Куила последовал за девушкой в лифт, и они оказались лицом к лицу. Его поразила изысканная красота её точеных черт — красота, ослепительная даже для этого народа, где все были прекрасны. Её кожа имела тёплый оливковый оттенок — результат смешения пяти изначальных рас Земли. Глаза — ясные, ореховые, губы — глубокого красного цвета. Каждая черта была совершенна, словно высечена рукой мастера, от маленького квадратного подбородка до тонких выразительных бровей и гладких белых висков. И всё это обрамляли волосы насыщенной черноты. Когда-то человеческие волосы требовали постоянной стрижки, но Наука легко устранила это неудобство простым средством — Т-лучом. Когда Т-луч направляли на волосы и бороду с помощью шлема в виде колпака, он не только останавливал естественный рост волос, но и обрабатывал их так, что за всю жизнь с головы не выпадало ни одного волоска.
В ответ на его улыбку девушка весело улыбнулась в ответ.
— Полагаю, мы оба поднимаемся на крышу? — спросила она тихим, мелодичным голосом, странно волнующим человека, не слышавшего женского голоса более десяти лет.
Он кивнул, и она нажала рычаг, поднимающий кабину вверх.
Лифт двигался быстро, но за тысячу футов подъёма Куила Рей успел узнать, что девушку зовут Рамо Рей; что она вернулась с Пика 47, где находилась обсерватория, подобная той, которую он только что покинул; что она работала лишь с двумя женщинами и двумя мужчинами, все они уже перешли в третий цикл (150 лет), поэтому она не выбрала спутника и, как и он, была совершенно одинока в новом мире, куда им предстояло отправиться.
Они не сразу заметили, что лифт остановился. Лишь когда до них донесся ровный гул голосов снаружи, они внезапно осознали, что достигли крыши. Куила сумел протиснуться сквозь толпу и нашёл для них укромное место у парапета.
Приближалось время восхода Солнца. Когда-то, как свидетельствовали исторические анналы, Земля знала примерно двенадцать часов светового дня. Но постепенно, на протяжении веков, день сокращался, и теперь едва длился один короткий час. Причина была в том, что Солнце больше не было огненным шаром — на его просторах горели лишь два пятна. Месяц назад меньшее из двух пятен угасло, и теперь оставались лишь считанные часы до того, как второе пятно даст последнюю вспышку.
Тишина окутала высокие крыши, лишь кое‑где можно было заметить перешёптывающиеся группки. Слева находилось здание, которое сейчас занимали двадцать семь тысяч детей, привезенных из Города Детей, и их свежие звонкие голоса сливались в песне, приветствовавшей бледный свет. Почти миллиард лет назад предки этих детей точно так же пели гимны солнцу, моля его дать свет и сохранить их здоровье.
В своем уголке Рамо и Куила переговаривались вполголоса. Им было что рассказать друг другу, и взаимная симпатия, которая свела их, крепла по мере того, как они находили всё новые общие интересы. Она тоже собирала древние книги, и они оба мечтали увидеть Солнце во всем его великолепии и почувствовать, как его тепло разливается по жилам.
— Я считаю, — сказал Куила, — что мы совершаем ошибку, спускаясь в недра Земли. Гораздо лучше было бы переселиться в другую Вселенную, где солнце ещё молодо!
Он увидел, как при этих словах вспыхнули её глаза. Она одобрительно кивнула.
— Я тоже мечтала о таком, Куила Рей. По ночам, оставаясь одна у «небесного ока», я изучала планеты и системы, ища возможность переселения. Буик Рей, главный астроном Пика 47, и я изучили этот вопрос со всех сторон, и он согласен: это осуществимо. Просто мы еще не готовы к такой экспедиции. Давным-давно мы могли бы воспользоваться знаниями предков и бороздить Пространство по своей воле. Теперь же нам приходится начинать всё сначала — заново учить то, что они так щедро нам оставили.
— Так ты веришь, что это возможно?
— А разве существует что-то невозможное?
Их дальнейший разговор прервал крик, вырвавшийся у пятисот тысяч землян, собравшихся на крышах. В сумраке, окутывавшем их, произошла перемена: на восточном горизонте появился бледный сероватый свет!
— Солнце, благословенное Солнце! — закричали голоса.
Постепенно свет становился ярче, и вот над горизонтом показалось Солнце, но — о! — как оно отличалось от прежнего яркого светила.
Когда-то оно было шарообразным, ослепительно ярким, так что глаза не могли смотреть на него. Теперь же от прежнего пламени осталась лишь одна странная, рваная полоса света, тянувшаяся вертикально по поверхности диска, и была эта одинокая полоса настолько слабой и тусклой, что казалась бледной и мертвенной. Не было розовой дымки, обычно сопровождающей рассвет. Все было серым, оголенным, безжалостным.
