Сегодня суббота. Мы могли бы недолго побыть вместе, своей семьей… как принято после похорон, чтобы поддержать друг друга, но поступили иначе. Свинцовая печаль и неохватность утрат внушает желание свернуться внутрь себя, утонуть в зашкаливающей безысходности. Мама хотела вернуться в свой город и остаться там, а мне показалось естественным пожить с ней.

Я смотрю на маму, больше напоминающую зомби, чем живого человека, и чувствую себя абсолютно бесполезным существом. Она ушла в свои мрачные мысли, открытые глаза смотрят, но не видят. Сомнамбула… Мама почти пугает меня.

Я кручусь рядом. Мне нужно ехать уже завтра – и остаться, чтобы поддержать мою мать сегодня… Но я не могу этого сделать. Ее как будто нет, а я стала невидимкой. Как поступить? Остаться? Но зачем? Чтобы помочь тому, кто этого не хочет и заключил себя в подобие странного непроницаемого пузыря? Я принесла бы больше пользы у Марка и детей. Они, скорее всего, нуждаются во мне. Но я не хочу оставлять маму одну, очень скоро навалится одиночество: несколько друзей не сумеют ни утешить, ни отодвинуть пустоту.

Я смотрю на нее и чувствую себя лишней. Ко мне вдруг вернулось всегдашнее ощущение моей жизни: у маминого сердца есть любимица, и это не я. Я часто задумывалась, была ли желанным ребенком. Уход из жизни отца доказал: я была… лишней. Я бесполезна. Не знаю, что говорить маме, и так сильно тревожусь, что все время талдычу: «Все в порядке?» Верх идиотизма: все в ней кричит, что ничего не в порядке. Я просто заполняю время и пространство в попытке не исчезнуть.

– Хочешь, я останусь?

Нет ответа.

– Хочешь побыть одна?

Она поворачивается ко мне – взгляд наконец-то за что-то цепляется (за меня!) – и произносит почти неслышно:

– Поступай, как знаешь.

Она отводит взгляд, смотрит в пустоту, и я не понимаю, уйти или остаться. До ужаса хочется покидать вещи в чемодан и сбежать, но это значило бы бросить маму на произвол судьбы. Сколько она просидит тут, не шевелясь, даже чтобы поесть? Я холодею, представив, как моя мать умирает в одиночестве, и гоню жуткую мысль прочь. Мама возьмет себя в руки, встряхнется, она не бросит ни Катрин, ни внуков.