Ёун смотрел на обработанные лекарственным веществом две тонкие, отрубленные до плеча, правые женские руки, лежавшие на столе в кабинете Патриарха. Одну прислали вчера ночью из клана Клинков, другую – позавчера из клана Звука.

– Поймите, госпожа Чжа уже скончалась.

Благодаря этому старейшина Чжа сумел не испачкать руки в крови своих родных. Глядя на эти конечности, Ёун прикусил язык.

«Значит, они ценят свои жизни выше».

В душе Ёун считал, что влиятельные старейшины Школы из самоуважения и стремления защитить своих родных откажутся выполнять его немыслимое требование и проявят гордость, и не ожидал такого. Этим они показали, что правящим кругам, погрязшим в пятисотлетней жажде власти, пришел конец.

«Они сделают что угодно ради своей безопасности?»

Он презирал их и сожалел, что Школу захватили такие мерзавцы.

«Вам повезло. Сохранили себе жизни».

На самом деле, будь воля Ёуна, он тотчас бы избавился от трех старейшин. Но в ситуации, когда внешние враги набирают силу, отрубить прогнившую часть было бы довольно опасно.

– Как же лучше поступить?

Пять дней назад Ёун собрал всех своих соратников и спросил их мнения о шести господствовавших в Школе кланах. Ему было интересно узнать, как поступить с оставшимися тремя. Сначала Ёун собирался им отомстить, но после того, как в крепость два раза проникли шпионы, он стал беспокоиться об ослаблении Школы. Мнения разделились.

– Из-за возможных последствий и ради преобразования Школы нужно их полностью уничтожить.

– Прогнившую часть нужно отрезать, чтобы заражение не шло дальше.

Мнения о том, что с тремя кланами нужно расправиться, основывались на желании не допустить плохих последствий. Как ни странно, эту идею поддержала лишь треть соратников. Большая часть считала, что, несмотря на нанесенный шестью кланами ущерб и разорение Школы, их нужно оставить в живых.

– В отсутствие внешнего врага, несомненно, нужно было бы их покарать. Но сейчас не время.

– Многие семьи до сих пор подчиняются трем кланам. Если уничтожим их все, то нанесем урон собственной армии.

– Я согласен. Тем более три воина уровня хвагёна – довольно весомый ущерб. Мы уже потеряли четырех хвагёнов, и, если мы убьем и этих трех, нам будет сложно одолеть врага.

Другие же беспокоились о сокращении армии. Обе позиции имели очевидные плюсы и минусы. Если оставить три клана в живых, Школа продолжит гнить с головы, а если убрать их, это ослабит армию перед внешним врагом. Ёун усиленно придумывал способы, как разобраться с тремя кланами, не сокращая военную мощь. И в голову ему пришла идея с ядовитыми паразитами. План предполагал подавить врагов с помощью насекомых, а затем преобразовать Школу и расформировать армии трех кланов. Таким образом пятая часть армии перейдет под управление Школы. Кроме того, появится еще одно преимущество: троих старейшин можно отправить на передовую в битве. Большинство соратников согласились с этой уловкой Ёуна.

«Прошлый Патриарх тоже мучился такими вопросами?»

Стоит ли показывать все, что знаешь? Ёун получил силу и власть, но его печалило, что в действительности не все можно было изменить. В борьбе за идеал он сталкивался с реальностью. И чтобы преодолеть ее, приходилось искать компромиссы.

«Если я не могу убить врагов из страха сократить армию, нужно так нарастить военную мощь Школы, чтобы можно было спокойно от них избавиться».

Это было главным решением Ёуна. Он собирался какое-то время использовать трех старейшин для сдерживания внешнего врага и одновременно наращивать силы, чтобы они перестали быть необходимы, а затем уничтожить их. Это не займет много времени. Первым, что следовало сделать, нужно было воспитать новых воинов Школы. И ключ к этому – воспитать хвагёнов из числа талантливых командиров отрядов среди шести мечей Ёуна. Пока Ёун размышлял о будущем, кто-то постучал.

– Небесный Демон, пора переодеваться в церемониальное облачение, – сказал Марагём.

