Вчера основное внимание было сконцентрировано на личностях обвиняемой… и жертвы. Все должны были узнать, что за жизнь отняла убийца, какой изумительной женщиной была Беатрис Лансье. Я говорю без малейшей иронии, всего лишь констатирую: отчет сотрудника, изучавшего личность погибшей, напоминал хвалебную оду… или речь на кладбище у гроба. Возможно, живые не правы. У Беатрис Лансье было все. Если сравнить то, что я успел понять о ее жизни, она мало напоминает жизнь Катрин. Беатрис до своей трагической гибели существовала, не зная горя и бед… Не то что Катрин. Эту любящую и очень нежную женщину любили все. Женщину и идеальную мать. Тем более необъяснимой выглядит смерть: как можно было устранить ее так жестоко? Я не хочу сказать, что один человек заслуживает смерти больше, чем другой, и все же… На свете есть мерзавцы, чье исчезновение не только не огорчит нас, но даже вызовет облегчение. Смерть Беатрис Л. – акт несправедливости, так подумали те, кто вчера был в зале. На этом настаивал прокурор. Жертва не заслуживала подобной участи… Убийца, то есть подсудимая, виновна вдвойне: выбрала жертвой хорошего, а не дурного человека. Беатрис Л. должна была жить дальше, дышать одним с нами воздухом, делить счастливые моменты с семьей, заниматься детьми, а вместо этого лежит в могиле, осиротив мужа и ребятишек.

Сегодня суд переходит к слушанию дела по сути. Будут оглашены факты, описан ход и результаты расследования. Утром три полицейских уголовной полиции давали показания: один из них присутствовал на месте обнаружения тела и участвовал в первом осмотре, другой был в числе тех, кто задерживал Катрин, последний руководил расследованием. Они излагали факты, демонстрируя фотографии. Нам показали зал, где проходят занятия йогой, кафе, где обвиняемая и жертва пили чай, несколько снимков болота в разных ракурсах со стрелками, указывающими на то место, где нашли Беатрис. Нам зачитали показания, выдержки из протоколов допроса Катрин, вопросы полиции, ее ответы, указав на нестыковки и неточности… В предварительном заключении Катрин сначала пыталась обвинить мужа жертвы. Я незаметно наблюдаю за ним, вижу его смятение. Следователи напоминают, ссылаясь на страницу Д‐15 протокола, что у Жиля Лансье есть алиби: он во второй половине дня находился на работе.

Прозвучал и вопрос о преднамеренности преступления. Упомянули сознательно оставленный дома телефон, измененный порядок дня, нож, шнурки и снотворное. У защиты мало шансов перевести эти подготовленные действия в разряд случайных. Катрин все спланировала и осуществила сценарий преднамеренного убийства. Не понимаю, как мэтр Дерикур будет защищать ее при таких серьезных, сопрягающихся одна с другой уликах. Мотив преступления упомянули лаконично, подробнее его рассмотрят в дальнейшем, но болезненная ревность несомненна. Обвиняемая хотела устранить соперницу.

В отношении каждого свидетеля соблюдается та же процедура, что и вчера с мадам Дютрей и вторым экспертом: председатель суда задает свои вопросы, то же делают заседатели и присяжные, потом прокурор и адвокат защиты. Поиски истины занимают минуты, часы… Натали время от времени поглядывает на меня, словно проверяет, как я. Я держусь… пока. Потому что худшее впереди.

Во второй половине заседания выступают судебные медики. Сначала вызывают того, кто присутствовал на месте преступления и сделал первые выводы, вторым – того, кто делал вскрытие. Третье слово получает женщина-патологоанатом, делавшая макроскопический (то есть наблюдаемый невооруженным глазом) анализ и микроскопическую экспертизу образцов тканей, взятых во время вскрытия. Выводы однозначны: смерть наступила во второй половине дня вторника, 20 февраля, в 17:30, самое позднее – в 18:00. Жертве несли семь ударов ножом, один смертельный – в грудь. За час или два до смерти жертву напоили снотворным, дозы оказалось достаточно, чтобы усыпить ее на некоторый отрезок времени.

– Жертва была в сознании, когда ее били ножом?

– На первый взгляд да, господин председатель.

– Можно ли предположить, что мадам Дюпюи подсыпала мадам Лансье препарат, чтобы отвезти ее из кафе на болота и там связать, избежав сопротивления?

– Безусловно.

– Считаете ли вы, что обвиняемая планировала убить соперницу, пока та будет спать? Можно предположить, что убить выглядящего мертвым человека «проще» и требуется определенная «дерзость», чтобы нанести удар ножом тому, кто смотрит вам в лицо?

– Вероятно, так. Не исключено, учитывая слабую дозу снотворного, что жертва проснулась преждевременно.

Мэтр Дерикур заявляет протест, утверждая, что свидетель интерпретирует события, вместо того чтобы дать научное объяснение. Председатель суда отклоняет протест, заметив, что по части объективной оценки жестокости нанесенных ударов фотографии все скажут сами за себя, и предупреждает чувствительных зрителей, что некоторые детали могут показаться излишне жестокими.

Большинство поднимают глаза на экраны, остальные отводят взгляд. Я в числе первых. Мне это необходимо. Не из нездорового любопытства, вовсе нет! Я должен понять… При виде тела Беатрис Л. кровь стынет в жилах. Ее одежда в крови, запястья и лодыжки связаны грязными белыми шнурками… Она лежит на секционном столе. Следы ударов ножом свидетельствуют о небывалой жестокости, растрепанные волосы отсечены… Саблей? Не понимаю, как моя жена могла сотворить подобное, не могу себе этого объяснить. Натали берет меня за руку и крепко сжимает, как будто хочет сказать: «Хорошо, что Жозетты нет в зале!»