Проводив взглядом указатель с надписью «Деревня Пайфан. Дом-музей Дэна Сяопина», я словил Ван-Вановский флешбек о том скучнейшем дне, когда его с одноклассниками возили в Дом-музей на экскурсию. Когда самый интересный экспонат выставки это собственно статуя Дэна Сяопина — довольно посредственная, кстати — ждать интересного не приходится. Дэн, однако, молодец — во многом благодаря мудрому руководству этого последовательного сторонника идей Великого Мао Цзэдуна Китайская Народная Республика вышла на беспрецедентный уровень развития… Стоп! Это уже чужая идеологическая накачка мои мысли направляет, лучше возьму себя в руки и посмотрю на город и — там, где их видно за домами — окружающие красоты.

Покрытые зеленью холмы, в окружении которых располагался город, смотрелись неплохо. Радовало и обилие зелени на улицах, парках и в скверах. Дома на этом фоне смотрелись так себе — серенько и откровенно грязновато. Не потому что китайцы грязнули, а по чисто объективным причинам: здесь жарко и влажно, вот и прут плесень да мох из всех щелей.

Народ по улицам бродил в массе своей, как и почти везде а мире, одетый в синтетику и подделки известных брендов. На последних порою бросали презрительные взгляды китайцы и китаянки, одетые в чуть более дорогой ширпотреб. Смешные, но понять можно — когда в стране миллиард с лишним жителей, волей-неволей начнешь лепить на себя бирки, логотипы и цепи, просто чтобы хоть как-то выделиться. Понимал я в прошлой жизни и мажоров из богатых семей, которые у меня тренировались — кому-то может показаться странным, но как правило это были неплохие ребята. Да, порой ленивые и хамоватые, но это вина родителей — не нужно откупаться от ребенка подарками, нужно его воспитывать.

А одежда… На нее мне в прошлой жизни пофигу было — спортивный костюм штука удобная и многофункциональная — и в этой будет так же, несмотря на скребущиеся от зависти при виде ровесника в ветровке с логотипом WTAPS — японский бренд для как бы «прошаренных». Лучше бы, уважаемый Ван-Ван, мир в душе искал, как велит тебе главный китайский учитель Конфуций, а не облизывался на яркие картинки в интернете, забивая голову сочетаниями букв — зачем это?

Стоило нам дважды ослушаться указателя с «Домом-музеем», свернув с проторенной туристами тропы, как инфраструктура прямо на глазах начала деградировать: появились ямы на доселе идеальных дорогах, недавно крашенные и тщетно очищаемые от плесени и мха дома сменились откровенно обшарпанными, а дорогих машин и одетых в «люкс» людей почти не стало. Мотоцикл привез нас в совершенно «спальный», совершенно безликий район, застроенный серенькими многоэтажками. Из сетевого супермаркета с красной вывеской «Jiajiayue» вышла молодая китаянка с пакетом в левой руке, правой вытащив на улицу своего сопротивляющегося и ревущего отпрыска лет четырех. Оказавшись на улице, пацан принялся пинать мать одетыми в синие кеды ногами, а та совершенно не обращала на это внимания. Не обратила она внимание и на то, что ее сын потерял равновесие, упал, стесал о тротуар коленку, и, удвоив громкость, потащился пятками по тротуару за матерью. Так на поводке тащат собак. Очень интересное в Китае воспитание. Заметив по пути еще пяток таких сценок, я выявил некоторую закономерность: пока ребенок толком не соображает, его терпят, а потом словно отыгрываются за все сразу, стремясь вложить в голову как можно больше комплексов и травм. Что ж, не мне судить — я здесь вообще чужой, а Китай как ни крути процветает и очень древний, а значит такое воспитание реально работает.

Родственники наши жили хоть и на окраине, но в новеньком, огороженном от остальной Поднебесной забором жилом комплексе. Этажность невелика, и это, вместе с очень приятным, оснащенным детской площадкой и сквером с молоденькими, но уже умеющими радовать глаз зеленью деревьями, придавало месту нашей ночевки престижности.

