Сегодня утром первой в череде свидетелей показания давала мама. Она прошла на место, задрав подбородок, и высоко держала голову все время, пока говорила. Я считала, что она растеряна, смущена, но мама твердо решила вызволить Катрин из застенка. Наверное, ей казалось, что будет достаточно убедить собравшихся в невиновности дочери, и великолепно сыграла роль матери-волчицы. На ее детеныша напали, и она кинулась на защиту со всем своим пылом, нарисовав не идеализированный, а скорее правдивый портрет Катрин. Она не пыталась выставить ее идеальной, признала недостатки, но хвалила достоинства и, главное, утверждала, что никогда – никогда – никогда – никогда! – Катрин не могла бы совершить преступления, в котором ее обвиняют. В этих словах пульсировало сердце матери, душа женщины, которая выносила, родила и воспитала дочь. Она излучала доверие, нерушимую поддержку и безграничную веру… Все, что сопутствует материнской любви. Я спрашивала себя: «Будь я на месте Кэти, она защищала бы меня так же страстно?»

Мама ответила на вопросы, призванные вывести ее из равновесия, ни разу не дрогнув, и вернулась на место рядом со мной. После нее защита вызывала других свидетелей: адвокат выбрал преподавательницу лицея, где училась Кэти, и та рассказала о присущем ей чувстве справедливости и умении улаживать разногласия, потом няню Мартину, заверившую публику, что моя сестра выглядела совершенно нормальной, когда в вечер убийства, в 19:00, пришла за Флорианом. Две подруги Кэти распинались на тему «Катрин – потрясающая женщина». Все дружно утверждали, что она хороший человек и не могла сделать ничего плохого Беатрис Л., она не испорченная, у нее нет пороков. Катрин не может быть преступницей, а если может, то и все остальные тоже могут!

Потом в заседании был объявлен перерыв, чтобы все могли перекусить и немного отдохнуть. Мы с мамой, Марком и Анаис вышли из здания суда и устроили семейный дебрифинг 13.

Я спросила у Анаис: «Как ты?» – отметив для себя, что племянница сносно перенесла утренний акт юридического действа. Я ничего не комментировала, но подумала: «Это были свидетели защиты, вторая половина дня рискует оказаться намного труднее».

Мама выглядела лучше, чем в машине по дороге в суд, видимо, ей стало легче после того, как миссия была выполнена. Мы поблагодарили Жо за все сказанное и за ее мужество. Она сделала, что могла, и ни о чем не будет жалеть, и это главное.