Мы получили письмо от брата! Он пишет, что нуждается в помощи, и просит нас с мужем ходатайствовать за него перед родителями. Кроме того, в письме говорится о ней – об иностранке! Брат описывает ее пламенными словами и утверждает, что она прекрасна, как припорошенная снегом сосна.
А потом – о, сестра! – добавляет, что они уже женаты по законам той страны! И теперь он собирается привезти ее с собой, поскольку мать в своем письме потребовала его возвращения. Брат умоляет помочь им (словно речь идет о жизни и смерти), потому что они любят друг друга!
Как мне быть? Я в полнейшей растерянности. Всему виной те чувства, которые возникли между мной и мужем. Отныне я глуха к маминым речам. Я позабыла ее горе. Я не думаю о непослушании брата. Он нашел самый веский аргумент, чтобы меня убедить. Если ее любовь к нему так же сильна, как моя – к моему господину, я ни в чем не могу им отказать.
Я отправлюсь к маме.
Прошло три дня с тех пор, как я навестила маму. Я готовилась смиренно предстать перед ней и тщательно выбрала слова, как жених выбирает украшения для невесты. Я вошла в ее покои одна и со всей деликатностью изложила свою просьбу.
Она ничего не поняла, сестра. Ничего! Мы отдалились друг от друга. Хотя она не говорит этого вслух, я вижу, что она винит меня в том, что я поддерживаю иностранку и наперекор собственной матери встаю на сторону брата. Бесполезно ей что-либо объяснять.
А ведь я с величайшим усердием спланировала свою речь! Я хотела пробудить в ней воспоминания о первых днях любви моего отца, о том времени, когда она была в расцвете красоты и молодости. Но как облечь духовную сущность любви в официальную и грубую форму слов? Все равно что пытаться заключить облако в железный сосуд. Или нарисовать бабочек жесткой бамбуковой кистью. Когда я нерешительно (учитывая деликатность темы) заговорила о прелести молодой любви, о тайной гармонии, которая неожиданно связывает два сердца, мать презрительно фыркнула.
– Ничего подобного между мужчиной и женщиной не существует, – холодно сказала она. – Есть только желание. Желание мужчины к женщине и желание женщины родить сына. Не пытайся облечь его в поэтические формы. Когда желание удовлетворено, ничего не остается.
Я предприняла новую попытку.
– Вспомните, матушка, когда вы с отцом поженились, о чем говорили ваши сердца?
Она прижала тонкие горячие пальцы к моим губам.
– Не хочу о нем слышать. У него в сердце перебывала сотня женщин. Кто знает, с кем из них оно говорило.
– А ваше сердце, матушка? – ласково спросила я, беря мать за руку.
– В нем пусто, – ответила она, высвободив дрожащие пальцы. – Мое сердце ждет внука, сына моего сына. Когда он предстанет перед табличками предков, я смогу умереть спокойно.
Она отвернулась, давая понять, что разговор окончен.
Я ушла опечаленная. Когда мы успели так отдалиться? Мы кричим, но не слышим друг друга. Мы разговариваем, не понимая друг друга.
Я стала другой – любовь изменила меня. Я словно хрупкий мост, перекинутый через пропасть между прошлым и настоящим. Я сжимаю мамину руку и не могу ее отпустить, потому что без меня она останется одна. В то же время супруг крепко держит меня за другую руку, и я никогда не смогу отказаться от его любви!
Что нам уготовано в будущем, сестра?
Мои дни проходят в ожидании, словно во сне. Мне снится всегда одно и то же: белый корабль на синей воде. Он летит к берегу, похожий на большую птицу. Если бы только я могла дотянуться до середины океана, поймать корабль и не дать ему приблизиться. Как еще мой брат сможет обрести счастье после того, что сделал? Отныне для него нет места под крышей отцовского дома.
Увы! Мои руки бессильны. Я ограничиваюсь мечтами и не способна мыслить ясно. Образ корабля отступает только в присутствии моего сына, который смеется и лепечет первые слова. Днем я не отпускаю его от себя, однако по ночам меня будит грохот волн. С каждым часом корабль все ближе, и я не в силах его остановить!
Что будет, когда брат привезет свою жену? Неизвестность пугает меня. Я больше не знаю, что правильно, а что нет, и просто жду.
По словам моего супруга, через семь дней белый корабль достигнет гавани в устье реки – великой Дочери моря, несущей воды мимо Северных ворот. Муж не понимает, почему я цепляюсь за каждый час в надежде растянуть их подольше и отодвинуть наступление восьмого дня. Я не могу выразить словами свой страх перед грядущей неизвестностью.
Он мужчина. Ему не понять, что на душе у моей матери. Однако я не забыла, как она тревожится из-за приезда брата. Мы с ней больше не виделись. Нам нечего сказать друг другу. Тем не менее я помню о ней и о том, что она одинока.
И в то же время я не могу забыть своего брата и ту, кого он любит. Меня клонит то в одну, то в другую сторону, точно хрупкую сливу под натиском ветра, которому она не в силах противостоять.