Витя вернулся накануне, приехал на Ласточке. Вечером к ним пришел Костя Разумов. О Витином приключении с олигархом он был уже наслышан, и не только от Кристины, но и от самого виновника. Витю встретил случайно, в обед, когда шел из редакции. Муркин был на самокате, однако, увидев друга, притормозил. В ответ на вопросы Кости махнул рукой, бросил «Приходи вечером, сейчас в музей спешу» и уехал. Самокат этот электрический они с Кристиной купили два года назад: Витя вечно спешил и опаздывал, с самокатом было легче успеть. Кристина тоже иногда пользовалась, редко.

Костя пришел поздно, около десяти. Он уже знал распорядок дня Муркиных. В девять Сережу укладывали спать, и у супругов появлялось время для себя: обычно они в это время сидели на кухне, пили чай, разговаривали. В тот раз Костя к ним присоединился, и вечер затянулся.

Говорили, конечно, о недавних событиях. Теперь уже не только Тенишева и судьба креста волновала молодых людей. С этой тоже важной проблемой оказался непосредственно связан жизненный для семьи Муркиных вопрос: что будет с Витиной работой в «Русской старине». Сошлись на том, что Татьяна Кирилловна остынет и тогда опять можно будет поговорить о работе: все-таки Витя хороший специалист, и Татьяна Кирилловна это знает.

— Если и не получится, расстраиваться особенно не стоит: работал ты, Витя, столько лет в Краеведческом, и дальше будешь — сказал Костя.

Дальше перешли на вопрос о Тенишевой. Разумов рассказал, что за эти дни прочитал полностью дневник Базанур — да, интересно.

— Возможно, эта дамочка и крест украла, — заключил он.

Кристина покачала головой.

— Нет. После ее смерти обнаружился бы.

— Так она его в Канаду продала! Успела до семнадцатого года. — Костя удивился недогадливости Кристины.

Всерьез в эту версию никто не поверил: Базанур, если судить по дневнику, не производила впечатления оборотистой торговки — слишком горда и чувствительна. Посмеялись и опять стали обсуждать олигарха.

— А понты у него какие! — возмущался Витя. — Разодет, аки лорд. Я таких и по телевизору не видел. А машина! А кабинет! Костя, ты давно ел черную икру?

— Не припомню, — усмехнулся Костя. — Красную, случается, покупаем. На Новый год.

— Ну вот! А он нас с Татьяной Кирилловной угощал бутербродами с черной икрой. Я, как увидел, обалдел.

— Витюш, скажи еще, что не стал есть! — засмеялась Кристина.

— Стал, конечно! Съел, правда, только один маленький бутерброд… Второй не успел, высказал ему все.

Засиделись они почти до трех часов, а Витьке с Костей завтра на работу! Костю домой не отпустили, уложили на раскладушке — это не впервой было. Пока домой дойдет — вставать пора, лучше у друзей переночевать.

Утром Костя проснулся рано — он умел без будильника — и разбудил Витю. Кристинка, конечно, тоже проснулась, сделала мужчинам яичницу, кофе. Сережа еще спал. Вышли друзья вдвоем. На улице никого не было: Муркинская панельная пятиэтажка стоит в глубине микрорайона, прохожие здесь редки. Это и хорошо, Витя даже самокат возле подъезда оставляет, привязывает цепью с замком — на четвертый этаж не наносишься.

— Костя, извини — я на самокате! — сказал Витя, едва вышли. — Опаздывать мне сейчас никак нельзя, и без того начальство на меня сердито. –

Он уже подошел к самокату и протягивал руки к замку, как вдруг Костя прыгнул к нему и сильно толкнул — в сторону дороги. Оба упали. В это же мгновение раздался взрыв. Самокат разлетелся в клочья, взвились огненные осколки металла. Черный дым окутал площадку перед домом, на месте самоката полыхало пламя, рухнул, развалившись на куски, козырек подъезда, под которым он стоял.