“Отчаяние это нечто соленое, от чего сводит зубы, язык горит, а слёзы бесконечно катятся из глаз. Я впервые ощутила его вкус, и этот привкус навсегда запечатлелся в моей памяти. Это состояние напоминает болото, из которого поднимается такая удушающая вонь, что дышать становится невозможно.

Он щедро подарил мне это чувство. Оказалось, что до него я не знала, что такое настоящее отчаяние. Все страдания, которые я испытывала до встречи с ним, оказались лишь легким дуновением по сравнению с тем штормом, который теперь бушует в моей душе. Теперь я знаю, что истинное отчаяние обжигает, как огонь, оставляя глубокие шрамы. И когда они начинают заживать, он вновь берет в руки нож и, острым лезвием, распарывает их заново, не позволяя мне опомниться и восстановиться.

Каждый раз, когда я надеюсь на исцеление, он с легкостью разрывает тонкую пленку, образовавшуюся на моих ранах, и я снова погружаюсь в бездну страданий. Ему нравится наблюдать, как я ломаюсь в его руках, и он получает истинное удовольствие от этого процесса. Я не знаю, сколько еще времени мне предстоит провести с ним, чтобы он насытился. Но я надеюсь, что немного.

Сальваторе Монтальто – мой мучитель, и с каждым днем моя зависимость от него только крепнет. Я боюсь застрять в этом бесконечном круге страданий и боюсь, что однажды почувствую то ложное чувство безопасности в его объятиях.

Каждый раз, когда я пытаюсь найти свет, он снова тянет меня в тьму. И я боюсь что мне понравится чувствовать боль в его объятиях…”

Дверь передо мной открывается, и я машинально начинаю отрицательно мотать головой, стараясь не встречаться взглядом с тем, кто стоит передо мной. После того, как он против моей воли сделал с моим телом все, что хотел, Сальваторе, словно в попытке проявить галантность, решает изменить тактику.

Но вместо того чтобы попросить меня выйти из машины, он требует:

– Дай мне свою левую ногу.

Я не реагирую на его просьбу и смотрю на него с широко раскрытыми глазами. Не потому, что хочу продемонстрировать ему, что он не может распоряжаться мной – ведь он может! Может! Он действительно может делать с моим телом все, что захочет! Я просто боюсь, что он задумал на этот раз.

Не желая повторять свои слова дважды, Сальваторе резко дергает мою ногу к себе, перекидывает ее через свое предплечье и достает из внутреннего кармана пиджака красную атласную ленту. Несколько раз он обматывает моё бедро лентой, фиксируя ее тугим узлом.

Я не имею ни малейшего представления, что он хочет этим сказать, но точно знаю, что в его мире это что-то значимое. Возможно, так отмечают своих шлюх. После всего, что он со мной сделал, меня такая метка почему-то уже не удивляет.

Лука силой вытаскивает меня из машины, и в сопровождении группы шакалов Сальваторе ведет меня ко входу заведения, откуда доносится громкая музыка. Я никогда раньше не была в Нью-Йорке и не имею представления о том, что скрывается за стенами этого высокого здания с большими красными буквами HELL6 на фасаде. Очень многообещающее название.

– Веди себя прилично, – шипит мне на ухо Сальваторе, остановившись перед входом. – И не забывай, что на тебе нет трусиков. Не делай ничего, чтобы мне потом не пришлось тащить тебя на своем плече, ведь твое платье слишком короткое для этого.

Мы входим в большое ночное заведение. В таких местах обычно перед входом тебя останавливают и спрашивают документы, но для него и его шакалов это правило, похоже, не действует. На них был оформлен VIP пропуск в ад еще в момент их рождения.

Протискиваемся сквозь ритмично танцующих людей – вернее, их отталкивают в сторону перед Сальваторе, чтобы никто не смел преграждать ему путь. Поднимаемся по винтовой лестнице, проходим через узкий коридор и входим в одну из закрытых комнат, перед дверями которой стоят люди в черных балаклавах. Они напоминают мне того, кого Сальваторе застрелил в своей спальне. От воспоминаний я ощущаю, как пот начинает собираться на коже спины. Во рту сразу появляется металлический привкус чужой крови.

