Невдалеке от закусочной «Айхен», 11 часов 44 минуты

Сабине Дипаоли

Сабине наблюдала через отверстие в доске амбара, как идут эти двое. Шустрый сорванец и толстяк в бейсболке.

Кракен.

Мужчине, утверждавшему, что он журналист и что хочет взять у нее интервью, было навскидку лет сорок пять, рост минимум метр восемьдесят, и он явно весил более ста килограммов. Живот, который он толкал перед собой, свисал через ремень пустым мешком. Рубашка насквозь промокла от пота, и поспевать за мальчишкой ему явно было трудновато.

Он ее разочаровал. Внешность, а еще больше его неважные физические кондиции были ей неприятны. Кракен, по ее представлениям, должен выглядеть по-другому. С ним должно было быть приятно проводить время. «Это неважно», – одернула она себя, потому что к этому моменту хотела совсем уже другого.

И первоначальный сценарий встречи она тоже изменила на месте. Она хотела припарковаться поблизости, среди сельскохозяйственных построек, и, завернувшись в черный никаб и абайю, пройти до закусочной пару сотен метров пешком. Было бы глупо показывать Кракену свое лицо и машину.

Когда она вышла из автомобиля, ей навстречу на своем велосипеде во весь опор мчался мелкий шкодник. Он резко, но уверенно затормозил перед ней. Мальчуган едва был старше пяти лет, говорил на диалекте; он спросил ее, что это за странный наряд и может ли он чем-то помочь? Якобы у его отца тут было крестьянское подворье.

– Вон там?

– Мне нельзя говорить.

– Это почему?

– Потому что ты чужая.

– Кто тебе сказал?

– А?

– Я так нарядилась в шутку. Ты меня не узнаешь? Конечно, я помню, где вы живете, ты и папа. Мой маленький каскадер.

– Тетя Хильде?

Она кивнула. Людей видно насквозь. Особенно детей. Она всегда с легкостью манипулировала другими.

– Ты что-нибудь привезла?

– Ну конечно. Папа когда возвращается?

– Не знаю. Наверно, нескоро.

– Тогда давай мы ему устроим сюрприз. Не выдавай меня. Я его испугаю своим платьем, да?

– Да!

– Но сначала сделаем кое-что еще. Пойдем поиграем!

– Во что?

И она сказала малышу забрать от закусочной человека по имени Кракен в кепке с надписью New York – символ пришлось нарисовать на песке – и привести сюда.

– Но мне на автобан нельзя! Папа не разрешает!

– Я знаю, что ты туда все равно ходишь, верно ведь?

– Гм… Но папе не говори!

– Конечно, не скажу. Обещаю. Если сделаешь, что я прошу, я тебе денег дам. Секретные деньги. Вот, пятьдесят евро!

– Ух ты!

– Но папе ничего не скажем, да ведь? Это будет нашей тайной! Да?

– Да!

– Пойдешь туда, спросишь дядю, зовут ли его Кракен, приведешь сюда и оставишь нас одних. Я буду ждать в амбаре.

– Кракен – тупое имя.

– Ну, это же маскировка. Мы играем в агентов. Так что, ты все понял?

– Угу!

– Ну, давай тогда! Веди его сюда!

Она смотрела, как мальчик не спеша поплелся к закусочной, шансы на успех она оценивала как пятьдесят на пятьдесят. Наверное, надо было самой. Но маленький проныра ее не разочаровал.

– Алло! Тетя Хильде! Он идет! – проорал парнишка и принялся открывать боковую дверь амбара. Свет упал на старинную лебедку. На конце троса висел заросший паутиной захват, которым раньше, еще до рулонных пресс-подборщиков, поднимали сено на сеновал.

Сабине вытащила из-под абайи нож.

– А теперь проваливай, – прошипела она мальчишке, который шел к ней, довольный собой.

Она рассердилась на него. Проблема с детьми в том, что они быстро забывают, что от них требуется. Мальчик получил свои деньги, а также все необходимые инструкции. Привести дядю, открыть ворота, испариться, молчать. Сейчас она опасалась, что к последнему требованию он отнесется несерьезно.

Может, его надо…

– Окей-хоккей! – крикнул он, развернулся и убежал.