– А… уже.

Ёун встал из-за стола.

* * *

Прохладный зимний полдень.

Солнце поднялось высоко в синее безоблачное небо. Лучшего дня для большого мероприятия не могло и быть. В крепость прибыли многочисленные члены Школы, так что и яблоку было негде упасть, люди теснились как сельди в бочке. О церемонии объявили несколько дней назад, и лица собравшихся были полны надежды. Уже в полдень повсюду разожгли огни – по традиции Школы Демонического Пути, где поклонялись демоническому духу и огню. На трибуне сложили огромный костер, но еще не развели его.

– Отойдите чуть-чуть назад.

– Ох, как же я сдвинусь?

Стражи отодвигали вышедших вперед людей. Воины понимали, что всем хочется посмотреть вблизи на нового Патриарха, но в целях безопасности необходимо было держать дистанцию.

Со стен крепости послышался бой барабанов. Первый удар объявлял начало церемонии.

– О-о! Начинается!

– Наконец-то!

От дворца была расстелена дорожка из красного шелка, по обе стороны от которой стояли старейшины, главы кланов и командиры элитных отрядов Школы. Все они были в нарядных одеяниях и почтительно чего-то ждали.

– Командир взойдет на престол Патриарха, – с волнением сказал Го Ванхыль. Пэк Ги и другие сторонники Ёуна кивнули и продолжили наслаждаться моментом.

В Академии они переживали, сможет ли Ёун пройти испытание и стать наследником, но вот настал день, когда он всходит на трон.

– Бедный Хо Бон, – с сожалением проговорил Сама Чхак, переживая что его товарища нет рядом.

К трибуне перед дворцом пропускали лишь воинов высокого ранга от командиров элитных отрядов и выше, а командиры обычных отрядов вместе с другими людьми должны были наблюдать за церемонией издалека.

– Что поделать, таковы правила, – ответил Пэк Ги буднично.

Хо Бон, единственный из присутствующих одетый в синее облачение командиров отрядов, не мог стоять здесь. Церемониальная одежда в Школе отличалась по цвету в зависимости от ранга: у старейшин – фиолетовая, у командиров элитных отрядов – красная.

– Жаль, конечно, ведь Хо Бон так хотел посмотреть на церемонию Патриарха вблизи.

Хо Бона можно было назвать первым и самым верным соратником Ёуна. Он так радовался, когда назначили день восхождения на трон, но повесил нос, когда узнал, что командиры отрядов должны наблюдать издалека вместе с простыми людьми.

– Эй, вон та спина не кажется вам чем-то знакомой? – спросила гораздо более нарядная, чем обычно, одетая в красное Мун Гю и указала пальцем куда-то на трибуну перед дворцом.

Рядом с костром на трибуне показалась чья-то знакомая фигура.

– Хм.

Пока все внимательно ее рассматривали, фигура повернулась и посмотрела на них. Го Ванхыль, Пэк Ги, Сама Чхак вытаращили глаза.

– Хо Бон?

Это, несомненно, был он. Хо Бон, держа в руке факел, смоченный в масле, которым должны были разжечь костер, весело помахал друзьям. Похоже, он получил задание передать факел будущему Патриарху. При виде его широкой улыбки друзья забыли о недавнем сострадании к нему.

– Зря волновались, – спокойно отметил Пэк Ги.

– Да уж, – согласился Го Ванхыль.

И тут со стен вновь послышались барабаны, на всю крепость раздался звук рога. Отворились ворота, и показалась фигура в оригинальной маске. Это был Марагём в церемониальном наряде и с чем-то в руках. Стоявшие по обе стороны от красной шелковой дорожки старейшины, главы кланов и командиры элитных отрядов разом пали ниц.

– Школа Демона! Живи тысячу лет! Живи тысячу лет! Живи тысячу лет! – выкрикнули они, а за ними повторили и люди, стоявшие дальше.

