Мне всего шестьдесят шесть, но я чувствую себя усталой. В начале года это состояние усугубилось. Я как будто не могу восстановиться после бурного празднования, хотя вела себя более чем разумно и никаким излишествам не предавалась. «Праздники» после ареста Катрин утратили смысл и выматывают меня. Утомление берет надо мной верх.

Мы с Флорианом приняли несколько решений. Уже два месяца ездим в Ренн и обратно на поезде. Это хлопотно: прямого рейса нет, часто приходится делать крюк через Париж, но так я меньше устаю. Мой мальчик взрослеет на глазах, растет, как гриб после дождя, листает комиксы или рисует, я читаю роман или разгадываю кроссворд. По общему согласию, хотя это тяжело для Катрин, мы сократили число свиданий, берем трехнедельные паузы, а если выясняется, что встреча может состояться в «квартире» (раз в сорок пять дней), иногда не видимся по месяцу.

У меня от этого разрывается сердце, Флориан реагирует иначе. Это он попросил отца поговорить со мной, сам не решился. Мальчику скоро четырнадцать, он подросток и отдаляется от родных, его больше интересует общение с приятелями-сверстниками. Я вспоминаю, какой была в этом возрасте его сестра, и надеюсь, что юность Фло пройдет спокойнее. Ему хватило времени пережить и забыть свои горести.

Натали ужасно сердится – ей надоело слушать жалобы, и она выдвинула ультиматум: «Не сдашь анализы, не сходишь к врачу – приеду и силой отведу тебя в клинику!» Пришлось подчиниться… Дочь заявила, что я слишком долго плюю на свое здоровье и пора позаботиться о себе. Она боится, что доктора что-нибудь найдут. Я тоже, если честно. Потому и оттягиваю визит: приятно оставаться в удобном неведении. «Это нелепо, мама! – кричит Нат. – Возможно, ты теряешь драгоценное время!» Думаю, она не понимает, что драгоценным время было раньше, до разлуки с Катрин.