Патриций и рабыня стояли напротив друг друга, настроенные весьма решительно.

— Послушай меня как следует, Делия. Ты молода и одинока в этом мире. Здесь у тебя есть крыша над головой и друзья, которые защитят. За стенами этого дома огромный город, где ты — никто: женщина без имени, без семьи, без денег, но с безграничной гордостью, которую любому захочется растоптать. Минимум доброй воли, и ты могла бы спокойно жить тут…

Девушка покачала головой.

— Боги бессмертные, но почему? Многие свободные римские граждане готовы соревноваться, чтобы стать моими слугами!

— Но не я.

— Когда мои служанки выходят на улицу, матроны завидуют их нарядам и украшениям. Тебе кажется, эти девушки несчастны? Работа у них лёгкая, сколько угодно свободного времени, чтобы наряжаться, развлекаться и сплетничать…

— …а некоторые, если повезёт, могут даже иногда иметь честь разделить с хозяином его постель… — с иронией добавила Делия.

— А что тут такого? Они молоды, красивы…

— Они рабыни!

— Множество женщин, римских гражданок, становятся рабынями из-за голода и нужды, оттого, что вынуждены терпеть куда больше неприятностей, чем выпадает на долю моих слуг!

— Ho ты сам предпочёл бы покончить с собой, чем оказаться в тюрьме. А, ну да, для тебя же действуют в жизни другие правила, ты ведь римский патриций! — с сарказмом произнесла девушка.

— Значит, предпочитаешь оказаться на улице, под дождём, даже без плаща, и стать жертвой первого же встречного негодяя…

Делия молчала. Аврелий в гневе сжал кулаки. Потом неожиданно отошёл к небольшому столику и начал что-то сердито и торопливо писать.

Девушка не шелохнулась, глядя куда-то вдаль.

Аврелий отложил стило, посыпал папирус тонким песком, чтобы подсушить чернила, капнул на лист расплавленным воском и приложил к нему свой рубиновый перстень, который носил на указательном пальце. Потом взволнованным жестом свернул папирус в трубочку и достал из ларца тяжёлую сумку.

Подойдя к девушке, сенатор сухо произнёс:

— Последний раз спрашиваю: хочешь жить в моём доме?

— Нет, лучше продай меня, — решительно ответила она.

— Как хочешь, — ответил Аврелий.

Он отдал ей свиток, сумку и поднял руку. Звонкая пощёчина эхом прозвучала в комнате.

Девушка схватилась за щёку, подавив гневное восклицание, и посмотрела на патриция с негодованием, как человек, которому нанесли незаслуженную обиду.

— Знаешь, что это означает? — спросил Аврелий.

Девушка недоверчиво посмотрела на папирус и взвесила звякнувшую содержимым сумку: согласно древнему обычаю хозяин…

— Это «пощёчина освобождения», Делия, — объяснил он, снимая с неё ошейник. — Здесь документ о твоём освобождении из рабства и деньги. Побереги их, чтобы не оказаться в лупанарии. Можешь уйти прямо сейчас, если хочешь, или утром, когда прекратится дождь.

Делия в ошеломлении взглянула на свиток: документ об освобождении, свобода!

— Уйду завтра утром, — тихо произнесла она.

— А теперь исчезни, не желаю тебя больше видеть! — отворачиваясь, закончил беседу сенатор. Он стоял, склонившись к столу, уперевшись в него кулаками, в ожидании, пока девушка удалится. И вдруг почувствовал, как её мягкие, тёплые руки, нежно скользнув под тунику, обняли его сзади и стали ласкать.

Аврелий вспыхнул гневом.

— Я не нуждаюсь ни в какой благодарности! — холодно отрезал он.

— Даже за твою честность? Наверное, очень удивился, что «змеиный удар» не принёс тебе желаемого результата? — поинтересовалась Делия.

— Откуда ты знаешь, как называется этот ход? — спросил поражённый Аврелий.

— Эту тактику разработал Барбатий после длительной секретной переписки с одним старым мастером этой игры. Он не научил этому ходу больше никого из своих учеников…

— Но в таком случае…

— Я буду откровенна с тобой, сенатор. Постарайся понять. Хоть ты и хозяин, я не могла уступить тебе или намеренно поддаться, — призналась Делия. — Это был вопрос принципа. Я мечтала о свободе и всеми силами старалась выиграть, но во время партии мне пришло в голову, что в случае моего поражения барьер, стоящий между нами, падёт… Поэтому мне одновременно хотелось и выиграть, и проиграть. Это отвлекало моё внимание, и в результате вышло так, как вышло. «Это судьба», — решила я, но ты вдруг неожиданно отказался от плодов победы…

Аврелий слушал в изумлении, не зная, как реагировать.

— Однако теперь, когда я свободна, я имею право делать всё, что захочу. И это как раз то, чего мне больше всего хотелось с той минуты, как я вошла в твой дом, — сказала Делия, коснувшись его шеи влажными губами.

— Боги небесные! — вскричал потрясённый Аврелий, закрыв лицо руками.

Улыбка Делии тотчас погасла. Она отпрянула и шагнула к двери, сжав губы и злясь на саму себя.

Напрасно она не послушала Кастора! Он ведь предупреждал, что не стоит слишком тянуть. А теперь уже поздно. Она не нужна Аврелию, он не желает даже смотреть на неё…

Но тут вдруг, счастливо рассмеявшись, сенатор решительно бросился к ней, стиснул в объятиях и… Поцелуй был долгий и страстный.