Воскресенье, 11 марта 2001 г.: проблемная девочка

Думаю, что могу так себя назвать. Я не худший член семьи, но второе место точно занимаю. За несколько дней я превратилась в «неудобного» подростка, прогульщицу, склонную к побегам. Объективно все так и есть, признаю. Но кто в этом виноват? Или что…

Итак, в пятницу вечером состоялся крупный разговор (вместо объявленного «небольшого обсуждения»). Мне следовало объясниться. Что я собиралась сделать? Отправиться на поезде в Гренобль через Париж? Ну да, а что такого? Скажи я «автостопом», крику было бы, а так… Ну вот. А потом тетя Натали сообщила, что не может поселить меня в своей крохотной квартире. «Надо было предупредить заранее…» Короче, я недодумала (тупица…).

В пятницу я поехала на вокзал. Изучила расписание. Достала все сэкономленные деньги – 320 франков. И тут – нате вам! – дама в окошечке кассы спросила, где мои родители. Я убежала. Болталась по улицам, у порта и аквариума, смотрела на корабли и мечтала уплыть на край света, где никто не сможет меня достать. Например, на пустынный остров. В конце концов я села в автобус до острова Ре (не совсем пустынный и совсем не на краю света) и заявилась к бабуле. Чуть раньше условленного. Совершив мини-побег. Нет причин драматизировать. Я не хотела напугать папу. Ну, не всерьез… Надеялась, он поймет, что я не ломаю комедию. А однажды, возможно, стану более организованной и храброй.

Ну вот… Мы сидим на кухне – бабуля выступает в роли арбитра (недостаточно нейтрального, слишком уж симпатизирующего папе) – и бурно обсуждаем сложившееся положение. Фло устроился на диванчике перед телевизором. Телик – волшебное средство управления ребенком, удобное еще и тем, что чадо не слышит взрослых разговоров. Мы раскладываем проблемы по полочкам. Мои трудности в коллеже: «Если бы все там не были такими придурками…» Папа велит мне «следить за языком», говорит, что понимает, как трудно жить, если у тебя мать в тюрьме, сообщает, что у меня разовьется общественный комплекс, что это закономерно, но не извиняет моего поведения в последние дни. Положим, что так… Потом папа говорит, что встретится с директрисой коллежа. Он правда думает, что это что-нибудь изменит? Надеется, что мадам Шамбон пройдет по всем классам, сделает всем строгое внушение, а они ответят: «Да-да, мадам, конечно мы больше не будем»? Мой папочка верит, что рты захлопнутся, насмешливые улыбочки сотрутся, указательные пальцы отсохнут, косые взгляды… распрямятся? Обхохочешься, до чего смешно! Он не знает нынешних учеников коллежа. Помнит средневековых… «И что ты предлагаешь?» – спросил он, словно у меня имелось готовое решение. Вообще-то имеется, но оно ему не понравится: перестать ходить в коллеж. Бабуля Жо предложила приютить меня, сказала, что папа может записать меня в коллеж Сен-Мартен. Он скривился, спросил: «А как же Флориан?» Дал понять, что нуждается во мне, несмотря на помощь Мартины на неделе и бабули по средам. Уф… дерьмово быть старшей сестрой. Мы заспорили насчет переезда в Ла-Флот, и папа снова завелся: «Вы никогда не будете жить без меня! Мой сын не перейдет в другую школу в конце первого года обучения, он только-только научился читать, у него друзья… Я не рискну нарушить хрупкое равновесие!» Серьезно? Хорошенькое равновесие – Фло то и дело принимается плакать, все время требует любимую мамочку и писается в постель. Короче: решения нет. Папа повторил, что на следующей неделе встретится с директрисой. Можно подумать, это что-нибудь изменит. Они что, достанут из воздуха волшебную палочку? Я чуть не хихикнула.

Обсуждение застопорилось, но папа добавил: «Я договорюсь с психологом… Тебе нужно с кем-то поговорить». Идея мне не нравится, но я не возражаю, потому что… папа прав.