Я смотрю на Анаис и, честно говоря, не узнаю ее.

У нее не только колечко в носу – она помрачнела. Даже почернела. Одежда, подведенные глаза, волосы, выкрашенные в цвет воронова крыла. Где моя маленькая девочка?

Я тревожусь за нее. Как любой родитель подростка. Меня беспокоит ее учеба, новые приятели, все более поздние возвращения домой, возможные эксцессы. Но что я могу? Хочу защитить дочь, но не запирать же ее! Анаис должна жить свободно и набираться собственного опыта. Я рассчитываю на ее ум и зрелость, надеюсь, что переходный возраст не затянется и с ней ничего не случится. Я из тех папаш, которые мало спят, потому что караулят возвращение отпрысков в отчий дом. Я колеблюсь и не знаю, то ли продолжить караулить, то ли отпустить поводья, следить или довериться. Ни к чему есть себя поедом, страх ничего не способен предотвратить. Надеюсь, Небеса меня услышат и согласятся, что мы уже достаточно дорого заплатили за случившееся, и злой рок больше нас не тронет.

Не знаю, что сказала бы ее мать, увидев нынешнюю Анаис. Узнала бы дочь? Не уверен. Они не встречались уже полгода, это и мало, и много. Не знаю, приняла бы Катрин темную версию нашей девочки. Поняла бы, что в переменах, случившихся с дочерью, виновата именно она? Не знаю, Анаис не единственный подросток, рядящийся в черное. Не у всех мать сидит в тюрьме, но была бы она такой при других обстоятельствах? А может, осталась бы чистюлей и умницей-разумницей?

Я мучаюсь вопросами, хотя Катрин вполне может быть в курсе: Жозетта наверняка показывает ей фотографии Анаис, хотя их немного: моя дочь категорически не желает сниматься.

Я часто спрашиваю себя, когда они снова увидятся.