После обеда Мария Клавдиевна пригласила желающих посмотреть на ее новые приобретения для Скрыни. Она, конечно, показывала эти вещицы по мере их поступления домочадцам — коллекционеру трудно удержать свою радость, он хочет ею поделиться. Однако собрать вместе нескольких гостей и устроить в кабинете маленькую выставку было задумано на сегодня. Этот показ она приурочила к приезду Рериха.

— Я обещала показать Николаю Константиновичу — сказала она. — Ему это интересно как художнику. А завтра он уже уезжает… Вот как быстро время пролетело! — она вздохнула — Многие из присутствующих эти священные вещицы уже видели. Но если кто-то не видел или хочет посмотреть еще раз, пожалуйста, приходите в мой кабинет! Я специально оставила их пока здесь, чтобы Николай Константинович посмотрел; в музей на той неделе повезу.

Многие гости все же предпочли прогулки на свежем воздухе, тем более, что погода в этот день была очень хороша. Смотреть артефакты кроме Рериха с женой пошли Рябушинские с мисс Роджерсон, Юлия Свирская, Ольга Базанкур и княгиня Суворова-Рымникская. Лидин и Святополк-Четвертинская также отправились с ними. «Скрыня» складывалась у них на глазах, а иногда и при их участии. Эту новую часть коллекции, они уже рассматривали вместе с Тенишевой, однако оба принимали в делах Марии Клавдиевны непосредственное участие и старались ничего из ее мероприятий не пропустить. Может, и помочь в чем-то потребуется.

В кабинете Тенишевой была открыта дверь на балкон, ветер шевелил занавеской, пахло липой — липы рано начали цвести этим летом.

— Все вещи, которые я покажу, — из архиерейской ризницы, — рассказывала княгиня, когда гости расселись. — Я так рада, что мне удалось заполучить их! Василий Александрович, принесите, пожалуйста, шкатулку — вы знаете где.

Лидин с легким поклоном встал, пересек большую комнату и, достав из расположенного в дальнем углу комода весьма объемную шкатулку, поставил ее перед княгиней. Шкатулка была старинная, очень красивая, в форме кованого сундучка.

Тенишева вместе с Лидиным осторожно вынула из шкатулки несколько предметов — там были три складня (два трехстворчатых и один двустворчатый), маленькая и полустертая икона богоматери на дереве, три разномастных креста. Все это очень аккуратно, стараясь не дотрагиваться до расписанной или инкрустированной поверхности, а держась за «ребра», разложили на столе (Четвертинская предварительно застелила его принесенной откуда-то специальной тканью). Гости сгрудились вокруг стола, рассматривали…

— Мери, можно сфотографировать эти старинные вещицы? — спросила Вера Рябушинская.

— Конечно, Вера! А вы свой кодак захватили?

— Разумеется! Мисс Роджерсон по моей просьбе сходила за ним!

Присутствующие расступились, мисс Роджерсон передала фотоаппарат, и Вера сфотографировала разложенные на столе артефакты — все вместе, а потом по одному.

Ольга заинтересовалась складнями, но дотрагиваться не решались, рассматривала, низко наклонившись над столом. Другие поступали так же.

Только Рерих взял в руки старинный крест с инкрустацией и эмалью — взял осторожно правой рукой, положил на левую и поднес к глазам. Крест был как раз с его ладонь.

— Тринадцатый век? — спросил художник. –

— Да, по-видимому, — с удовольствием ожидая суждение знатока, кивнула княгиня. — Вы сразу увидели самое интересное, Николай Константинович. С большим трудом его отстояла. Не хотели отдавать! Думаю, другому кому-то обещали. Но я хорошую цену предложила, очень этот крест было жаль! Такие кресты часто берут на переплавку: и серебро высокого качества, и камни драгоценные, их потом на украшения пускают.

— А эмаль? — вскинул бровь Рерих. — Здесь такой редкий рисунок. — он поднес крест совсем близко к глазам. Юлия Свирская, поднявшись на цыпочки, заглянула ему через плечо.

— Да, рисунок с большим вкусом сделан! Какие тонкие, благородные линии, как переходит цвет…

— И вы согласны, Юлия Николаевна?! — подхватила Тенишева. — Эмаль просто погибла бы, если б я не отстояла этот крест.

— Красивая вещь! И камни хороши, удачно подобраны! — светски вставила пожилая дама с пышной седой прической. — У моего второго мужа тоже имелась коллекция старины, досталась ему по наследству. Однако там были только какие-то археологические черепки, весьма ценные, как муж говорил, но совершенно некрасивые. Он оставил ее по завещанию Академии наук.

Это была Елизавета Ивановна Суворова-Рымницкая. Про коллекцию ее второго мужа, Кушелева-Безбородко, принадлежавшего к богатому роду, славящемуся собирательством и меценатством, все знали. Часть книг из библиотеки, собранной Кушелевыми-Безбородко, хранилась в Талашкино.

— А эта икона к какому времени относится? — Спросила Базанкур, обращаясь к Тенишевой. Она с интересом разглядывала небольшую икону: Богоматерь с Младенцем.

— Это четырнадцатый век, вторая половина. — ответила княгиня. — Правда, интересная?

— Да, — кивнула Ольга Георгиевна. — Я не знаток иконописи, но обратила внимание, как падает свет — сбоку, освещая лицо Младенца.

В общем, коллекция вызвала живое обсуждение, княгиня была довольна. Гости искренне поддерживали самый факт приобретения священных предметов в ризнице: теперь уж княгиня их сохранит, а без нее нашлись бы другие откупщики, менее совестливые — изделия из дорогих металлов для наживы, случается, и на переплав отправляют. Эстетические достоинства артефактов тоже вызвали восхищение. Особенно радовала Марию Клавдиевну высокая оценка новых приобретений Рерихом. Все же он был признанный знаток и так искренне заинтересовался!

Вечером в гостиной опять говорили о судьбе Скрыни. Всем было известно, что очень скоро, в июле, в Петербурге должен состояться очередной суд: Жиркевич подал иск к Тенишевой.

— Даже самое благородное дело можно оболгать, почти ко всему можно подойти с темной стороны, посеять сомнения… — горячо говорила Четвертинская. Все кивали.

— Я буду в это время в Петербурге. Обязательно приду на суд и выступлю! — сказал Рерих.

В общем, это был хороший день. Летний, радостный, как многие дни в Талашкине, он был насыщен красотой природы и светом вечного искусства. И в Талашкинском обществе в этот день не произошло никаких противоречий или недовольств. Гости, как и хозяева, были покорены духом старинной священной культуры, которую хранили в себе предметы из ризницы, любезно предоставленные княгиней для благоговейного рассмотрения.