Я сижу на полу комнаты. Плечи сжаты. Тело дрожит так, что кажется я вот-вот развалюсь на части. Каждая клеточка моего тела напряжена от ужаса и боли, которые не отпускают ни на секунду. Мои нервы на грани. Сердце предательски подскакивает, а мысли путаются. Я боюсь даже поднять взгляд, потому что знаю – он может в любой момент войти и снова сломать меня.

Тяжелая дверь скрипит и я вижу в тени света его силуэт. Альдо. В руках у него тот самый нож, которым он пообещал убить меня, но вместо этого лишь срезал ту самую шелковую ленту на моей ноге, которую повязал Сальваторе. Он склоняется надо мной, и я перестаю дышать. Холодные, серые глаза изучают меня, а кончик его носа медленно скользит по моим волосам. Я знаю, что он получает извращённое удовольствие от моего отчаяния. А еще знаю, что мне нельзя ему смотреть в глаза. И я не смотрю.

– Знаешь за что я уважаю таких как Вальдоне? – неожиданно спрашивает он меня, вплотную придвинувшись к моему лицу своим.

Я знаю, что лучше мне ответить на его вопрос и поэтому отрицательно мотаю головой, еще крепче прижав колени к своей обнаженной груди.

– Он сделает и скажет всё что нужно за хорошенькую сумму денег на его счету. Таких людей, как он общество презирает, но в нашем мире их ценность слишком велика.

Альдо резко хватает меня за волосы и прижимает к ледяному полу. Холод почти не ощущается – теперь для меня это мелочь, потерявшая всякое значение среди этого безумного ужаса.

– Когда Вальдоне подтвердит твою смерть, – шипит он прямо у моего уха, – ты навсегда останешься со мной…

Его нос погружается в впадину между шеей и плечом, и в этот миг страх сливается с чем-то огненно острым, больно разрезая мою душу.

Он снова прижимает мое тело своим и в тишине слышится треск его зажигалки. Я чувствую, как искра падает на один из едва заживших шрамов на моей спине, и мгновенно огонь жжёт мою кожу.

– Нет! – вырывается из меня нечеловеческий крик.

– Да, – тихо, но твёрдо отвечает Альдо. – Я навеки запру тебя в собственном аду, падший ангелочек.

Я больше не могу это терпеть…

Собрав последние остатки сил, и не думая ни о чем, я вонзаю зубы в его руку. Настолько сильно, насколько мне может позволить мое измученное тело. Металлический привкус крови заполняет рот, и Альдо отпрыгивает от меня, схватившись рукой за своей окровавленное запястье.

– Сука! – рычит он. – Я тебе устрою, тварь!

Он ругается на итальянском, что-то кричит, но меня уже не остановить. Я бросаюсь прочь из этой комнаты, не видя ничего под ногами, сквозь туман боли и ужаса. Ноги путаются, подкашиваются, но я продолжаю бежать, сломленная и изуродованная, но ведомая лишь одним желанием – уйти как можно дальше, как можно дальше убежать.

За спиной раздаются голоса и топот – люди Альдо несутся за мной. А я бегу от них так, будто за мной охотится сама смерть. Ступая по холодному полу, я едва держусь на ногах, дыхание сбивается, а сердце вырывается из груди. Но я продолжаю нестись вперёд, к свободе.

Лестница, коридор, вижу центральный вход. И, наконец-то, вырываюсь наружу, словно родившись заново. Вокруг глубокая ночь, но для меня это уже новый, чуждый мир. За время проведенное с Альдо мое тело уже успело отвыкнуть от света – я столько дней провела во тьме, что даже ночь кажется ослепительной. Часто моргаю, слезы бегут по щекам, но я не могу позволить себе остановиться. Я выскакиваю в сад. Холодная трава цепляется за мои босые ноги. Я бегу сквозь кусты и деревья, сердце кричит о помощи, но никого на моем пути нет. И я снова начинаю чувствовать нехватку воздуха.

Приступ… Он вернулся в самый неподходящий момент.

Кажется, что кто-то сжимает мои лёгкие в железных тисках. Горло пересыхает. Я пытаюсь сделать вдох, но воздух буквально ускользает сквозь пальцы. Мир сжимается вокруг меня – в ушах звенит. Руки дрожат, ноги подкашиваются.

– Один, – начинаю я счет. – Два…

И меня хватают за плечо. Поворот головы – я вижу одного из людей Альдо. Его руки крепко держат меня за плечи, и он глухо произносит:

– Ты действительно решила просто убежать? Идиотка!