От хора в десяток тысяч человек крепость чуть не задрожала, и, казалось, даже небо отозвалось гулом. В руках Марагём держал Печать Небесного Демона. За ним проследовали две служанки, которые несли корону на подушке. Их сопровождал бой барабанов. Обычно первым на трибуну поднимался предыдущий Патриарх, но Ючжон все еще был без сознания. Его роль взял на себя Марагём, хранитель Печати Небесного Демона, которая напоминала членам Школы о воле Основателя.

Поднявшись на трибуну, Марагём высоко поднял Печать и громко прокричал:

– Члены Школы Демонического Пути, перед вами Печать Небесного Демона!

– Школа Демона! Живи тысячу лет! Живи тысячу лет! Живи тысячу лет!

Хо Бон чуть не задрожал от громких криков толпы. На престол вступал Ёун, а Хо Бон волновался больше него.

– Начинаем церемонию вступления на престол Патриарха Великого Небесного Демона.

– Ура!

Ликующие возгласы прокатились по всей крепости. Под долгий звук рога у входа во дворец появился некто с длинными волосами и бледным лицом. Это был Чхон Ёун в черном одеянии с вышитым золотом драконом. Ёун медленно пошел по красной шелковой дорожке от входа во дворец к трибуне. Несмотря на юность, от Ёуна исходила достойная короля аура, и у наблюдавших за ним членов Школы вырвались возгласы восхищения.

– Хе-хе-хе. Мой ученик – Патриарх.

Шедший рядом правый страж Сопмэн, одетый не в поношенную одежду, а в церемониальный наряд, не мог скрыть довольной улыбки. На что левый страж Ли Хвамён покачал головой:

– И когда ты прекратишь эту песню про ученика?

С тех пор как назначили дату церемонии, Сопмэн непрерывно подтрунивал над Ли Хвамёном. Но тот и правда завидовал. Единственным учителем Ёуна был Сопмэн. Стоявшие недалеко от входа во дворец старейшины по очереди преклонили колени, сложили руки в уважительном жесте и последовали за ним на трибуну. Проходя мимо старейшин, глав кланов, а затем и командиров элитных отрядов, Ёун увидел Го Ванхыля, Мун Гю, Сама Чхака, Пэк Ги, Хо Санхву, Чхэ Тхэккёма и других. Двое последних недавно выпустились из Академии в званиях командиров элитных отрядов.

– Искренне рад за вас, правитель, нет, Патриарх.

– Поздравляю!

– Хе-хе, теперь я не смогу звать вас принцем. Поздравляю, Патриарх.

Друзья по очереди отправляли Ёуну шутливые телепатические сообщения и восторженно смотрели на него. Мун Гю же смотрела на нового Патриарха со слезами на глазах. Обычно скупой на эмоции Ёун в этот момент испытывал к друзьям огромную благодарность. Он слегка кивнул им и улыбнулся. К Ёуну присоединились командиры элитных отрядов, и шествие стало по-настоящему зрелищным. Патриарх внушал благоговение, как правитель целой страны. Пройдя по красному шелку до трибуны с костром, Ёун прокрутил в голове множество событий.

«Мама…»

Занимавший последнее место среди кандидатов в наследники теперь станет Патриархом. В этот момент он в первую очередь подумал о матери, госпоже Хва. Больше всего он хотел бы, чтобы именно она увидела его сейчас, но она была далеко отсюда.

«Я изменю Школу, чтобы больше не было таких потерь и бедствий», – сотни, тысячи раз повторял себе Ёун.

Достигнув трибуны, старейшины, главы кланов и командиры отрядов остановились, разделились на две шеренги и рядами заняли места на сцене. А Ёун поднялся по ступенькам и увидел с трибуны тысячи собравшихся перед дворцом. Снизу этого не было видно, и эту картину сложно было описать словами.

– О-о-о!

– Великий Небесный Демон!

– Небесный Демон поднялся на трибуну!

– Ура! – восторженно закричали собравшиеся при виде Ёуна на трибуне.

После того как стало известно о недавних событиях и объявлено о появлении Великого Небесного Демона, все члены Школы жаждали увидеть Ёуна.

«Наконец появился истинный хозяин Школы. Покойные хранители Печати Небесного Демона, время пришло», – не мог скрыть волнения Марагём.

