Горячие капли воды падают мне на лицо. И это хоть немного помогает мне справится с мышечной болью во всём теле. Никогда раньше и представить себе не могла, что когда-нибудь так буду радоваться тому, что наконец-то могу принять душ. Я усердно тру свою кожу руками, стараясь смыть с себя его запах. Но он въелся в мою кожу. Я пропитана им… до костей.

Мое тело покрыто синяками. Темно-синие полумесяцы и фиолетовые кружки на шее, плечах и даже на груди.

Провожу подушечками пальцев по этим местам, и легонько вздрагиваю всем телом от пульсирующей, жгучей боли, но вместе с ней я ощущаю приятную тяжесть внизу живота.

Черт! Мой разум ненавидит Сальваторе Монтальто. Мое сердце презирает Сальваторе Монтальто, но мое тело… оно с дрожью откликается на Сальваторе Монтальто.

И это настоящее предательство! При осознании этого во мне поднимается волна тошноты, и я чувствую, как горечь заполняет мой рот. Мое тело, которое должно быть союзником мне, теперь стало моим врагом…

В ванную комнату входит знакомая мне женщина, но это не Мартина. Надеюсь, что та добрая женщина не пострадала от рук своего чудовищного Босса.

Женщина с каменным выражением лица оставляет для меня одежду и молча покидает ванную комнату. Обматываю свое тело махровым полотенцем и выхожу из душа. Меня ожидает атласное платье длины мини идеально красного цвета. Белья мне не предоставили.

Я больше не могу оставаться обнаженной, хотя стыда уже не чувствую. Это платье мне нравится, действительно нравится, но одеваться так, как он хочет, я не собираюсь! Крепко обматываю свое тело махровой белой тканью и выхожу из ванной комнаты в полотенце.

– Думаешь, ему так больше понравится? – встречаюсь я с лукавой улыбкой Луки.

– Мне плевать на его желания, – отвечаю ему, пытаясь скрыть раздражение.

– А ему плевать на твои чувства, – подмигивает он мне с игривым выражением. – Так что я бы посоветовал тебе переодеться.

Я отрицательно мотаю головой. Я не хочу провоцировать его, но и не хочу давать ему возможность думать, что я нахожусь полностью под его властью!

– Я тебя предупредил, ангелочек, так что не обижайся, – произносит Лука, и в его голосе звучит легкая насмешка, которая перекрывает кислород в моих легких. – Надеюсь, твои крики не помешают моему сну этой ночью.

Нервно сглатываю, в надежде, что у этого мужчины просто дерьмовое чувство юмора!

Его пальцы крепко обхватывают мой локоть, и Лука ведет меня по длинному коридору, стены которого украшены семейными портретами. Я останавливаю взгляд на одном из них. Хрупкая женщина изображена во весь рост, и я узнаю знакомые, но удивительно мягкие черты лица. Её волосы тёмные, как ночь. Её глаза, яркие и бездонные, как летнее небо. На женских губах играет нежная, почти застенчивая улыбка. Она похожа на луч света в кромешной темноте…

– Пошли, – шипит Лука мне на ухо, подталкивая вперед. Еще несколько шагов и мы резко останавливаемся. Перед моим лицом распахиваются резные двери. – Давай, – снова подталкивает он меня в спину, и, собравшись с духом, я делаю шаг вперед.

Как только я переступаю порог, тяжелые двери с громким гулом захлопываются за мной. Этот звук эхом отдается в моем сердце, заставляя его на секунду замереть, а потом вновь забиться в более быстром ритме. Таком быстром, что в груди становится больно.

В комнате, в которую привел меня Лука царит тусклый свет, но я отчетливо осознаю, что это не гостиная. Посередине стоит большой стол, на котором накрыт ужин на двоих. Я не знаю сколько дней не ела, но мой взгляд быстро отрывается от тарелок с едой, когда я слышу из еще одной смежной комнаты странные гулкие звуки.

И это… хриплые стоны. Такие яркие и неприкрытые, что от них по всему моему телу пробегает электрический разряд.

