Княгиня Тенишева давно уже работала над воспоминаниями. Это не был дневник, подобный тому, который писала Ольга Базанкур, какой ведут многие — простая каждодневная запись событий и размышления над прожитым днем. Мария Клавдиевна писала мемуары, то есть последовательно вспоминала свою жизнь, встреченных людей и события. Она хотела оставить память о том, что видела и пережила. Это была ретроспективная демонстрация пережитого. Тенишева старалась быть правдивой. Она знала, что ее жизнь интересна и необычна. Печальное и немного странное детство, неудачное первое замужество, обнаружившийся оперный голос, учеба в Париже, разочарование в профессии оперной певицы… Петербург, князь Вячеслав Николаевич Тенишев и начало новой счастливой жизни. Но даже и теперь непонимание многих и клевета сопутствовали ей. Сколько сил стоил ее проект Школы для крестьянский детей — уникальный и, в общем, удавшийся, однако рухнувший под грузом непонимания. А музей? За музей она борется сейчас и никому его не отдаст.

Отрывки из Воспоминаний, по мере их написания, княгиня читала друзьям. Мария Клавдиевна была общительна и эмоциональна, она нуждалась в сочувствии, в публике и потому любила выносить свои дела на суд общественности. Хотя она умела привлекать сердца, понимали ее не все. Тем не менее, образовался круг сочувствующих ей друзей. Интуитивно Тенишева старалась этот круг расширять. Ольга Базанкур показалась достойной внимания. Хорошее образование, самостоятельность мышления, трезвый взгляд на жизнь и близость интересов привлекали. Княгиня заметила, что Ольга самолюбива — это не отталкивало, а скорее, сближало и даже вызывало уважение; она и сама такая. От Тенишевой не ускользнул сегодняшний инцидент: за обедом Наденька Рябушинская, избалованная девушка, по молодости лет Ольгу Георгиевну недооценила и обидела. Заметила она и то, что спустя несколько часов журналистка Наденьке отомстила. Но это их дело — как люди воспитанные, они должны разобраться сами. Княгиня в чужие отношения не вмешивалась, если они ее или ее близких прямо не касались — так и Вячеслав учил. Ольга Георгиевна ей симпатична, но к близким она не относится. Рябушинских же Мария любила: это был не самый ближний круг друзей, но они были связью с памятью о Вячеславе.

История знакомства с родственниками по мужу была долгая и началась еще до замужества. Случалось, что представители этой богатой семьи вели себя заносчиво — не с ней, конечно… О, она помнила, как в первые месяцы после свадьбы сестра князя Тенишева (в доме которой она и познакомилась с будущим мужем!) попробовала показать ей свое пренебрежение. Мария быстро поставила новых родственников на место — не без помощи Вячеслава, правда. И теперь они много лет дружат, это на всю жизнь, они уже никогда не рассорятся. А Ольгу она решила поддержать, пригласив для чтения своих воспоминаний.

Мария Клавдиевна и раньше некоторым гостям читала воспоминания., Чтобы не отвлекаться от работы, она приглашала слушателей в свой кабинет. Княгиня работала над воспоминаниями до завтрака, хотя бывало, что и после возвращалась к работе — если не шла в мастерскую, где ее ждали эмали и холсты. «Впечатления моей жизни» — так она решила назвать свои воспоминания — печатала помощница на новомодной и очень удобной, как оказалось, машинке Ремингтон, а Тенишева ей диктовала.

Они уже работали, когда пришла Ольга. Усадив гостью и отпустив помощницу, Мария Клавдиевна открыла свои бумаги на том месте, где описывалось обучение пению в Париже. Она читала текст с листа и наблюдала за реакцией слушательницы. Что будет читать именно этот отрывок, она решила еще вчера, и не ошиблась: в тот период жизнь Марии, — по первому мужу, с которым она тогда еще не развелась — Николаевой, была наполнена проблемами, наиболее важными и для Базанкур.