Один.

Два…

Я делаю глубокий вдох, дверь открывается, и из-за большого количества людей меня не сразу впускают в комнату, но я отчетливо слышу чей-то голос:

– Ты что, с ума сошел? Зачем ты привел ее сюда?

– Заткнись, Микеле, – тихо отвечает Сальваторе. – Я привел ее сюда, потому что он должен знать, что она моя.

Наконец, меня проводят внутрь, и Лука шепчет мне на ухо, чтобы я встала за спиной у Сальваторе. К этому моменту он уже устроился в бархатном кресле посередине комнаты, прямо напротив другого мужчины. Как только я встаю за Сальваторе, наши взгляды с этим мужчиной пересекаются.

Какие же холодные глаза… Бледно-голубые, словно уже мёртвые. От таких глаз мороз пробегает по коже.

Незнакомец облачен в дорогой костюм, беззаботно раскинувшийся в бархатном кресле, словно он – хозяин не только этого места, но и всей ситуации. На вид этот жгучий брюнет чуть младше Сальваторе, возможно, мы с ним ровесники. Он играет с бокалом, медленно поворачивая его в руках, как будто наслаждается моментом, и в этом есть что-то по-настоящему зловещее.

Рядом с ним, по правую руку, на коленях стоит женщина в латексном костюме, её тело обтянуто блестящей тканью, а лицо скрыто под маской. В её рту красный шарик-кляп, который делает её молчаливой и подчинённой. Она смотрит в пустоту, погруженная в свои мысли, когда рука этого типа начинает нежно гладит её по голове, словно она – его любимое домашнее животное.

А мне еще повезло! На мне просто нет… трусиков.

Нервно сглатываю, и в этот миг его глаза вспыхивают. Только я не могу понять от чего. От предвкушения диалога или легкого алкогольного опьянения?

– Ты привел ее сюда, чтобы сразу передать ее мне? – с довольной ухмылкой спрашивает он у Сальваторе. – Очень умно с твоей стороны – не вступать со мной в диалог.

Мать твою…

Меня? Сальваторе должен передать ему меня?

Мой живот сжимается и мне кажется, что именно сейчас я упаду в обморок, но рука Луки снова впивается в мой локоть, придерживая все мое тело за него.

– Альдо… – протягивает Сальваторе, ухмыльнувшись, – не торопи события.

– Подойди сюда, – командует мне незнакомец, указав пальцем на место рядом с собой. – Я не обижу тебя, детка.

И я не знаю, что мне делать. Подчиниться или остаться на месте? Какое решение будет верным в этой ситуации?

– Стой на месте, – шепчет мне Лука на ухо, словно читая мои мысли и спасая меня от возможной ошибки. – Оставайся здесь, пока наш Дон не прикажет иначе.

– Она не подчиняется тебе, ведь она моя, – неожиданно произносит Сальваторе, поднимаясь на ноги. В этот момент все люди за спиной этого Альдо, настороженно кладут руки на рукоятки своих пистолетов. Вслед за ними тоже самое повторяют люди Монтальто. – Я честно выиграл этот лот у тебя на аукционе. Если бы ты заплатил больше, то сейчас она стояла бы за твоей спиной, а не за моей. – Несмотря на напряженность вокруг, Сальваторе вплотную придвигает свое лицо к лицу Альдо. – Но, увы. Учись проигрывать.

Мужчина молчит в ответ на слова Сальваторе и не отводит взгляда от моего лица, внимательно изучая каждый синяк на моём теле, замечая покрасневшие щеки. Его взгляд опускается ниже и внезапно задерживается на ленте, обвивающей мою ногу.

В мертвых глазах вспыхивает ярость и Альдо сжимает бокал так сильно, что стекло начинает трещать под давлением его пальцев. Внезапно, с громким хрустом, бокал разлетается на осколки. От этого звука мое сердце пропускает удар. Потом еще один и только с третьего раза начинает снова отбивать быстрый ритм. Острые края стекла вонзаются в мужскую ладонь. Кровь начинает медленно стекать по его руке, окрашивая её в яркий алый цвет. И никто не обращает никакого внимания на это. Никто кроме меня.

