“Ненависть, проистекающая из любви, действительно абсурдна, но любовь, возникшая из ненависти, – это самое сильное чувство, на которое способен человек.

Любовь, взращенная на слезах и боли, оказывается всегда самой сильной…”

Я просыпаюсь от нежных прикосновений к своему лицу. Легкие касания, словно крылья бабочки ласкают мою кожу. Открываю глаза и сквозь ночную темноту вижу его.

Он сидит на краю кровати и нежно водит подушечками пальцев по очертанию моего лица, от виска до подбородка. Его разноцветные глаза искрятся какой-то странной нежностью. Такой безумной и… пьяной.

– Ты красива, – шепчет Сальваторе, так хрипло и сбивчиво.

И я чувствую легкий запах крепкого алкоголя.

– А ты, кажется, пьян, – отвечаю я, стараясь скрыть улыбку.

– Да, – честно признается Сальваторе. – Но ты безумно красива, Ангелина. Ты самое прекрасное существо, которое я только встречал в своей жизни.

Комплименты от Сальваторе… нет, я раньше их не слышала. Да и не думала, что когда-то услышу.

– Это виски, Сальваторе, – говорю я, стараясь перевести все в шутку.

– Нет, – твердо отвечает он, качая головой. – Это не виски. Это ты. И ты свела меня с ума, Ангелина Никова, в тот самый момент, когда ты так неуклюже шла на своих высоких шпильках.

Я молчу, не зная, что сказать. Его слова кажутся слишком искренними, слишком откровенными. Это странно. Так странно слышать их от Сальваторе Монтальто.

– Ты знаешь, что говоришь? – спрашиваю я, пытаясь понять, насколько он пьян.

– Конечно, знаю, – отвечает он. – Я никогда не был более трезв. Трезв в своих чувствах к тебе.

Он наклоняется ко мне, и я чувствую его дыхание на своей коже. Его глаза смотрят на меня с такой нежностью, что у меня перехватывает дыхание.

– Это ты организовал тот вечер? – интересуюсь я, хотя ответ и так очевиден.

Его лицо озаряется улыбкой. Он наклоняется еще ближе и нежно целует меня. Я отвечаю на его поцелуй, забывая обо всем на свете, кроме этого момента, кроме его прикосновений, кроме его запаха, кроме его безумных, пьяных слов.

– Я несколько недель изучал твои социальные сети, смотрел на твои фогорафии, и пытался убедить себя отказаться от безумной идеи, которая вспыхнула в моей голове с того самого момента, как я увидел твоё лицо на форзаце книги. Но… я не смог устоять. А когда встретил тебя лично, разум покинул меня – я сошёл с ума.

Эти слова пронзили меня обжигающим ветром, пробежавшим по всему телу, сквозь трепещущую душу.

– Всего два дня. Два дня, и мы улетим, – шепчет Сальваторе, оставляя на моем лице легкие поцелуи. – Я доделаю здесь свои дела и наконец-то смогу попробовать то, на что раньше никак не мог решиться.

– Что? – спрашиваю я, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть в его разноцветные глаза.

– Побыть самим собой… – Он произносит это тихо, словно боясь спугнуть. – Ты ведь не передумала?

Я чувствую, как его волнение передается мне. Он так искренен сейчас, так открыт, что сердце сжимается от нежности.

– Нет, я не передумала. Но… Ты ведь помнишь, что я отвратительно готовлю?

Он молчит несколько мгновений, словно обдумывая мои слова. И я чувствую, как его руки крепче сжимают мои плечи.

– Тогда готовить буду я.

Я ожидала чего угодно, но не этого. Сальваторе Монтальто, готовящий ужин? Это звучит… необычно. Но в то же время невероятно привлекательно. И довольная улыбка сама собой расплывается на моем лице.

Мне хорошо рядом с ним. Кто бы мог подумать, что мне будет так спокойно и тепло рядом с ним.