Мой разум настойчиво подсказывает мне, что нужно бежать, но… Я всегда была любознательной, и я всегда знала, что это станет моей погибелью.

Мои босые ноги, несмотря на внутренние крики разума, бесшумно движутся на звук и я медленно перехожу в другую комнату. Холодный пот стекает по спине, а страх и тревога сжимаются в комок в горле, мое сердце стучит в унисон с ожиданием, когда я, наконец, решаюсь поднять взгляд.

Я оказываюсь в его спальне.

Посередине комнаты стоит огромная кровать с тяжелыми бархатными занавесками алого цвета. На красных шелковых простынях лежит Сальваторе, а рядом с ним три обнаженные девушки, которые так похожи на меня, что у меня перехватывает дыхание. Их черты лица, волосы и даже манера движения вызывают странное чувство, словно я смотрю в зеркало.

Воздух настолько раскален, что я жадно пытаюсь наполнить им свои легкие, но не могу – воздух такой тяжелый, что мне не под силу сделать глубокий вдох и я продолжаю задыхаться, а еще завороженно наблюдать за тем, как Сальваторе с его уверенной улыбкой и страстным взглядом, прижимает голову одной из них своему паху, безжалостно вколачивая свой член в ее рот. Его губы с особой ненасытностью оставляют жаркие поцелуи на шее другой девушки, размазывая пальцами красную помаду по ее губам, в то время как он крепко сжимает правой рукой шею третьей, которая стоит на коленях перед ним.

Если вы уверены, что когда-нибудь в жизни видели нечто по-истинному порочное и прекрасное одновременно, то нет. Вы этого не видели, ведь вас не было в спальни Сальваторе в этот самый момент…

Сальваторе Монтальто – Дьявол, но трахается, как Бог.

Он улавливает звук моего дыхания и медленно поворачивает свои разноцветные глаза в мою сторону. В его дьявольском взгляде загорается восторг, и я понимаю, отчего это происходит – мои щеки пылают от того, что я увидела.

Я должна отвернуться, но нет – я продолжаю смотреть на него, а он на меня. Он отрывает свои губы от шеи одной из девушек и обеими руками еще крепче прижимает голову другой к своему паху. Я ясно слышу, как девушке начинает не хватать воздуха, но он отпускает ее только в тот момент, когда из его горла вырывается гортанный рык. И, глядя прямо мне в глаза, он бурно изливается в женский рот.

Сальваторе откидывается на рассыпанные подушки и шумно выдыхает. Его влажное от пота тело сверкает под тусклыми лучами ночников, волосы прилипли ко лбу. Широкая грудь ходит ходуном от полученного наслаждения.

– Вон, – шипит он сквозь крепко сжатые зубы.

Девушки послушно собирают разбросанную на полу одежду и, прикрывая ею свои обнаженные тела, стремительно выбегают из комнаты. Я хочу рвануть за ними, но тяжелый взгляд Сальваторе лишает меня не только кислорода, но и сил во всем теле.

Если бы я не знала, кто он такой, я бы с легкостью сказала, что ни один мужчина в моей жизни не был так прекрасен в момент оргазма, как он. Но Сальваторе Монтальто не может быть прекрасен… он должен быть отвратителен мне!

Я быстро делаю шаг к выходу из его комнаты, но Сальваторе слишком быстро поднимается с кровати и оказывается прямо за моей спиной. Мои обнаженные участки тела начинают гореть от прикосновения к его влажной коже. И я отпрыгиваю от него вперед, ведь мне кажется, что к моему телу прикоснулись раскаленные угли.

Быть в логове аллигатора не так страшно, как ощущать его дыхание у себя за спиной.

– Посмотри на меня, – приказывает он мне, но я не решаюсь исполнить его просьбу.

Мое лицо пылает, на лбу выступают капли пота, и это не просто страх. Меньше всего я хочу, чтобы он увидел, как все мое тело ломит от неконтролируемого физического желания.