Читая, Мария Клавдиевна поглядывала на слушательницу и видела, что ей интересно. В этой части книги шла речь об освобождении от опеки нелюбимого мужа и попытках современной женщины жить самостоятельно, добиться стабильного заработка с помощью таланта и трудолюбия. Мария Николаева училась пению в знаменитой школе Маркези в Париже, но петь на сцене она не стала, от предложенного контракта отказалась: во-первых, это принесло бы проблемы с еще не разведенным мужем, во-вторых, быстро выяснилось, что хорошего голоса и артистизма для оперы мало. Если ты не гений, а просто талантлива, потребуются и другие качества: умение подлаживаться и поддакивать, умение шутить в ответ на пошловатые шуточки импресарио…

Научиться петь профессионально Мария хотела, и научилась. Однако от сцены отказалась несмотря на развод с мужем и отсутствие собственных средств. В ту пору помогла Киту. Зиму в Париже (это был второй год обучения у Маркези) она прожила, в основном, на средства Четвертинской. Принимать помощь от Киту было не стыдно: они подружились в раннем детстве. Еще с тех пор, когда счастливый, добрый ребенок Киту от души сочувствовала Мане, страдающей от холодности матери, между ними возникло понимание и доверие. Будучи разными по характеру, они друг друга прекрасно дополняли — открытая, импульсивная Мария и сдержанная, рассудительная Екатерина.

«Все же ей было легче, — ревниво думала Базанкур, — у нее и талант, и помощь подруги, и происхождение. Но даже при таких исходных данных: сколько усилий, сколько воли, сколько решительности нужно просто для того, чтобы освободиться от ошибочного замужества и получить всего лишь право на самостоятельную жизнь! И сколько ума, чтобы не выбрать ложный путь. Ей удалось найти достойного мужа. Но это тоже трудно — что-то я достойных не видела», — Ольга оценивала себя высоко и, скорее всего, это было справедливо. Она старалась быть объективной, по мере сил.

«А написаны ее воспоминания очень хорошо. Сжато, и выбраны наиболее интересные подробности», — размышляла журналистка дальше, с большим интересом глядя на княгиню своими умными глазами. Тенишева, устав читать, опустила листы. Пару минут помолчали, прислушиваясь к стрекотанью кузнечика за окном.

— А как произошла Ваша встреча с князем Тенишевым? — спросила Базанкур. — Как вам удалось его найти?

О, совершенно случайно! — Воскликнула Мария Клавдиевна. — Я собиралась замуж за другого, но Вячеслав оказался очень решительным!–

Ольга округлила глаза.

— Восхищаюсь вами! — воскликнула она. — Так у вас и другой вариант был?!

Тенишева засмеялась, но как-то невесело.

— Не от хорошей жизни! После развода с Николаевым мне очень плохо жилось. Он распускал про меня всякие сплетни… Я была буквально ошеломлена, встретив косые взгляды даже в пансионе, где училась дочь… Со мной не хотели отпустить моего ребенка, подозревая меня в безнравственности! Не сразу до меня дошло, что муж охарактеризовал меня настолько нелестно. Он и дочь против меня настроил. И я поняла, что одинокая женщина будет сталкиваться с этим постоянно. Один из моих знакомых предлагал замужество… Это был светский человек, полковник, владелец большого имения, легкий в общении, с чувством юмора. Меня смущало, что он был далек от искусств, музыку откровенно не любил, к тому же он казался мне несколько легкомысленным. По моим представлениям брак предполагает более глубокое понимание между людьми, сходство натур… Но одной было тяжело, и я решила принять предложение. Мы должны были пожениться через полгода. Его полк стоял в провинциальном городе, и я собиралась летом поехать туда, предстояла свадьба. Однако в ноябре я познакомилась с Тенишевым.

Его сестра любила музыку, она приглашала меня на свои вечера. Вячеслав пришел однажды, услышал мое пение и был очарован. Он ведь тоже пел, играл на виолончели… Музыку он любил и хорошо понимал. Иногда я пела под его аккомпанемент. Он знал, что у меня есть жених, но не принимал этого всерьез. Я, в свою очередь, знала, что Тенишев женат, но живет с женой раздельно уже шестнадцать лет. К сестре он приходил так часто именно из-за потребности в семейной обстановке. Он стал почти каждый день заходить ко мне «на чай», мы много говорили — об искусстве, о жизни, вел он себя безукоризненно, ни тени вульгарности. Когда я упомянула о намеченной через полгода свадьбе, он засмеялся и сказал «Этого не будет никогда». Он меня этой фразой очень смутил. Я тотчас написала жениху, описала ситуацию и попросила быстрее приехать. Полковник ответил письмом на французском языке, что приехать не может, шутил в своем духе… А приехав, позволял себе угрозы в адрес Тенишева. В общем, уже через два месяца Вячеслав сделал мне предложение, и в такой решительной форме, что я не смогла отказаться. Он всю ответственность принял на себя. Вячеслав был необыкновенно сильный внутренне человек, он все решал сам, и очень уверенно. Я в этом случае ничего и не решала, ему было невозможно возражать.

