— Как это живете с Даней? — то ли удивляется, то ли возмущается Камила.

— Очень просто, — следует ответ из уст улыбчивой блондинки. — Я поселилась в его доме.

Забывшись, брюнетка уже раскрыла рот, чтобы крикнуть «Да кто вы такая?», но вовремя приходит в себя:

— Кхмхм, Лена, не представишь нас с сударыней друг другу?

— Конечно, — лепечет застигнутая врасплох девушка. Второпях она пытается вспомнить легенду о Лакомке, которую Даня придумал. — Камила, это Людмила Сидорова, дальняя родственница Дани. Лаком…то есть Люда, перед тобой Ее Благородие Камила Альбертовна Енерева.

— Приятно познакомиться, — альва с любопытством разглядывает барышню.

— А, родственница, — расслабляется брюнетка. — Присаживайтесь, пожалуйста, рядом. Вы вовремя пришли, я устала от этой алгебры, сил моих больше не нее нет.

— Наверное, мы будем мешать, — Лена пытается соскочить. Чем меньше Лакомка общается со знакомыми Дани, тем лучше.

— Не будете, — Камила показательно захлопывает учебник. — Людмила, здесь изумительный мокаччино. Советую.

— Тогда его и закажем, — Лакомка садится у окна напротив Камилы, рядом с альвой размещается вздохнувшая Лена. Девушка снимает шапочку. В отличие от шатенки блондинка остается в модном розовом беретике.

Подходит официант. Пока девушки делают заказа, Камила шокированными глазами разглядывает Лакомку. Такую красавицу она в жизни не видела! Фигура подиумной супермодели, безупречно правильные черты лица, белоснежная кожа, ослепительный румянец и сияющие золотые волосы. Стыдно подумать, но Камила, первая краса школы, рядом с этой незнакомкой почувствовала себя замухрышкой.

— И насколько вы близки с Даней? — спрашивает брюнетка с жутким интересом.

— Очень близки, — весело улыбается блондинка, отчего Камила хмурится.

— Люда — троюродная сестра Дани, — добавляет Лена.

— Понятно-о-о-о, — протягивает брюнетка, ничего не поняв. Что имела в виду эта блондинка? Троюродная сестра — совсем не близкая родственница. Троюродным родственникам даже разрешено жениться… Камила едва не хлопает себя по лбу. Ну нет! Эта лощеная блондинка вряд ли имеет планы на Даню. Ей лет больше двадцать, вот какая вся округлая и пышная в нужных местах. При этом настолько элегантная и утонченная, что даже немножко бесит.

— Расскажите еще о себе, — просит Камила, улыбаясь Лакомке. — С какой целью приехали в Будовск? Надолго ли здесь? А чем вы вообще занимаетесь? С Даней вы знаете друг друга с детства?

Лена вздыхает. Вот тебе и прогулялись, разговор явно выйдет не из легких. Зато, с другой стороны, появилась возможность проверить убедительность легенды Лакомки.

— Ого, сколько много вопросов, — улыбка альвы не дрогнула. — Конечно, я всё расскажу, Камила Альбертовна. Начнем с последнего? Как долго мы с Даней знаем друг друга? Кажется, что целую вечность. Помню, как в детстве мы играли с ним в свадьбу, а потом он, еще будучи малышом, пообещал, что когда вырастет, сделает мне настоящее предложение. Правда, мило?

«Предложение⁈ Да, она издевается!» — доходит до пораженной Камилы. Ей приходится приложить неимоверное усилие, чтобы и дальше сидеть с спокойным выражением лица.

— Да, дети такие выдумщики, — небрежно отвечает брюнетка.

А Лакомка, прекрасно осознавая, что девочка внутри вся дымится, продолжает подначивать ее.

— Возможно, но за Даней я никогда не замечала лжи, даже в детстве, — весело блестят голубые глаза альвы.

Только Камиле с Леной далеко невесело. Девушка Дани с дрожью в сердце следит, чтобы заигравшаяся Лакомка ничем не выдала себя. Но как оказалось, трехсотлетняя альва прекрасно владеет собой. Даже лучше тактичной Камилы.

* * *

На следующей день просыпаюсь в объятиях посапывающей Лакомки.

Несколько секунд созерцаю золотой каскад длинных волос и идеально сидящее женское платье, а потом осторожно выбираюсь из-под нежных рук.