– Я не собираюсь за неё платить. Она станет расплатой за то, что ты сделал с Томмазо, – шипит Альдо, его голос наполнен яростью. – Заберите её!

В этот момент его люди бросаются в мою сторону, и я слышу, как пистолеты щелкают, готовясь в бою. Сальваторе оказывается первым, кто приставляет дуло своего пистолета к голове Альдо. Такой решимости я еще никогда не видела на его лице. Передо мной выстраивается стена из широких плеч людей Монтальто.

– Выведи её, – шипит Сальваторе, обращаясь к Луке. – И не смей ни на шаг отходить от неё!

Тот кивает и тянет меня к выходу, но двери уже перекрыты людьми Альдо. И крепкая рука Луки обвивает мое запястье.

– Прикажи всем выйти, – снова звучит голос Сальваторе. – Нам нужно поговорить один на один. Я хочу сделать тебе выгодное предложение! Прикажи всем выйти!

Альдо громко смеётся, пренебрегая опасностью, прямо под дулом заряженного пистолета. Затем, потирая подбородок, он одобрительно кивает, как будто наслаждается этой игрой, от которой у меня волосы на голове шевелятся. И люди в балаклавах на лицах отходят от двери, позволяя нам выйти из этой комнаты.

– Что это было? – выкрикиваю я Луке, пытаясь восстановить дыхание, сердце стучит как сумасшедшее, принося мне жгучую боль в груди. – Это всё из-за меня?

– Нет, ангелочек, – отвечает он. – Всё это началось намного раньше. Ещё до твоего рождения.

Лука ведёт меня вниз по лестнице, не давая шанса отдышаться, его рука крепко держит меня за запястье. Слишком быстрый шаг. Мне нужно всего секунду, чтобы отдышаться. Я начинаю жадно ловить воздух ртом, но он словно не проникает дальше горла.

– Похоже, ты перенервничала, – выкрикивает Лука, подводя меня к барной стойке. – Два шота текилы! – выкрикивает он бармену, не давая мне даже вставить слово.

Через мгновение перед нами уже стоит поднос с двумя рюмками, наполненными прозрачной жидкостью. Лука протягивает мне одну из них.

– Один мне, один тебе, – произносит он и одним глотком осушает свою рюмку и, едва слышно, добавляет:

– Сегодня либо начнётся война, либо наконец наступит мир. Другого не дано, ангелочек. Пей!

Я беру рюмку, и послушно повторяю за ним. Крепкий алкоголь обжигает моё горло, и едва жидкость достигает желудка, как лёгкое головокружение уже начинает расползаться по моему сознанию.

– Легче? – спрашивает он, пытаясь уловить мою реакцию, и я слышу, как его голос дрожит от внутреннего напряжения.

Я молча смотрю на него, словно испуганный щенок, ищущий защиты у матери. Лука явно не в своей тарелке: его глаза блестят, губы сжимаются, а пальцы нервно постукивают по барной стойке.

– Слишком долго… – сквозь зубы, почти неразборчиво, шепчет он, – слишком долго это всё длится…

Он снова зовёт бармена и заказывает ещё два шота. Внезапно его терпение заканчивается и я ощущаю холодный щелчок на запястье. Чёрт возьми, он пристёгивает меня наручником к барному стулу!

– Прости, ангелочек, – говорит Лука, – но мне нужно вернуться. Так будет безопаснее! Со стулом ты точно никуда не убежишь!

Это происходит так внезапно, что я даже не успеваю выкрикнуть ему что-то отвратительно обидное в ответ, и он растворяется в толпе ритмично движущихся людей.

– Ублюдок! – вырывается у меня.

На барной стойке снова появляются две рюмки, и я решаюсь хоть как-то себя порадовать. А что мне ещё остаётся делать? Даже в аду хочется все-таки побыть счастливой!

– Я заметил тебя, когда ты только вошла в клуб, – слышу я незнакомый голос за спиной.

О нет! Вот только этого мне ещё не хватало… Дешёвые подкаты альфа самцов. Но если у него есть ключ от этих наручников, то я выйду за него!

– Это что, наручники? – спрашивает мужчина, присаживаясь рядом со мной на барный стул.