— Неплохо живут хирурги, — остановившись у шлагбаума на въезде, с отчетливой завистью в голосе вздохнул отец.

Само собой, без встречи с охранником не обошлось — выбравшись из украшенной камерой видеонаблюдения будочки рядом со шлагбаумом, упитанный плешивый китаец лет сорока пяти, не заморачиваясь одергиванием криво сидящей униформы смерил остановившихся нас хмурым взглядом и нейтрально-вежливым тоном спросил:

— Добрый день. К кому из многоуважаемых жильцов вы прибыли в гости, уважаемые?

Переговоры на взяла конечно же бабушка Кинглинг:

— Добрый день, уважаемый. Мы приехали к Джи, корпус номер три, квартира двадцать семь.

На всякий случай посуровев — а ну как врём? — охранник счел нужным сохранить вежливый тон:

— Многоуважаемое семейство Джи сейчас не дома.

— Мы знаем, уважаемый, — закаменела лицом оскорбленная недоверием «Госпожа» и достала из сумочки старенький смартфон. — Включи «WeChat», малыш, — протянула мне.

Пока бабушка и охранник играли в гляделки, а я искал среди приложений всенародный китайский мессенджер, китайский папа заскучал и решил поделиться ощущениями:

— Ну и грязный же в этих городах воздух — совсем не то, что у нас в деревне!

Охранник издал сдавленный смешок и ощерился, бабушка Кинглинг отвесила Ван Дэи подзатыльник и прошипела: «не позорься, дурак», а я, ощутив острый приступ стыда — не мой, Ван-Вана: я с китайским папой насчет воздуха согласен и вообще не вижу проблемы в деревенском происхождении — спешно открыл мессенджер и открыл четвертый сверху диалог, успев увидеть над ним переписку с близняшками, китайской мамой и Ван-Ваном. Зачем меня просила, если пользоваться умеет? Ладно, бабушка есть бабушка, пусть и китайская — просто предположила, что Ван-Вану будет приятно почувствовать себя полезным.

Бабушка показала переписку сразу переставшему лыбиться охраннику, и тот вернулся к профессионально-нейтральной мине и тону:

— Прошу вас немного подождать, уважаемые — согласно посвященному приезду соседей в отсутствие хозяев разделу служебной инструкции, я должен связаться с многоуважаемым господином Джи и донести до него радостную новость о вашем прибытии.

Вернувшись на рабочее место, охранник позвонил по мобильнику — пару минут заняло — и, потеряв к нам интерес, поднял шлагбаум, позволив проехать по дороге ко въезду в подземную парковку дома номер три. Китайский папа очень медленно и очень аккуратно миновал ряды припаркованных машин — европейский автопром и мопеды в основном — и остановился на свободном месте с табличкой «для гостей».

— Маловато камер. Не угнали бы, — с утрированно-озабоченным видом заявил он, заглушив двигатель и посмотрев на висящие на потолке камеры видеонаблюдения.

Четыре штуки, не оставляющие мертвых зон — это мало?

Бабушка Кинглинг ответила горьким вздохом и закатанными глазами, а я хохотнул, приняв слова Ван Дэи за шутку.

— Зря смеешься! — важно покачал он на меня пальцем. — Ты не жил в городе, поэтому ничего не знаешь о здешних порядках. Здесь больше людей, больше денег и больше нищих. Яркие витрины, дорогие машины и такие квартиры, — обвел рукой окружающее пространство. — Это лишь красивая ширма, за которой прячется главная проблема городских — бесконечная жадность и желание подставить другим подножку.

В самом деле — на улицах камер вообще немеряно, и четыре среднестатистический китаец может на полном серьезе посчитать недостаточно безопасным количеством.

Пока Ван Дэи срывал покровы с городских, мы с бабушкой успели спешиться и вынуть из коляски сумки с гостинцами и нашими вещами. Кинглинг всучила свою часть поклажи китайскому папе и попыталась отобрать у меня мою.

— Я не устал, бабушка, и хочу помочь, — честно отреагировал я и успокоил насупившегося от игнора его нравоучений Ван Дэи. — Спасибо за этот урок, я запомню.

