Мама, на той неделе я послал тебе из Парижа открытку, а теперь захотел написать… Для себя, ты этого не прочтешь.

Анаис на три дня свозила меня в столицу. Было потрясающе! Об этом я уже рассказывал, но ты не знаешь, до чего мне нравится общаться со старшей сестрой, как я горжусь Анаис и тем, что я ее младший брат. Я утаил это от тебя, потому что не хотел расстраивать, ты поняла бы, что она за эти годы в чем-то заняла твое место. Она мне, конечно, не мать, но точно больше, чем старшая сестра.

Я часто хотел рассказать тебе… но Анаис это не нужно, а ты впадешь в тоску, стоит мне завести разговор о ней (или не завести, так что мне не просто приходится).

Вчера я сказал сестре, что все знаю о твоей жертве: кто она была и почему ты ее убила. Я ни с кем не делился этим «тайным знанием». Сначала даже верил, что журналисты напридумывали ужасов, но они были единодушны… Тебе я тоже не сказал. Уверен, ты думаешь, я до сих пор не в курсе. У меня такой вид, что легко ошибиться. Анаис утверждает, что я надеваю маску, когда еду к тебе на свидание, что я притворяюсь или играю роль. Она ошибается. На самом деле, когда я смотрю на тебя, вижу любимую мамочку. Но когда тебя нет рядом и я думаю обо всем сам с собой, вижу другую женщину. Ту, которой ты была в день убийства. Если ты и… другая ты, но я видел только ту, что меня устраивала. Ту, что я люблю. Скажу честно: я до сих пор не верю, что ты сделала такое. Как ты могла? Анаис утверждает, что у тебя злобный двойник. Я его даже рисовал. Иногда в образе женщины с двумя лицами, а иногда в виде книжки с картинками, при перелистывании которой возникает иллюзия движущегося изображения. Твое лицо изменялось и постепенно превращалось в сатанинскую рожу.

Мы говорим об этом с Анаис. Бывает, пересказываем друг другу наши кошмары, хотя теперь оба видим их реже. Ей однажды приснился сон, что ты пытаешься убить ее ножом. Со мной такого не случалось. Ты бы никогда не сделала ничего подобного. Она считает, что сон навеян твоим к ней отношением. Ты злишься на Анаис, мама, и думаешь: «Раз ты не хочешь со мной видеться, лучше вовсе исчезни!» Эта ужасная глупость нас очень насмешила. Анаис прекрасно знает, как ты страдаешь в разлуке с ней. Хотелось бы утешить тебя, успокоить, но я не в силах: сестра слишком упряма, чтобы простить.

Я тебя сразу простил и не злился, потому что всегда знал: то, что ты сделала, не было направлено против нас.

Флориан