«Повезло тебе», – подумала она и вновь подивилась превратностям судьбы. Грань, отделявшая бытие от небытия, была так тонка.

– Эй! – крикнул толстяк, когда наконец добрался до постройки.

Она понимала, что времени у нее не очень много. Когда отец ребенка вернется с поля, тот первым делом, конечно, приведет его сюда.

– Заходи! – сказала она, никак не пытаясь изменить голос.

Увидев, как тень мужчины обозначилась на полу в полоске света, она в который раз ощутила ту саму блаженную дрожь, которую ей теперь частенько дарила Игра в Охоту. «Я люблю Игру», – подумала женщина. Она отгоняла от себя мысль о том, что будет, когда она однажды выиграет. Когда все закончится. Тогда ради острых ощущений придется изобретать что-то новенькое.

– Пауль?

– Ну конечно, кто же еще! А ты Кракен. Теперь входи и закрой за собой ворота.

Он вошел, затворил ворота и остановился в темноте. Ее глаза к мраку давно привыкли, его – нет. Еще одно счастливое стечение обстоятельств, которое она не предвидела.

– Сюда. Сядь на стул!

Она наблюдала, как он секунду помедлил и затем шагнул в ее сторону. Осторожно, словно слепой, но далеко не такой ловкий. Он помогал себе руками продвигаться в темноте, но деревянного кресла так и не нашел. Он не только жалко выглядел, у него и с координацией был швах.

– Вот сюда! – помогла она ему.

Он наткнулся ногой на стул, нащупал подлокотник и сиденье и снова помедлил. Потом повернулся и медленно опустился в кресло.

– Сумку!

Она смотрела, как он взял сумку на колени и прижал к себе, будто в ней были сокровища. Сабине дала ему время. Она выглянула наружу и с удовлетворением констатировала, что, кроме них, здесь никого не было. Она могла бы просто его убить, забрать сумку, сбежать и после посмотреть, что там внутри, но в этом не было никакого драйва.

– В смысле «сумку»? – спросил он. – Кто вам сказал, что я… что оно… у меня с собой?

Разумеется, он сразу наделал в штаны. Сабине подумала, что не все эмоции были достойны презрения. Страх, например, потрясающий.

Она бесшумно вышла вперед и встала между выходом и стулом, чтобы отрезать ему путь к отступлению. Она и сама понимала, насколько смехотворной была эта мера. Попытайся он пробежать перед ней, она нападет сзади или за считаные минуты загонит до смерти.

– Можем на это поспорить. Как и на то, что у тебя в сумке лежит диктофон. А может, и оружие? М-м? У тебя есть оружие, коварный Кракен?

Он молчал. К дыханию примешивались хрипы. Он начал кашлять. Наверное, астма. В конце концов окажется, что у него аллергия на пыль. Еще не хватало, чтобы в этом душном, кишащем аллергенами амбаре он свалился замертво!

Она подошла совсем близко. Как было бы просто. Как свечку задуть. Но наблюдать за его страхом ей нравилось больше.

– Давай сюда!

Он вздрогнул всем телом.

– Что?

– Доказательство. Фото, которые ты мне обещал.

– Сначала интервью.

– Нет. Ты со мной связался, так что я сначала хочу видеть, что у тебя есть. – Положим, аргумент был не слишком логичным, но она хотела диктовать свои условия.

Он пошарил в сумке и что-то достал.

– Вот!

Она вырвала из его пальцев флешку, большими шагами прошагала в сторону свернутого в рулоны сена и раскрыла свой ноутбук. Толстяк все еще кашлял, а она уже открыла меню. В нем были три файла с фотографиями. Она открыла все три одновременно.

– Начнем интервью, – потребовал толстяк. Он как-то подозрительно спешил, и она поняла почему: у него ничего не было. Вообще ничего. Это были фотки, которые загружал Энцо, с подработанной перспективой, но, без сомнения, эти снимки мертвой Лауры Витвер она сама же и сделала.

Она захлопнула компьютер. Несмотря на подлог, она решила оставить Кракена в живых. Хотя ликвидировать его и замести следы было так просто. Нож и зажигалка – большего и не требовалось.

Слишком просто.