Отчаянно пытаюсь вырваться, бью этого громилу по тем местам, куда попадают мои слабо сжатые кулаки, но силы покидают меня и он закидывает меня себе на плечо.

Он ошибся. Я совсем не идиотка… и я прекрасно понимаю, что это был мой последний шанс, последний вздох свежего воздуха. Больше мне уже никогда не выбраться. У меня больше не будет шансов на спасение…

Этот дикарь несет меня на плече обратно в дом и ставит на ноги в холле дома.

Вокруг меня смыкается кольцо – люди Альдо. Впервые я вижу их лица, ведь они не прикрыты масками. Юные, почти мальчишеские. Встретив кого-то из них в толпе на улице, я бы и представить себе не могла, что под маской человека прячется зверь.

Картины немыслимой жестокости начинают появлятся у меня перед глазами. Мне даже страшно представить, что они решат со мной делать… Я глазами ищу среди этой толпы мужчин – Альдо, но его нет. И я просто отдаюсь во власть судьбы. Пусть будет, что будет.

Конец? Я готова встретить его.

И вдруг – выстрел! Резкий, оглушительный, он пронзает тишину, заставляя меня вздрогнуть всем телом. Еще один, и еще! Звуки выстрелов множатся, сливаясь в отвратительную симфонию смерти, пляшущую где-то совсем неподалеку от меня.

Страх, такой липкий и парализующий, сковывает меня. Я должна открыть глаза, но я.. не могу!

Что я увижу, если осмелюсь взглянуть? Смерть, заглядывающую в душу? Нет, лучше остаться в этой темноте, в слепом неведении. Пусть мир вокруг рушится и гибнет, я останусь здесь, с закрытыми глазами, в надежде, что это все скоро закончится.

Едкий запах пороха бьет мне в нос и выстрелы наконец-то прекращаются… Я слышу тяжелое дыхание – оно так близко, прямо у лица. Кто-то стоит рядом со мной. Сердце бешено стучит, в ушах гул. Я не могу больше выносить это напряжение и медленно открываю глаза.

Передо мной – фигура во всем черном, у ног которой лежат мертвые люди Альдо. Капюшон толстовки закрывает лицо так, что я не могу разглядеть ни одной черты лица. На секунду мне кажется, что сама смерть стоит передо мной. Холод пробирает до костей. Я делаю шаг назад, затем бегу в угол комнаты, прижимаюсь спиной к холодной стене. Обхватываю голову руками, пытаясь заглушить кошмар в голове, и шепчу одно и то же слово:

– Нет… Нет… Нет…

Он уверенным шагом направляется ко мне и медленно опускается рядом со мной на колени. Тянет окровавленную чужой кровью руку к моему лицу.

– Нет… Нет… Не прикасайся ко мне. Пожалуйста, нет…

Его пальцы нежно касаются моего лица, бережно смахивая влажные пряди со лба. Он достаёт из кармана джинс тонкую красную атласную ленту – такую же, какую Альдо срезал с моей ноги. Медленно, будто боясь причинить боль, он туго завязывает её вокруг моего бедра.

– Ангелочек, – тихо шепчет такой знакомый голос, – я нашёл тебя.

О небеса! Этот голос…

Я резко тяну руку и медленно опускаю капюшон, скрывавший его лицо. Передо мной раскрывается пара ярких, разноцветных глаз. Таких знакомых разноцветных глаз.

Сальваторе…

И я бросаюсь к нему на шею, цепляюсь всеми силами, не в силах сдержать рыданий. Звук прорывается из глубины груди, становится всё громче и громче, как будто вместе с плачем я пытаюсь выплеснуть весь страх и одиночество, что накопились внутри. Он крепко прижимает меня к своему торсу, и впервые за долгое время я ощущаю спокойствие и защиту. В его объятиях нет страха, нет боли. В его объятиях только теплота и безопасность.

– Всё будет хорошо, ангелочек, – шепчет он мне, пытаясь убедить и себя, и меня. – Я здесь. Я рядом с тобой. И теперь все будет хорошо.

Я пытаюсь ответить, но слова застревают в горле, и мой взгляд невольно скользит за его спину. Я вижу бледно-голубые глаза. В этот миг я не успеваю даже вскрикнуть, как раздаётся резкий, ударный звук.

– Нет! – вскрикиваю я, но уже… слишком поздно.

Его крепкие руки постепенно теряют хватку на моей талии, и Сальваторе, лишённый сознания, падает к моим ногам.