– Посмотри на меня! – снова требует он, и я поворачиваюсь, помня, что если у него есть какой-то план, то его ничто и никто не остановит.

Сальваторе стоит передо мной, полностью обнаженный, и с особым наслаждением наблюдает за моими отчаянными попытками сбежать. И я боюсь опустить глаза ниже его шеи, ведь знаю, что если я это сделаю, то уйти не смогу, даже если очень захочу.

– Твое желание… Ты хотела, чтобы твое место заняли шлюхи – я его исполнил. Тебе понравилось?

Я снова отрицательно мотаю головой, стараясь избежать его взгляда, но пламя его глаз обжигает не только мое лицо, но и мою душу. Уверенность и мощь, исходящие от него, подавляют меня, и я готова взвыть от осознавания того, что он задумал в этот раз.

Холодок страха пробегает по моей спине, когда кончик его носа касается моих растрепанных волос.

– Ты лгунья, – шепчет мне Сальваторе, зарывшись носом в мои волосы, его теплое и возбуждающее дыхание скользит по моей шее, безжалостно оставляя обугленные раны на моей коже. – Ты на пике своего возбуждения, ангелочек.

И он глубже втягивает аромат моего тела, словно пытаясь запомнить каждую ноту.

– Температура твоего тела повышена, – продолжает он, собирая горячим языком капли пота с моей кожи. Эти прикосновения вызывают дрожь. – Твой пульс увеличен, – говорит он, надавливая на ту самую точку, где пульсирует вена на моей шее. – Ты горишь, ангелочек, от желания.

Волнение захлестывает меня, не оставляя шансов на спасение.

Сальваторе резким движением срывает с моего тела полотенце и откидывает его в сторону, приговаривая, что он бы с радостью снова наказал меня за непослушание, но я, замотанная в полотенце, нравлюсь ему намного больше.

Он снова делает глубокий вдох и прикрывает глаза в наслаждении. Его мысли порочны и он полностью погружен в них. И я воспользовавшись этим моментом, отступаю от него и выбегаю в соседнюю комнату, где стоит массивный стол. Спешу к двери и выскальзываю из его комнаты, следуя за девушками.

Они здесь по своей воле, а я – нет!

Я распихиваю девушек перед собой, освобождая путь и сломя голову, мчусь по длинному коридору дома, стараясь отдалиться от него. Сердце колотится в груди, а ноги едва успевают за стремительным ритмом мыслей.

Знаю, что он меня поймает, но жертва всегда пытается бежать. Видимо, это инстинкт.

– Босс? – успеваю уловить голос Луки за своей спиной.

– Я сам, – громко выдыхает Сальваторе, и я ускоряю шаг, пытаясь вырваться из этого кошмара.

Хоть куда угодно, лишь бы не с ним. В панике пытаюсь отыскать лестницу или хотя бы маленькое, укромное место. Наконец, мой взгляд падает на приоткрытую дверь. И я не думая о последствиях, вбегаю в комнату.

Поспешно запираю дверь с внутренней стороны, повернув замок. Это оказывается детская. Меня удивляет, что в этом адском доме могли жить дети. Игрушки разбросаны по полу, а на стенах висят яркие рисунки. Этот контраст с окружающим ужасом только усиливает мой страх.

Я в панике. Мое горло пересохло так, что гланды горят. Мышцы на шее начинают сжиматься и я снова не могу дышать.

Один.

Два.

Три.

Четыре.

Пять…

“Дыши, Ангелина, дыши”, – четко звучит голос моей матери у меня в голове. Я послушно делаю глубокий вдох, но кислорода становится недостаточно, когда я вновь слышу шаги за дверью. Уверенные шаги…

Не осознавая этого, я сама загнала себя в ловушку.

Оглядываясь по комнате, я понимаю, что мне не остается ничего другого, как быстро открыть дверцу шкафа и спрятаться в нем.