Я оборачиваюсь и замечаю, что мужчина, сидящий рядом, выглядит довольно привлекательно. У него тёмные волосы, небольшая щетина на лице и пирсинг в ухе. И такая слащавая улыбка. Точно опытный завоеватель!

– Так бывает, когда тебя похищает мудак, – отвечаю я ему, ощущая горечь правды у себя во рту.

– Тебя похитили? – усмехается он в ответ. А мне вот почему-то не смешно! – Это какие-то ролевые игры? Любишь погорячее?

И.Д.И.О.Т.

– Ага, игры, – отрезаю я, быстро осушив одну рюмку.– Но тебе лучше держаться подальше от меня.

– Почему? – настойчиво интересуется незнакомец.

– Он отстрелит тебе яйца, если увидит рядом со мной. Он – псих.

– А у тебя классное чувство юмора! – Он замечает повязку на моей ноге. – И классная повязка!

Мужская рука без моего разрешения начинает скользить по моей ноге и останавливается прямо там, где завязана атласная лента. Не произнеся ни слова, его рука проникает под мое платье. В серых глазах вспыхивает огонек восхищения, а на губах появляется игривая улыбка, когда он осознает, что под платьем у меня нет белья.

– Как же замечательно, что ты пристегнута к стулу, – шепчет он, максимально близко придвинувшись к моему лицу.

Я уже замахиваюсь, чтобы врезать по его физиономии, но в этот момент замечаю за его спиной два ярких разноцветных глаза, пристально следящие за нами из темноты. И не проходит и пары секунд как двое людей Сальваторе подхватывают этого ловеласа под руки.

– Эй! Что здесь происходит?

– Я же предупреждала тебя, прости, – отвечаю я, пожимая плечами, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Мне ему явно уже не помочь…

А по моему плечу уже скользит прерывистое дыхание – то самое, от которого мне всегда становится дурно. Но странным образом, похоже, алкоголь сотворил со мной какую-то магию. Страха нет вовсе. Ни капли.

– Что я тебе говорил? – раздаётся рычание прямо около моего уха. – Веди себя прилично… Разве нет? Зачем ты дала этому типу залезть себе между ног?

– Отпусти его, – шиплю я, не желая смотреть на него. – Он мне понравился!

– Понравился?

– Да! Ты мне противен, а он вполне симпатичен! – решительно заявляю я. – Отпусти его!

– Обязательно, ангелочек, – шепчет он Сальваторе, проведя носом по моим волосам. Он делает глубокий вдох и силой разворачивает меня к себе, – как только ему прострелят яйца.

А я уже слишком хорошо его узнала…

Сальваторе резко расстёгивает наручник от стула, и надевает его на своё запястье, приковывая меня к себе. Его свободная рука хватает меня за подбородок и кончик его носа практически соприкасается с моими слегка приоткрытыми губами.

– Алкоголь не сочетается с запахом твоего тела и от тебя пахнет чужим мужчиной. Тошнотворное сочетание запахов! Пока ты со мной, ты должна пахнуть так, как мне нравится!

– А ты не просто чудовище, ты еще и тиран! – вырывается у меня с горечью.

– Да и ты меня ослушалась, – холодно отвечает он. – А я не люблю, когда так делают! Но ты не переживай, я сейчас быстро это исправлю!

Не дав мне и шанса ответить, он стремительно подхватывает меня на руки и закидывает себе на плечо. Я яростно бью его кулаками по широкой спине, изо всех сил пытаясь вырваться.

– Отпусти! Отпусти! – кричу я, нанося ему удар за ударом. – Я ни за что не поеду к какому-то там Альдо! Мне не идет латекс!

– По поводу латекса я бы, конечно, поспорил с тобой, но к Альдо я тебя не отпущу, – спокойно отвечает мне Сальваторе, стремительно направляясь к выходу из здания. – Ты останешься со мной.

Я не знаю, радоваться этому или ужасаться и продолжаю бить его по спине, но кажется, он сделан из стали – ни одна моя попытка не приносит результата.

– Тише! – выкрикивает Сальваторе, резко хлопнув меня по обнаженной заднице, – и потом еле слышно добавляет: – Чем Лука только думал, мать его? Добавил мне головной боли!