Реакция была непривычной для Ван-Вана, поэтому повесивший на плечо потертую спортивную сумку и поудобнее перехвативший пару пакетов отец не поверил:

— Знаю я твоё «запомню». Хорошо, что тебе не придется жить в городе — с твоим дурным характером тебе придется несладко.

— Не порти малышу настрой в такие важные для нас всех дни! — одернула его Кинглинг и повела нас к лифту, на ходу с улыбкой рассказывая мне противоположное. — Нищета и тяжелый труд делают людей злыми, милый Ван-Ван. Да, город бывает жесток, и для лишенных амбиций простаков вроде твоего уважаемого отца деревня предпочтительнее, но людей способных город щедро вознаграждает. Как следует постарайся на завтрашних экзаменах, поступи в хороший университет, и тогда сможешь жить в доме еще лучше этого.

Мы зашли в лифт — блестит хромом и зеркалами, электронное табло над цифровой панелью показывает этаж и наш общий вес — и бабушка нажала кнопку четвертого этажа.

— Как будто наш дом плох, — выразил обиду Ван Дэи. — Да, в нем тесновато, но скоро, когда Ван-Вану не придется тратить время на бессмысленную учебу, мы сможем наконец-то сломать стену в кладовке и пристроить еще пару комнат. Еще у меня есть идея…

Лифт выпустил нас на четвертом этаже, на площадке между двумя украшенными деревянными панелями, ковровыми дорожками, цветами в напольных горшках и картинами с пейзажами коридорами. Бабушка повела нас в левый, а китайский папа продолжил расписывать «сказочные» перспективы:

— … Сейчас, когда Китай начал жить реально хорошо, в моду входят фермерские, экологически чистые продукты. Ты хорошо разбираешься в интернете, поэтому мы создадим там свою страницу. Нужно будет немного перераспределить землю…

Бабушка вынула из сумочки электронный ключ — пока ехали, она успела рассказать, что в недавнюю свою поездку в город получила его по почте, не забыв оплатить ее услуги, чтобы богатые родственники не посчитали нас совсем уж обузой — и приложила к электронному замку, открыв матово-черную металлическую дверь с позолоченной цифрой «27».

— … Добавив еще фруктов и овощей. Нужен и еще один курятник — городские любители спорта сожрут сколько угодно яиц, — продолжил Ван Дэи, параллельно осматривая белые стены прихожей и подвесной потолок со светодиодами. — Когда начнем получать хороший доход, сможем расшириться еще больше, и, когда настанет моё время покинуть этот мир, я уйду спокойно и без сожалений, зная, что оставил своему наследнику больше, чем в свое время досталось мне.

— Твои планы и самоуверенность никогда не приводили ни к чему хорошему! — скривилась бабушка Кинглинг.

Под ругань бабушки и Ван Дэи мы отправились смотреть квартиру. Кухня, туалет, ванная и три комнаты — гостиная, рабочий кабинет с книжными шкафами и «яблочным компьютером» на тяжелом, резном деревянном столе и спальня с широкой кроватью. Классическая пара, пожертвовавшая детьми в пользу карьеры. Ничего такого — у каждого свой путь, и у Джи хотя бы действительно получилось успешно пройти по выбранному ими.

Ремонт в квартире был очень приятным — пол выложен приятно холодящим ноги в жару белым кафелем, белые стены увешаны абстрактными картинами бледных оттенков со светодиодной подсветкой, кадки с цветами — по фен-шую расставлены, наверное — оснащены автоматической системой полива, деревянная мебель темных тонов прекрасно гармонировала со всем этим, а обилие зеркал и цветовые решения предавали и без того немаленькой квартире ощущения простора. Кухня от гостиной была отделена барной стойкой, в стенной нише гостиной, перед кожаным диваном с парой кресел со стеклянным журнальным столиком занял почетное место здоровенный телек. Рядом с ним, в нишах-полках поменьше, располагались приятные хозяевам дома вещи: сувенирные фигурки, издающие приятный цветочный аромат диффузоры и конечно же фотографии. Глубоко «за сорок» нашим родственникам. Большая часть левой стены была занята огромным аквариумом с яркими тропическими рыбками.