Час проходил — и наблюдатели видели, что белая полоса, бывшая солнцем, постепенно поворачивается вокруг своей оси, так что единственное горящее пятно скоро должно было скрыться от взоров землян. И пройдет много-много часов, прежде чем они увидят его снова. Серость постепенно вновь растворялась во тьме. Мириады звезд над головой продолжали сиять, сверкая во всем своем великолепии, подмигивая, словно глаза человека, который сдавленно смеётся, — смеётся над участью обреченного мира.
С тихими вздохами и приглушенным ропотом толпы начали расходиться. Рамо и Куила не спешили уходить. Земля может дряхлеть, но юность рассказывает всё ту же старую историю. И этим двоим было что сказать друг другу. Оба астрономы, они говорили на одном языке, у них были одни и те же надежды и желания. А кроме того, они были молоды.
Два часа спустя они решили спуститься с крыши. Поскольку они только прибыли в город, никто из них еще не обзавелся жильем, и они отправились в бюро распределения. Им нужно было лишь назвать свое имя, номер и должность в такой же аппарат, как тот, в который они уже подавали отчеты, и в ответ они получили маленькие круглые металлические жетоны с их новыми адресами, написанными странным цифровым письмом того времени.
Каждое здание-гигант было городом в себе. В каждом имелся свой Аудиториум, где собирались для общих объявлений, развлечений, лекций и дискуссий обитатели здания. Там были большие оранжереи, где выращивались растения, сохранившиеся за века. Несколько птиц и мелких животных также содержались там. Консервированный солнечный свет — свет, собранный учеными много лет назад и хранившийся в гигантских чанах, — заменял настоящее, уже бессильное Солнца. Здесь люди проводили большую часть своего времени.
Один из этажей здания был целиком отдан под интендантскую службу, снабжавшую жильцов всем необходимым. Еще три этажа занимали канцелярии, где в автоматическом режиме фиксировалась каждая мелочь из жизни обитателей. Остальные уровни были жилыми. Это конкретное здание, где теперь поселились Куила и Рамо, называлось Домом Науки — здесь обитали все, кто посвятил себя той или иной ветви Науки.
Когда-то каждое здание в городе было заполнено до отказа, и население постоянно перетекало в новые постройки. Но в столетия, предшествовавшие нынешним дням, число людей на планете сократилось настолько, что город за городом пустели, пока обитаемыми не остались лишь Центральный Город и Город Детей.
В Центральном Городе было одно здание, отличавшееся от остальных. Эта необычная постройка составляла ядро города и по праву считалась центром мира. Именно отсюда исходила жизнь и управление миром. Это была резиденция Пятерых.
Много миллионов лет назад четверо Ученых произвели переворот в цивилизованном мире. Предвидя мир, порабощенный желтой расой, они сокрушили прежний миропорядок, уничтожили устаревшую цивилизацию и установили новое правительство, во главе которого вместо королей встали Люди Науки. Лишь благодаря усилиям одного юноши удалось избежать катастрофы, грозившей полным исчезновением человечества. После этого юноша был добавлен к Четверым, так что с тех пор они стали Пятерыми и пребывают таковыми по сей день.
Пятеро были самодостаточны; они направляли судьбы своего мира, выбирая из каждого поколения нового члена на смену ушедшему, и руководствовались лишь высоким чувством долга перед ближними. Нового члена выбирали из молодого поколения (пол не имел значения), и обучали его высоким принципам ордена. Новичок приносил с собой свежее чувство справедливости и знание мира, частью которого он был. Затем следовали годы учения рядом со старшими, чтобы, достигнув преклонного возраста и призвав себе преемника, передать ему накопленную мудрость. Поскольку члены Пятёрки жили более двухсот лет, они успевали накопить огромные знания, опыт и мудрость, которые могли передать преемникам.
Здание, где обитали Пятеро, было всего десять этажей высотой. Один этаж отводился под общий Зал Совета; второй — под комнаты для частных совещаний, помещения для охраны и офисы. Еще два этажа занимали лаборатории, которые можно было сравнить с патентным бюро, где все новые изобретения, все новшества исследовались, испытывались и проверялись на предмет практичности. Здесь Пятеро проводили большую часть своего времени, работая, совершенствуясь, отдавая цивилизации плоды своего ума. Следующие пять этажей принадлежали исключительно Пятерым: каждый имел целый этаж для себя и своей прислуги. Десятый этаж служил местом общих встреч. Там располагались общая гостиная и оранжерея. Имелась также прогулочная площадка на крыше, но она была накрыта небьющимся стеклом, и охрана патрулировала ее день и ночь.