“Он ведь не зайдет сюда. Дверь заперта,” – мысленно успокаиваю я себя, крепко прижав колени к груди. Но с каждой секундой, проведенной в этом узком, темном пространстве, воздуха становится лишь меньше, и мне начинает казаться, что стены шкафа начинают сжиматься, давя на меня. Паника охватывает все мое тело, заставляя думать, что я застряла в этом мрачном укрытии навсегда. Тень страха обвивает мое горло, ведь я знаю, что даже в этом укрытии мне нет спасения.

Один.

Два.

Три…

И я громко взвизгиваю от двух громких выстрелов, а затем мгновенно зажимаю рот рукой, пытаясь подавить свой крик. Дверь со скрипом открывается…

В тишине слышится неодобрительное цоканье языком.

Этот звук проникает в самую душу, заставляя меня замереть от ужаса. Я чувствую, как холодный пот стекает по спине, и каждый мускул моего тела напрягается в ожидании. Он здесь, и я не знаю, что он сделает дальше.

Один.

Два…

Я слышу легкое постукивание в дверцу шкафа. Эти три стука будут до конца моих дней преследовать меня в кошмарах.

– Я нашел тебя, ангелочек, – слышу я его голос и от этой лживой нежности мое тело начинает пощипывать, словно под кожу вошли сотни иголок. – Будь послушной, выходи.

Отрицательно трясу головой и еще крепче подтягиваю ноги к груди, так близко, что утыкаюсь подбородком в свои колени.

Он не теряет ни секунды и распахивает дверь прямо перед моим лицом. Я сталкиваюсь с его разноцветными глазами, в которых никогда прежде не видела столько ярости.

Все это время он был плюшевым медвежонком, а вот теперь передо мной стоит настоящий медведь гризли.

– Никогда не играй со мной, я всегда выйду победителем, – шепчет он, делая глубокую затяжку. Он бросает недокуренную сигарету прямо себе под ноги и тушит её босой подушечкой стопы. – Что я говорил тебе в прошлый раз о пробеге?

– Нет…

– Да!

Крепкая рука хватает меня за волосы и с силой выдергивает из шкафа.

– Отпусти меня! Нет! – кричу я, в панике пытаясь вырваться.

Он обхватывает меня за талию и закидывает себе на плечо, словно я – мешок с картошкой.

– О да, ангелочек! Я ведь обещал тебе показать мой мир! А в моем мире за непослушание и непокорность Дону наказывают, – смеется он, его голос полон зловещего веселья.

Я в отчаянии начинаю бить его по широкой спине, целясь в то место, где черной тушью выбиты слова. Но ему плевать.

– Ублюдок! Падонок! Больной кретин! Ты мерзкий…

– Говори больше, – требует он, с особым удовольствием в голосе, быстро шага в сторону своей спальной комнаты. – Я хочу слышать, что ты чувствуешь ко мне! Давай, сделай это профессионально!

– Ты – отвратительное чудовище, безжалостно преследующее свои физиологические инстинкты, лишенное всякой морали и человечности!

– Мне нравится, – отвечает он с ухмылкой и пинком распахивает дверь в свою спальную комнату.

Я изо всех сил сопротивляюсь, когда он подхватывает меня под бедра и вносит внутрь своей спальной комнаты – туда, где стоит стол. Я бью его ладонями по лицу, но он даже не реагирует на мои попытки. Ни одна мышца на его лице не дергается.

– Не смей трогать меня! Убери свои грязные руки от меня!

Но он словно не слышит моих криков и резким движением руки сметает все, что стоит на столе и силой усаживает меня на него. Он берет в руки белую тканевую сервировочную салфетку и скручивает ее в тонкую спираль, сосредоточенно и с легкой усмешкой на губах.

– Пусти меня! Отпусти… – все, что я успеваю выкрикнуть и мой рот тут же завязывают, заставляя зажать ткань между зубами.

Я в отчаянии выдыхаю ругательства в его адрес, пытаясь развязать тугой узел на затылке. Но он уже берет новую салфетку и завязывает ею мои руки прямо за спиной, лишая меня любой возможности на сопротивления.