После первого обхода Ван Дэи и бабушка остановились на кухне — индукционная плита, шикарный кухонный гарнитур, раковина со встроенным краником-фильтром — под продолжающийся диспут об особенностях городской и деревенской жизни, мы заглянули в здоровенный, на две двери и морозильную камеру, серебристый холодильник. Пустой.

— Вот и хорошо, — обрадовался Ван Дэи. — По возвращении они найдут наши гостинцы и поймут, что Ваны всегда платят добром за добро!

Начав сгружать в холодильник банки с соленьями, компотами и вареньями и копченую свиную ногу, китайский папа совершенно справедливо сообщил мне:

— Это — настоящие, домашние продукты. Видел цены в магазинах? А там ведь штампованный на конвейерах, набитый антибиотиками и стероидами мусор.

— Дешевле было бы остановиться в гостинице, — согласился я.

Цены в магазинах я пока не видел, но с ними неплохо знаком Ван-Ван — его отец полностью прав, потому что мы привезли родственничкам соразмерный трехдневному «все включено» в «трех звездах» набор.

— Верно! — обрадовался Ван Дэи.

— Не оскорбляйте приютивший нас дом! — сварливо одернула Кинглинг.

— И в мыслях не было, — отмахнулся от нее китайский папа, сунув в шкафчик слева от раковины пятикилограммовый мешок с чесноком. — Просто всегда нужно понимать, чего стоишь на самом деле, — закрыв шкаф, он выпрямился и сложил руки на груди. — Честный труд и выращенная собственными руками еда — это то, на чем держится наш мир. Все богатства горожан ничего не стоят без нас, фермеров. Без нас им будет попросту нечего жрать.

— Это правда, — честно согласился я.

— Мы им — продукты, они нам — блага цивилизации, — с улыбкой продолжил Ван Дэи. — Звучит как справедливый обмен, но это — не так. Без компьютеров, телефонов и даже электричества можно прожить, но без еды — никогда! Пищевая промышленность кормит людей мусором — раньше, в тяжелые для Китая времена, это было единственной возможностью для нас выжить и преуспеть в будущем, но теперь, когда Китай достиг впечатляющих успехов, у людей появилась возможность питаться как следует. Дальше станет только лучше, и мы, Ваны, как следует воспользуемся этой возможностью.

Согласен, но этот путь не для меня — я ленивый и избалованный городской жизнью.

— Кто мы без земли под ногами? — глубокомысленно спросил я.

— Верно! — обрадовался китайский папа, и, обняв меня за плечи — я выше него на целую голову! — потащил в коридор. — Идем, покажу тебе как выглядит настоящий городской унитаз с подогревом и автоматическим мытьем задницы!

Бабушка махнула на нас рукой и осталась на кухне, готовить ужин из отложенных для нас продуктов. Мы с отцом неплохо провели время, изображая восхищенных роскошной городской квартирой крестьян: подивились температуре воды в горячем кране, оценили HD-разрешение в телевизоре (мой, который в комнате, поддерживает, но кабельного в нашей деревне нет), проверили кровать на мягкость (спать нам на ней нельзя, но в шкафу есть гостевые матрасы и постельное белье), сбросили пропотевшие шмотки в стиральную машинку и поглазели на то, как быстро она их крутит, посидели в хозяйском кресле в кабинете, притворясь важными китайцами и так далее. У Ван Дэи неожиданно как для меня, так и для Ван-Вана обнаружились богатая фантазия и реально хорошее чувство юмора. Подростковый организм и рудименты Ван-Вана на совместный досуг с отцом отреагировали единственным возможным способом — радостью, смехом и отличным настроением. «Я-взрослый» не мешал: прикольно же, и, пусть считать Ван Дэи отцом я не смогу никогда (да у нас с ним разница в возрасте-то меньше десяти лет!), так проводить время, пока я прикован к веселому семейству Ванов, гораздо лучше, чем воспроизводить одни и те же скандалы раз за разом.