Сабине Дипаоли научилась доверять своей интуиции. Которая подсказывала ей сейчас положиться на журналиста. А вдруг он ее раскрутит? Мысль вовлечь публику в ее похождения вокруг Охоты нравилась женщине. Танец на острие ножа, всегда в полушаге от разоблачения и в полушаге впереди общественности и полиции…

Она непроизвольно щелкнула языком, а потом резко сказала:

– Спрашивай. Но быстро. Мое время не бесконечно.

Он справился с очередным приступом кашля и выпрямился.

– Почему?

– Почему что?

– Почему вы убили женщину?

– Ну, потому что таковы были условия Игры, разумеется!

Что за идиотский вводный вопрос? И при чем… Строго говоря, она только стояла рядом, пока муж перерезал этой Витвер горло. Теперь-то она знала, что и сама бы смогла.

Кракен почему-то сделал паузу. Сабине прислушалась к звукам снаружи, но, кажется, там по-прежнему никого не было.

– Вам это как-то… тяжело далось?

– Нет. – Обычно, отвечая на подобные вопросы, она врала. Но сейчас она произнесла это запросто, словно бы вдохнула большую струю холодного чистого воздуха.

– Но ведь большинство убийц попадаются.

– И? Какое отношение имеет ко мне это большинство?

– То есть вы считаете свои действия безошибочными?

– Да.

Он опять помолчал.

– Следующий вопрос, – поторопила она.

– Окей, э-э… Как вы вообще попали в Игру?

– Мне посоветовали.

– Посоветовали?

Что за тип? Производит впечатление полного дебила! Если уж он нормальных вопросов задать не может, значит, и статья будет не лучше. Но добавила:

– Да, посоветовали. Один знакомый. – Она вспомнила мимолетную жаркую встречу две недели назад. Молодой адвокат, знавший об Игре от какого-то хакера, рассказал о ней Сабине на одной скучной корпоративной вечеринке. В лифте, везущем их наверх, он быстро и жестко овладел ей, в то время как Сабине уже всеми мыслями была в даркнете.

– Что вы за человек такой?

– Не пойму, о чем вы.

– Как вы можете говорить о таком не поведя бровью? Вы… Вы человека убили!

– Ах, мы сейчас будем изображать из себя моралистов, Кракен? Как непрофессионально. Насколько мне известно, ты и сам теперь в Игре. Все ради статьи? Или за этим стоит нечто большее? Ты не думаешь поучаствовать? Слушай, кажется, мы теряем время. Так что…

– Какими были ее последние слова?

– Что, прости?

– Что сказала жертва, перед тем как вы ее убили?

Первый стоящий вопрос. Она до сих пор чувствовала возбуждение, когда думала о лесе.

– Я не знаю… «Помогите?» Особо много она не могла сказать, из-за сломанной челюсти. Удобно, правда?

По полной тишине она поняла, что Кракен задержал дыхание. «Очаровательно», – снова подумала она. Всю жизнь ей приходилось отгонять от себя чужой страх. Теперь это было опьянение, которое должно длиться и длиться.

Тут ей показалось, что донеслось тарахтение трактора. Может, отец мальчика вернулся с поля. А, может, и нет. Но поскольку она не хотела злоупотреблять ощущением счастья, она подошла к рулону с сеном, взяла свои вещи и направилась к двери.

Кракен спросил:

– Кто стоит за Игрой? Кто все это организовал?

Она остановилась. Подумала. На самом деле она до сих пор не задавалась этим вопросом. Кто же был этот гений, кто автор этой прекрасной гонки? На ум пришел Бог, но она не стала произносить вслух. Бог – ее Бог, – вероятно, и изобрел это состязание. Гениальный дух, понимавший людей, как и она. Возможно, он и был, как она. Она подумала, как захватывающе было бы действовать с ним сообща. Вместе, далеко за пределами любой Игры, они были бы непобедимы.

– Эй! Вы еще тут? Так кто стоит за всем этим?

– Понятия не имею. Но это и неважно, – солгала она и почувствовала, что эта ложь далась ей нелегко. – Чао, Кракен, – сказала она и отворила дверь амбара. Полоска света упала на ее никаб.

– Погодите! Что происходит сейчас?

– А что должно происходить?

– Что дальше? Где ваш следующий трофей?

Сабине взвесила возможные последствия ответа. Сказать правду, промолчать или соврать? И снова включилась интуиция.

– В Гамбурге.