Может, следовало потянуть время, рассуждает он, а может, это ничего не изменило бы. Зря, наверное, он попросил второй кофе с молоком, ушел бы сразу, как только выпил первую чашку, но кто же знал, что начнется такая катавасия.

HERBALIFE. Отраженные на лобовом стекле латинские буквы выглядят как кириллица, он раньше не замечал этого. Так или иначе, эти русские символы, да и самих русских, по-видимому, тоже, что-то держит на месте — может, большая территория, может, снег, а может, и алфавит. Что до него самого, его больше ничто не держит.

Она повела себя бестактно — вот как он охарактеризовал бы ее поступок в беседе с гипотетическим собеседником. Те двое тоже хороши, но с них спрос невелик. На ее месте…

Она не выгнала его на улицу, а он не стал дожидаться, когда она это сделает, он вышел из игры, и усилия, которые на это потребовались, поглотили всю оставшуюся у него смелость.

Двадцать пять процентов. Этого хватит?

Дворники вздрагивают, затем принимаются чистить стекло.

Он увидел их метрах в ста от кафе, они брели под проливным дождем, втянув головы в плечи. Облезлый пес и тощий крысеныш. Он подобрал их. Жан-Клод сел сзади, Жан-Люк впереди.

Сначала мы привязываемся к голосу, к неповторимой плотности тела, затем появляется коврик, который позволяет себя приручить, все приходит и уходит, приходит и уходит, но мы нашли местечко на полке под раковиной, нашли кого-то, кто хотя бы разок-другой прислушивался к нашему сонному дыханию, а значит, жизнь продолжается. Правда, как выяснилось, трещины на стекле этой истории просто ждали толчка, чтобы стать шире и глубже, ждали прикосновения к коже другого парня, чтобы в конечном счете превратить историю в груду осколков.

Дворники расшвыривают его мысли, сбрасывают ошметки на обочину дороги. Их движение убаюкивает и в то же время царапает душу. Брызги разочарования разлетаются от колес во все стороны. Бензин надо экономить, и он сбавляет скорость до минимума. Его практически ничто не удерживает. С этой минуты он будет вести себя, точно охотничий пес в засаде.

Двое пассажиров хранят молчание. Они возвращаются к себе в интернат.

Ему требуется тугая перевязка, потому что в груди словно разверзлась дыра, через которую вытекает то, что еще недавно составляло его завтрашний день. Необходимо остановить эту утечку, наложить жгут.

Необходимо делать то, что делают люди, которых что-то держит, которым что-то небезразлично, будь то русские или кто-то другой: защищать территорию, тренироваться, сохранять хладнокровие и гордость, здороваться с соседями, гладить дворняг, веселиться в пятницу вечером. Но где они, эти люди? Как до них добраться? Что нужно сделать, чтобы тебя любили?

Сейчас рядом с ним только двое недотеп, вымокших с головы до ног. Он крутанул регулятор печки, чтобы в салоне стало потеплее.

Что ты собираешься делать дальше?