Четверг, 1 марта 2001 г.: новый месяц, новая жизнь…

Я бы хотела вернуться к моей прежней жизни, вернуться назад во времени и оказаться в 1 февраля, когда ничего еще не началось, все было нормально и у меня на лбу не было «ярлыка», приклеенного моей матерью (или дебилками из коллежа).

Теперь я не Анаис, а «та, у которой мать в тюрьме». Новость распространилась очень быстро. Между теми, кто услышал ее от Селии, теми, кто узнал от слышавших от Селии (и так далее), теми, до кого она дошла во второй половине дня, кто специально купил газету, кто нашел сведения в интернете или приобщился сегодня… Короче, все в курсе. Даже преподы. Все. И мне кажется, все смотрят на меня, как на какую-то диковинную зверушку. Я словно бы оказалась на вечеринке голой среди одетых людей. Все смотрят только на меня, говорят только о случившемся и обо мне.

Я не поддаюсь. Хочется заорать от творящейся несправедливости: «Вы что же, не понимаете? Это ошибка!» – говорю я тем, кто осмеливается затронуть животрепещущую тему. В ответ слышу фразы: «Конечно, но ведь просто так людей не арестовывают». «Нет дыма без огня, говаривала моя бабушка!» – ляпнул идиот Шарль… Хочу, чтобы они ошибались. Да-да, они ошибаются, конечно ошибаются.

И все-таки… даже те, кто хочет мне верить (ну или притворяется, что хочет), помнят: моя мама в тюрьме. Нерядовой случай… Есть те, кто осмеливается заявлять, что мне везет: вполовину меньше воспитывают! Другие спрашивают с жалостливым любопытством: «Трудно без мамы дома, да?» Сколько же на свете идиотов… Когда мама вернется, я выкрикну им всем в лицо: «Видите, видите, я же говорила – она ни в чем не виновата!»

Хорошо бы узнать дату и начать отсчитывать дни, которые придется перетерпеть. К счастью, я не одна. Подруги мне верят. Они знают мою маму, видели, какие потрясающие торты она печет, как любит ходить со мной по магазинам…

Папа вернулся от адвоката успокоенным. Мне кажется, он хотел бы сам вести расследование, но ему нужно работать… И вообще, он в этом ничего не понимает.