Мать твою! Да он подготовился и продумал каждый шаг…

– Мне нравится твой голосок, особенно когда он такой звонкий, – отвечает мне Сальваторе почти шепотом. – Но сейчас я не хочу слов, мне нужны лишь твои стоны.

Тяжелые мужские руки крепко сжимают мои бедра и грубо притягивают мое тело к себе. Моя обнаженная задница повисает в воздухе, когда он закидывает мои ноги на свои широкие плечи.

– Ненавижу! – выкрикиваю я, отчаянно надеясь, что он услышит мои приглушенные слова.

Он слышит их и… улыбается в ответ. Мне никогда не забыть его улыбку. Улыбку, от которой холодок бежит по спине.

Я начинаю дергать ногами, пытаясь отчаянно сопротивляться, но он силой прижимает мои ноги к столу и сам опускается на колени. Теперь его лицо прямо у меня между ног. И он делает глубокий вдох. А я чувствую как даже кончики моих пальцев на ногах краснеют от стыда за его действия.

– Ты охренительно сладко пахнешь, – выдыхает он прямо мне между ног. – Ты возбуждена и тебе чертовски страшно. Твое тело пропитано сладко-терпким ароматом твоих ощущений. И во всем мире прекраснее сочетания ароматов просто не существует.

Сейчас не весна, но у этого шизофреника явно весеннее обострение!

Сальваторе снова делает глубокий вдох, еще шире раздвигая меня для себя. Мне противно и мерзко от его действий, но, как сказал Лука, мои чувства его не волнуют…

– Ты псих! – выкрикиваю я ему сквозь тихие всхлипы.

И он резко кусает меня прямо за мою возбужденную плоть. От жгучей боли у себя между ног я неприлично выругиваюсь.

– Прикуси свой язычок, – грозит он мне, – иначе я больше не буду контролировать себя и с радостью оттрахаю тебя прямо на этом столе.

– Пошел ты! – выкрикиваю я ему в ответ, но из-за ткани у меня во рту это слышится больше как непонятное бурчание. И поддавшись гневу, я резко дергаю ногой.

Он молниеносно уворачивается от удара моей ноги прямо в его лицо и в его правой руке появляется идеально заточенный нож для стейка. Я ощущаю как холодное лезвие ножа прикасается к моей шее. И если огнестрельное оружие больше не вызывает у меня страха, то нож прижатый к моему горлу заставляет меня замереть всем телом.

– Лежи смирно, – рычит Сальваторе, но уже не от желания, а от переполняющей его ярости. – И это мое последнее предупреждение! Ты познаешь мой мир. Ты научишься следовать правилам моего мира. Ты пропитаешься моим миром, и возможно, даже… полюбишь мой мир.

К моему горлу поднимается всхлип, но я быстро сглатываю его, когда ощущаю как его язык быстро погружается в мою киску, жадно вылизав ее изнутри.

– Чёрт, – шипит он, – Ты – самое сладкое, что когда-либо удавалось мне испробовать.

Его широкий язык поднимается к моему клитору и не дав мне возможности даже опомниться, начинает безжалостно мучать его, играя с ним.

Это все неправильно… Неправильно. Я хочу оттолкнуть его от себя, но острое лезвие слишком близко прижато к моему горлу.

– Нет, – молю его я, стараясь говорить громче, чтобы он услышал меня. – Пожалуйста… Нет…

Но вместо милосердия к моему телу, он начинает жадно и так безжалостно поглощать мою киску, не пропуская ни одного миллиметра под своими губами, что мое тело мгновенно нарушает все границы, которые я установила, и сдается под его натиском. Я больше не кричу и не сопротивляюсь. Я лишь крепче сжимаю зубы, чтобы он не услышал, как моему телу начинает нравится то, что он делает со мной.

Мои бедра дергаются, абсолютно позабыв о том, что у моего горла острое лезвие, но он быстро напоминает мне об этом и лишь сильнее прижимает меня к столу, и я знаю, что теперь и мои бедра будут покрыты синяками. Всего лишь то! Одним синяком меньше или больше… мне уже все равно.