Сегодня Лена ночует у себя дома — ей в школу надо собираться. А мне вот не надо. Потому что я злостный прогульщик, ага. Снова поеду на базу, буду общаться с Сергеем насчет обустройства и оснащения гвардии. Завтра уже отбуду в Москву, поэтому нужно убрать у моего главы последние вопросы.

Быстро одеваюсь, бросив взгляд на спящую альву. Вчера мне Лена рассказала об их посиделках в кафе. А Лакомка всё же умница. Та еще озорница, но умница. От души поразвлекалась с Камилой, вдоволь позлила брюнетку, но от легенды не отошла ни на шаг.

Спускаюсь в столовую. За огромным столом сидит угрюмый Степан и ест мюсли, залитые ряженкой. Заглянув на кухню, я окликаю повариху, чтобы приготовила яичницу с беконом, а также подала хлеб с пудингом. Обожаю абрикосовый пудинг тети Тамары. Если вы не пробовали — то советую.

— А что пить, Даня? — по-свойски обращается ко мне пышная женщина в фартуке. — Чаёк с сахаром?

— Можно, кофе, только сахара побольше, тетя Тамара.

— Ну это понятно, — хмыкает женщина. — Когда бы главный сладкоежка отказался от сладкого кофе.

Возвращаюсь в столовую и усаживаюсь на свое место. В ожидании завтрака достаю мобильник и пробегаюсь по журналу звонков. Пусто, ну и славно.

— Выспался герой-любовник? — бурчит Степан, косо глянув на меня.

— Да, — осторожно отвечаю. Отчим явно не в духе.

— Удивительно, — хмыкает царский охотник, после чего делает шумный глоток горячего кофе из его любимой гигантской кружки. — Полночи визжали, скакали и всё равно выспался?

— Хм, — чувствую неловкость. — С чего ты взял?

— Кровать скрипела, — бросает Степан. — Расшатал ты ее знатно. От того и вывод, что «скакал». А про «визжал», надеюсь, пояснений не надо?

— Нет. — Черт, кто же знал, что в доме отсутствует нормальная шумоизоляция…. Подождите! Это что же получается! Я уже давно с Леной провожу ночи у себя в комнате, и значит ли это, что всё это время мои родители нас прекрасно слышали?

— Что молчишь, Даня? — допытывается до меня тем временем Степан. — Постеснялся бы!

— Молчу я от растерянности, — смотрю на него внимательно. — Что-то я не помню таких упреков после того, как с Леной ночевал.

Степан еще большое угрюмится.

— С Леной вы вели себя тихо, намного тише, — выдает отчим. — Да и Лена — твоя девушка, тут сам бог велел, как говорится, совет да любовь. Ну а с Лакомкой вы перепугали даже охрану. Это я не придумал, мне посреди ночи звонили патрульные. Мать бы пожалел, Даня. Ирина всю ночь боялась, что вы там друг друга задерете.

Мда, Лакомка очень темпераментная особа. Ну а мне гордость не позволяла уступить этой блондинистой «кошке» и проиграть постельный марафон.

Не знаю, какого вывода от меня ждет отчим. Но я отношусь к услышанному сугубо прагматично.

— Значит, нужно поставить в моей комнате нормальную шумоизоляцию, — пожимаю плечами.

— Даня, — наставническим голосом произносит Степан. — Ты понимаешь, что так поступать не совсем правильно. Лакомка — иномирянин, женщина другого вида. Ты даже не знаешь, может ли она забеременеть от тебя.

— Не думаю, что она горит желанием завести ребенка, — отвечаю, вспомнив, как грустила альва по своей дочери.

— А если всё же забеременеет и родит больного малыша? — дожимает Степан. — Никто не знает, кто появится из союз альвы и человека. Ты, конечно, можешь сказать, что вы предохраняетесь. Но я не об этом, а о том, что мы ничего не знаем об альвах, — он вздыхает. — Пойми, мы все любим Лакомку. Но ее физиология нам неизвестна. Вдруг она после десятого секса с тобой сойдет с ума и откусит тебе голову, как самка богомола?

— Отец, — морщусь я. — Ты сейчас вылил на меня ведро предрассудков. Сознание Лакомки открыто мне полностью. Я помог ей вернуть человеческое обличье, я ставил ей щиты, я уже побывал в ее воспоминаниях везде где только можно. — На удивленный взгляд Степана поясняю. — Мы поселили ее у нас дома, ради безопасности всех нас пришлось пожертвовать конфиденциальностью ее личной жизни. В общем, я знаю многое о Лакомке. Уверяю, она не откусит мне голову, ребенка мы пока тоже не собираемся рожать. Волноваться не о чем.