Скрытый за маской, он не переставал улыбаться. Великий страж вышел вперед, поднял Печать и выкрикнул:

– Новый двадцать четвертый Патриарх Чхон Ёун, примите Печать Небесного Демона!

– Я, потомок Великого Небесного Демона Чхон Ёун, принимаю Печать.

Ёун преклонил колено и уважительно поклонился в сторону Печати. Марагём отдал приказ державшему факел Хо Бону:

– Принесите факел.

– Есть! – громко крикнул Хо Бон и поднес факел Ёуну.

Его рука, державшая факел, сильно дрожала. Предстояла самая важная часть церемонии вступления на престол – ритуал священного огня, и Хо Бон не мог скрыть напряжения.

«Хо Бон».

Ёун улыбнулся. Парень был его первым соратником и другом, преодолевшим с ним все трудности. Ёун принял у него факел, хлопнул по плечу и вложил в жест энергию, чтобы снять напряжение. Хо Бон дрожащим, чуть не плачущим голосом сказал:

– Патриарх, поздравляю. Я не забуду этот момент.

– И я.

Получив факел, Ёун медленно прошел к костру и зажег его. Синеватое пламя впервые за двадцать лет взмыло к небесам. Ёун сложил руки перед собой, преклонил колено и прочел молитву Школы Демона.

– Я сжигаю в этом священном огне свое тело, в жизни и в смерти нет сожалений. Мой путь озарен светом, от радости и грусти останется лишь пыль, – начал читать Ёун, и все присутствовавшие на трибуне вне зависимости от титула сложили руки перед собой и стали повторять за ним.

Это была молитва главной религии Школы Демона, огнепоклонства, которая сохранилась со времен зороастризма. Наступила тишина, торжественная молитва была священна.

– О несчастные живые существа со множеством бед.

– О несчастные живые существа со множеством бед!

В Школе поклонялись Демону и огню, но эта молитва была посвящена бедам множества людей. Когда торжественная молитва завершилась, Марагём выкрикнул:

– На основании наказа Основателя Небесный Демон и наследник Чхон Ёун провозглашается двадцать четвертым Патриархом. Примите корону.

Когда Ёун наденет корону, он будет считаться вступившим на престол. Преклонивший колено Ёун опустил голову, прикрыл глаза и приготовился принять корону. Однако это заняло больше времени, чем он ожидал. Он подумал, что что-то не так, как вдруг услышал на трибуне чьи-то шаги.

«Что такое?»

Это был кто-то обычный, не обладавший боевой аурой. Этот человек подошел к Ёуну и надел ему на голову корону. Ёун открыл глаза, и…

– Принц, нет, Патриарх, поздравляю вас.

На него сквозь слезы смотрел растроганный мастер Чан. Некоторое время назад Ёун попросил лекаря Пэк Чону и кузнеца Гу Сонуна, чтобы мастеру Чану поставили импланты, и теперь он широко улыбался во все зубы.

– Госпожа Хва тоже улыбалась бы.

От такого неожиданного появления мастера Чана Ёун впервые растрогался. По его щеке стекла слеза. Это был подарок от Марагёма, который занимался подготовкой церемонии. И это был очень удачный подарок. С улыбками наблюдавшие за этой картиной соратники Ёуна не могли скрыть умиления. Всегда одинокий, он впервые в жизни почувствовал радость. С короной на голове Ёун спустился с трибуны и простер руки. И тогда от них отсоединились защитные пластины и превратились в блестящий меч Небесного Демона.

– О-о-о!

– Меч Небесного Демона! – вырывались восторженные возгласы.

Ёун схватил рукоятку зависшего в воздухе меча и поднял его высоко в небо. И тогда все члены Школы зашумели:

– Ура!

– Школа Демона! Живи тысячу лет! Живи тысячу лет! Живи тысячу лет!

Так появился двадцать четвертый Патриарх и второй Небесный Демон. Позже в хронике китайских воителей Байлаошицзя этот день назовут днем, когда Школу Демона посетил демонический дух Машин.