Пятеро одевались точно так же, как их соплеменники, без каких-либо знаков отличия. Только они всегда носили маски, скрывавшие их лица, и никогда не появлялись нигде без усиленной охраны. Стоило мужчине или женщине принести священную клятву Пятёрки, как все связи с прошлым обрывались. Друзья предавались забвению, родители — словно никогда не существовали, спутники жизни отвергались, как и все прочее. Так раз в поколение человек мог исчезнуть из привычного круга — и больше его никто не видел. Прежние друзья могли догадываться, что тот, кто столь преуспел в своей области, достиг зенита и был избран Пятерыми. Но никогда нельзя было знать наверняка. Быть может, друга просто перевели на станцию на другом конце света, где он продолжил свою работу. Отсюда и маски — чтобы никто не мог заявить о дружбе с членом Пятерки и тем самым затормозить колеса правосудия. Ибо прежде всего Пятеро были судьями, распоряжавшимися жизнью и смертью!
Однажды некий фанатик, вообразивший, будто его враг вознесся на эту высокую должность, с помощью адской машины умудрился почти полностью разрушить Центр, убив двоих из Пятерых. Это была величайшая катастрофа в их истории, и потребовались годы, чтобы оправиться от её последствий. С тех пор бдительность и крайняя осторожность стали залогом того, что подобное не повторится.
Последние несколько тысяч столетий Пятеро не были тем августейшим органом, как прежде. Набираемые из угасающей расы, они были лишь слабым подобием. Тем не менее, именно благодаря усилиям последнего, самого молодого члена совета, была разработана нынешняя программа спасения; были созданы новые машины и народ вновь обрел надежду.
Получив жетоны с номерами комнат, Рамо Рей и Куила Рей расстались, договорившись встретиться позже и вместе отправиться в Зал Совета, где через десять часов должно было состояться собрание.
Куила направился в отведённую ему комнату — идентичную всем прочим жилым комнатам в Центральном Городе. Размером комната была пятнадцать на пятнадцать футов и двенадцать футов высотой. С первого взгляда стены были цвета буйволовой кожи, но после нескольких мгновений в комнате, под светом, который, казалось, исходил из самих стен, становилось очевидно, что они меняют цвет. По ним растекался розовый оттенок, углублявшийся до румянца, но не превращавшийся в красный благодаря появлению другого тона — нежного голубого. Тот, переходя от тёмно‑синего к светло‑зелёному, вёл сквозь весь спектр цветов. Давным-давно человек открыл влияние цвета на нервную систему и понял, что монотонность любого оттенка может в конце концов свести с ума. Поэтому, когда один за другим цвета Природы исчезали, люди стали создавать буйство красок вокруг себя. Все, что создавал человек, покрывалось пигментом, который, будучи освещённым, являл семь основных цветов и все тончайшие оттенки между ними. Даже одежда обладала способностью едва уловимо менять цвет.
Комната была квадратной, но углы её были скруглены, что придавало интерьеру изящную плавность. Обстановка отличалась предельной простотой: низкие кушетки, обитые мягким войлокообразным материалом, который, подобно стенам, постоянно менял цвет. Эти кушетки, сконструированные так, чтобы идеально повторять изгибы человеческого тела, служили и кроватями, и местами для отдыха, заменив собой неуклюжие кресла древних. Несколько низких столиков, высотой едва ли в фут, заменяли письменные столы или служили подставками для простых, но красочных безделушек.
Почти всю стену занимала большая зеркальная поверхность, ничего, однако, не отражавшая. Но, коснувшись маленького рычажка сбоку, можно было увидеть все мировые новости — нечто вроде древней новостной хроники, когда можно было сидеть и наблюдать за жизнью мира. Нехитрое приспособление воспроизводило звуки: музыку, лекции и прочее. Впрочем, ныне люди редко пользовались этим устройством, ибо в мире, состоящем всего из двух городов и нескольких форпостов, новостей почти не было; всё важное передавалось из уст в уста или объявлялось на улицах и в Аудиториумах.
К комнате примыкала небольшая ванная со всем необходимым, а в дальней части комнаты находился небольшой чулан. В нем были три крана и шкаф. Из одного крана текла вода, из двух других — жидкая пища, составлявшая основу рациона тысяч землян. Когда-то человек ел мясо животных, но животные, равно как листья, плоды и корни трав и прочей растительности, исчезли. Человек обнаружил, что питательные вещества, добытые из древесины, а позже — из минералов, куда эффективнее; и хотя люди потеряли возможность насладиться вкусом, они обрели неисчерпаемый запас энергии для тела. Машины, производившие безвкусные жидкости, также выдавали кубики высококонцентрированной пищи, способного храниться бесконечно долго. Поскольку одного кубика в день вместе с порцией жидкости хватало для поддержания сил, человек мог носить с собой не занимающий много места запас провизии на несколько месяцев. Удовольствие от еды исчезло, но утроенная эффективность пищи компенсировала потерю.