Степан некоторое время молчит, опустив взгляд на кружку с черным, как деготь, кофе.

— Ну вы это…хотя бы потише резвитесь, ладно? — выдает отчим. — Мать вся извелась. Придумай как сделать так, чтобы мы вас не слышали. И патрульные тоже.

— Обязательно, — чувствую небольшое смущение. — Честно, не знал, что так получится. Больше подобного не повторится.

— Хорошо, — Степан отодвигает пустую чашку и встает. — А с Ириной я постараюсь поговорить, чтобы она поменяла мнение насчет вас двоих.

— Спасибо. — Действительно спасибо. Мне вот совсем не хочется говорить об этом с матерью.

Степан еще задерживается.

— Кстати, Даня, а с альвой это как… — он резко замолкает. В столовую заходит Тамара с моим завтраком.

— Что с альвой? — смотрю вопросительно на отчима, пока кухарка сервирует стол передо мной.

— Потом обсудим, — он невозмутимо отворачивается и уходит.

Я же принимаюсь за горячую яичницу. Через четверть часа, когда еду на базу, мне звонит Лена:

— Даня, а ты не общался с Антониной Павловной после того, как спас нас?

— Нет, а что такое?

— Ее нет в школе. Нам алгебру срочно заменили черчением, — взволнованно поясняет девушка. — Я ходила в учительскую, но там сказали, что до Антонины Павловны не смогли дозвониться.

— Или она не берет трубку, — добавляю.

— Скорее всего, ей стыдно, что она предстала перед нами в таком виде, — вздыхает Ленка. — Конечно, это ужасный стресс. Мы же ее ученики.

— Ладно, я разберусь, — решаю не рассусоливать. — Занимайся уроками спокойно.

— Хорошо, Даня.

Значит, мне подкинули еще работы. Так, но к Антонине Павловне я загляну после базы. Сначала дела.

До шести вечера я занимаюсь на базе. Где-то полтора часа обсуждаем с Сергеем Сивых режим дня гвардейских подразделений, а также какое необходимо оснащение. Потом по нашим выводам еще пройдется Степан — сделает уточнение, поправит что-нибудь, добавит или обрежет, учитывая финансирование.

— Тренировки, охрана, дежурство — это всё здорово, — задумываюсь. — Но сорок человек — это не шутки. Можно же использовать часть людей по боевому назначению в ближайших регионах.

— Наемничество? — хмурится Сергей. — Как мне кажется, плохая идея для будущего дворянина.

— Да нет, — отмахиваюсь. — Я про более цивильное занятие.

— Какое?

— Да вот думаю еще, — хмыкаю. — Может, поможешь, глава гвардии?

— Ну-у-у…. — чешет репу гвардеец. — В голову приходит только вооруженная охрана, обеспечение целостности, а также огневая поддержка.

— Ну мы не на Ближнем Востоке, — качаю головой. — Где здесь взять необходимость в огневой поддержке? Зверей бы ловить, да тут и без нас желающих хватает.

— Слышал, филиал царских охотников расширяют, — кивает Сергей. — Степану увеличат штат до двадцати человек.

— Ага… Слушай, а ведь в стране полно бандитизма, — замечаю. — Хватает у нас людей опаснее зверей. Еще и героин прут с юга, да и мигранты ошиваются толпами. Можно где-нибудь взять контракты, направленные против организаторов наркотрафика и нелегальной миграции? Ну и транспортировку гуманитарных грузов еще? А ну и гражданская оборона, может?

— Кхм, могу поспрашивать, — Сергей задумывается. — Есть у меня контакты в полиции и миротворческих войсках.

— Только нормально прям поспрашивай, это ведь патриотическая деятельность, — строго говорю. — Очень полезно для Царство.

— Может и так, только никто этим добровольно еще не занимался.

— Значит, стоит всем показать пример. А то у нас дворяне только о том думают, что о себе любимых заботятся, а простые люди выживают по закону джунглей. Кстати, под наши патриотические задачи можно выделить подразделение с отдельным названием, — я задумываюсь на секунду. — Да так и назовем его «Патриот». Звучит же.