– Не дергайся, – напоминает он мне, оторвав свой рот от моей пылающей плоти. – А прими свое наказание с удовольствием.

Крепко сжимаю пальцами ног край стола, чтобы держать себя в руках. Но ничерта не получается! Я хнычу, ощущая как прохладный ветерок пробегает у меня между ног, ведь все мое естество желает как можно глубже вдавить его напористый язык в себя.

И ему нравится моя реакция, а мне то, что он снова утопает своим лицом у меня между ног. А я не только отдаюсь всем этим ощущениям, но я отдаю всю себя во власть ему. В безвозмездное пользование. И все о чем я теперь мечтаю – быть съеденной Сальваторе Монтальто прямо на этом гребанном столе.

– Я сосчитаю до десяти и если ты за это время не кончишь, ангелочек, то я перережу тебе горло, – шепчет он, погрузив в меня два пальца.

Он начинает отсчет, не забывая в интервалах между цифрами оставлять пылающие поцелуи на моем уже пульсирующем клиторе.

О Боже, нет! Я не хочу этого! Я не хочу ощущать удовольствие с ним!

Цифры эхом проносятся в моей голове, но я уже не могу ориентироваться ни во времени, ни в пространстве.

– Давай же, – рычит он после цифры девять, жестко шлепнув меня прямо по моей пылающей плоти. – Десять…

И я падаю с обрыва в ад. Мои крылья опалены и только его крепкие руки могут спасти мою грешную душу от адового пламени… Только его крепкие объятия…

Если вы испытывали оргазм до этого, то вам лучше забыть об этих ощущениях!

Говорят, что нет ничего незабываемей, чем стоять на вершине Эльбруса. Голова идет кругом от нехватки кислорода в легких, а сердце замирает после каждого последующего удара. Хотя я никогда не была на самой вершине, он открыл мне, каково это – вознестись над землей.

Сальваторе оказался прав. Страх придаёт оргазму удивительную интенсивность, наполняя его яркими оттенками, которые остаются в памяти навсегда. И это неописуемое сочетание восторга и тревоги уносит в тёмную бездну, из которой уже не хочется возвращаться…

Нож выпадает из его рук и с характерным звуком падает на пол. Он поднимается с колен и прижимается своим лбом к моему.

– Сейчас я открою твои рот, и ты подаришь мне то, чего я так долго ждал, – шепчет он с дрожью в голосе, аккуратно развязывает салфетку, освобождая мой рот. И его пылающие губы в миллиметре от моих холодных губ. Немного странно ощущать свой запах на его губах, но к моему большому удивлению это не неприятно. – Поняла?

Эти слова доносятся до моего сознания отдельными фразами, но я быстро прихожу в себя, чувствуя наполнение внизу живота. Он резким движением входит в меня во всю свою немаленькую длину и я дарю ему то, чего он так ждал – мой громкий, протяжный стон, окрашенный вскриком, сотрясает стены его спальни. Он слишком большой для меня. И слава Богу, что Сальваторе это понимает.

Я знаю, что должна сопротивляться. Я знаю, что не должна ему позволить сделать это со своим телом, но не могу…

Он не двигается, да мне и не нужно! Все мое тело уже пульсирует от ощущения полной заполненности им, и он с довольной ухмылкой на лице наблюдает, как моё тело распадается на миллионы заряженных частиц под его весом.

– Еccellente4, – шепчет он, оставаясь внутри меня, крепко обхваченный моими мышцами.

Его губы мягко касаются моего влажного от пота лба. Я слышу, как дверь в комнату открывается, но у меня нет сил не только на то, чтобы отстранить его от себя, но даже просто открыть глаза. В этот момент я чувствую, как мир вокруг меня расплывается. Я еще никогда не была так уязвима, но это почему-то больше не пугает меня.

– Смените белье на моей постели, – рычит Сальваторе, продолжая придавливать мое тело своим. – И сделайте это быстро!

– Будет сделано, Босс, – слышу я знакомый мужской голос. – А куда девчонку?

– Эту ночь она проведет в моей комнате.