Князь Тенишев к этому времени управлял огромным производством, которое сам создал. В нем были все те качества, которых я не находила у первого мужа — и прежде всего, большое чувство ответственности. Но особенно сблизила нас музыка: он ее любил, хорошо знал и высоко ценил мое пение… Кстати, к другим искусствам он оказался равнодушен. Он только терпел мое увлечение живописью, дружбу с художниками, и все ждал, когда мне надоест — прямо об этом говорил. А когда я начала собирать коллекцию русской старины, я вынуждена была скрывать от него свои покупки: мои артефакты его раздражали, я их от него в буквальном смысле прятала…. — она рассмеялась.

Ольга недоверчиво покачала головой.

— Уж так и прятали… Разве можно такую большую коллекцию спрятать?

— Ну, тогда она была меньше. И конечно, Вячеслав о моем собирательстве знал… Но он говорил о моих артефактах, что это старье только пыль собирает.

— Но ведь он был этнограф! — собеседница была удивлена. — Всерьез занимался этнографией! Я даже читала некоторые его этнографические статьи…

Тенишева опять засмеялась.

— Он это не связывал. Этнография этнографией, а старье старьем. Впрочем, его раздражение проявлялось только в шутках, оно меня не обижало. Просто старалась, чтоб ему меньше мои вещицы попадались на глаза. Я их буквально прятала по чуланам и углам! А потом построила Скрыню — поначалу коллекция в ней умещалась.

Ольга кивнула. Этот небольшой красиво стилизованный домик, где первоначально хранилась коллекция, она, конечно, видела. Историю увлечения княгини стариной она тоже знала. Коллекция быстро росла, очень скоро Скрыня стала мала для нее. Уже после смерти мужа, незадолго до событий 1905 года Тенишева построила на участке Четвертинской, почти в центре Смоленска, сразу за Молоховскими воротами, музей — двухэтажный дом под названием «Русская старина». Эмигрировав в период волнений на два года, она увезла коллекцию с собой. Вернувшись, опять разместила ее в музее «Русская старина» и теперь настойчиво предлагает городским властям принять этот музей в качестве подарка Смоленску.

— В те два года, что мы прожили за границей, мою коллекцию несколько раз хотели купить, и за большие деньги, — продолжила Тенишева. — Но ведь деньги не главное! Я хочу чтобы музей остался в Смоленске, передаю его городу бесплатно. К сожалению, князь оказался прав: у меня с этим музеем много неприятностей. Мы вернулись почти два года назад, а я все не могу вручить свои сокровища городу. Городские власти пугает необходимость содержать музей в дальнейшем! Возможно, и мерзкие статьи Жиркевича играют свою роль. — Она тяжело вздохнула и взглянула на настенные часы. — Утомила я вас своими рассказами. Скоро и завтрак!

За завтраком Ольга Георгиевна была молчалива, она размышляла над услышанным. На нее большое впечатление произвели факты из жизни автора, незаурядный характер, который за ними стоял. О коллекции Базанкур и так знала почти все, но история второго замужества Марии Клавдиевны и рассказ о личных качествах князя впечатлили ее. «Он был не только богат, на него можно было положиться во всем! — завистливо думала журналистка. — А вот мне не везет! Я не встретила такого мужчину. Все же я неправильно строила свою жизнь. Я действовала исходя из принципов благородства, а следовало быть более эгоистичной. Я искала работу, и нашла ее. А она искала мужа, и это было разумнее».

Самолюбивая Ольга привычно оправдывала собственные неудачи, представляя себя натурой более нравственной, чем окружающие. Как многие люди, она не замечала или же легко забывала свои поступки, противоречащие придуманным ею в качестве якобы свойственных ей высоким принципам.

В целом попытки княгини сблизиться с понравившейся ей журналисткой через открытый рассказ о себе в тот день не увенчались успехом.