Сергей лишь вздыхает:

— Ты ведь понимаешь, что контракты могут даже не окупить расходники отряда? Иначе чиновники их просто не дадут.

— Да и пускай, — я не расстраиваюсь. — В смысле расходники-то пусть окупают, иначе это совсем наглость с их стороны, а без прибыли мы обойдемся. Наша цель не заработать, а добиться боевого слаживания гвардии. Ну и заодно прибраться в нашем Царстве-государстве.

— Разве что так, — соглашается Сергей. — Дело хорошее. Постараюсь выбить что-то стоящее.

— Ну и славно. Что еще на сегодня?

После разговора с Сергеем ухожу в свою личную тренировочную комнату. Специально попросил Степана выделить себе отдельное помещение, чтобы потренировать техники Коллекции.

Легион должен расти в силе. Потому что Легион это я.

Больше часа метаю воздушные лезвия, облачаюсь в огненный доспех и пробую другие техники своих новых пленников. В конце концов выдыхаюсь и просто без сил лежу на полу. Этого состояния я и добивался. Полной усталости. Изнеможения. Утомления.

Лежу, даже пальцем не могу пошевелить. В глазах пляшут черные круги, мышцы ноют, а вокруг гуляют призраки Коллекции. То один, то другой подходит и пытается завладеть моим телом. Пси-выстрелами отгоняю надоедливых. Ошпаренные сознания с воем убегают в дальние углы комнаты и оттуда злобно зыркают.

В общем, понятно. Даже устав как собака, я в принципе могу сопротивляться своей Коллекции. Силенок хватает. Но вот вопрос — а если меня ранят? Если мне не хватит воли на псионические отпугиватели? А если мое сознание погрузят в кому? Даже думать не хочется, что в таком случае произойдет. Ничего хорошего точно. Если Коллекция завладеет телом, обладающим способностями разных магов, то это получится какой-то суперзлодей-маньяк с раздвоением личности.

— Даня, — голос Степана, перемежаемый стуком в запертую дверь. — Всё хорошо? Я слышал взрывы.

— Да, — еле-ела выдаю усталым ртом.

— Что⁈ — новый стук. — Ничего не слышно⁈ Скажи что-нибудь! Иначе я выломаю дверь!

Да твою ж налево! Нельзя тебе сюда, отчим, блин! Если увидишь следы от огня и разрезанные ветром манекены, то вся маскировка пойдет насмарку.

— Степан, уйди, — хриплю через силу.

— Не слышу! Я ломаю насчет три! Раз…!

— Степан! Уйдин НАХРЕН! — вскрикиваю я, резко выдохнув. — Я занимаюсь!

— Ладно-ладно, — тут же обиженный ропот, приглушенный дверью. — Так бы сразу и сказал!

Топот удаляющихся шагов.

Еще минут пять лежу, а когда наконец поднимаюсь и бросаю взгляд на часы, оказывается, что провалялся никаких не пять, а сорок. Ну и ладно. Какие у меня еще дела? Ах точно, Антонина Павловна. Краса моих очей, что же ты в школу не идешь? Сейчас проведаю тебя и всё узнаю. Блин, только где ты живешь? Вот точно не соврал Сергей — помощницу надо позарез.

Звоню Ленке:

— Даня, я на уроке, — тихий шепот. — Что такое?

— Скажи адрес Антонины Павловны.

— Сейчас пришлю смс.

Жду ровно минуту, и приходит сообщение: «Ритменная 7, квартира 5. Удачи♡».

Прежде чем отправиться в святая святых — жилище самой царицы чарующих изгибов — заглядываю в свой кабинет. Брызгаю на себя парфюмом, причесываюсь, даже меняю рубашку на запасную — конечно, белую с накрахмаленным воротником. И только потом отправляюсь в спальные районы. Эх, жалко еще «Майбах» не купили, но ладно, бизнес-класс «Волги» тоже сойдет.

По дороге останавливаемся у цветочного, прихватываю небольшой букетик белых роз. Выбор цветов очевиден. Красные — слишком вульгарно. А белые в самый раз. Будто ученик проведал любимую учительницу. Хотя почему «будто», хех.

Когда Никита останавливает машину у непримечательной панельки, уже вечереет. Летящей походкой залетаю в исписанный любителями народного творчества подъезд и, подойдя к квартире «пять», нажимаю звонок.

— Кто тям? — раздается из-за железной двери детский голосок.