— В «Поле чудес», значит, будем играть, — сам себе говорю я.

— Что вы сказали, лорд Данила? — поворачивается ко мне Зар.

— Да нет, ничего, — отмахиваюсь. — Реквизит просто интересный.

Я с интересом разглядываю большую рулетку для казино, но вместо привычных цифр и цветов на ней — сектора с яркими символами: костры, перекрещенные клинки, штормовые вихри, оскаленные черепа и прочие «весёлые картинки». Светское развлечение, говорите?

Дамар как раз о чём-то активно переговаривается с судьёй, то кивая, то делая выразительные жесты. Настроение у него явно приподнятое — похоже, уверен в своей победе ещё до начала.

— Лорд Данила, вы прибыли, — лыбится он, когда замечает меня. Его голос — смесь показной дружелюбности и сквозящей насмешки.

— Ага, лорд Дамар. Надеюсь, вы не потеряли моё кольцо? — отвечаю с вежливой улыбкой.

— Не думаю, что у вас есть хоть малейший шанс на победу, — бросает он с видом знатока. — Я заядлый игрок в «Поле магии». А вы, ну, откровенно говоря, полный ноунейм. Если уж быть откровенным, то удивительно будет, если вы вообще переживете игру.

— Что ж, готовьтесь удивляться, лорд, — великодушно подкидываю идею.

Хм. А название-то действительно до странного напоминает старую передачу. Только вместо стиральных машин, видимо, будут выбивать зубы.

Судья — в пышном, явно церемониальном плаще, с золотыми шнурами и высокомерной осанкой — поднимает руку и театральным жестом указывает нам на плитки у основания огромного магического круга.

— Господа лорды, прошу занять позиции, — возвещает он торжественным тоном.

Я уже собираюсь шагнуть, как Зар тихо наклоняется ко мне:

— Лорд Данила, будьте готовы защищаться.

— От чего именно, лорд Зар? — уточняю, приостановившись.

— От всего, — загадочно отзывается он, отступая в тень.

Понятно. Значит, правил мне так никто и не расскажет. Всё сам, всё сам.

Я становлюсь на одну из плиток. Дамар — напротив, на своей, и уже потирает ладони. Нас окружают маги-дроу в балахонах. Это от них нужно защищаться? А если так, то не стоит ли мне действовать первым? Всё-таки, лучшая защита — это нападение.

Судья подходит к рулетке-барабану.

— Внимание! — громко возвещает судья и с пафосом запускает вращение колеса. Также он бросает шарик, как крупье.

Металлический шарик со звоном катится по кругу, отскакивая от медных спиц, будто отбивая тревожный ритм перед бурей.

— Лорд Данила — «Огонь»! — выкрикивает судья, когда шарик замирает на секторе с пылающим костром.

— Благодарю, вы тоже ничего, — рассеянно бросаю я.

Ну и на всякий случай активирую доспех Тьмы. Как раз один из магов, стоящих в полукруге вокруг, поднимает руки и с рывком швыряет в меня струю живого пламени. Чёрные пластины складываются вокруг моего тела в долю секунды, принимая удар и погасив пламя на подлёте. Что ж, правила действительно довольно простые.

Рулетка снова в движении. Шарик звякает, прыгает — и снова останавливается.

— Лорд Дамар — «Клинки»!

Другой маг в балахоне создаёт веер стальных лезвий, и те летят в моего соперника. В тот же миг на нём вспыхивают сразу три артефакта: одна защита поглощает кинжалы, вторая искрит, третья — просто развеивает железо на подходе. Дамар — телепат, без стихийной брони, но обвешан артефактами до ушей, как магическая ёлка. Повезло ему, что в этой игре аксессуары не запрещены.

Следующий раунд. Снова моя очередь. Теперь выпадает рисунок мозга. Неужели ментальный удар? Один из магов швыряет в меня телепатическим щупом. Как я угадал! Щиты выдерживают, да и по-другому и не могло быть, хоть я и чувствую легкое давление. Телепат-дроу действительно был неплох.

Дамару выпадает какой-то булыжник, и очередной артефакт дроу блокирует летящий валун.

Затем мне везет на некротический импульс. Дар Пустотника срабатывает чётко, я поглощаю импульс. И это явно расстроило Дамара.

— Лорд! Что у вас за артефакт⁈ — требует ответа оппонент.

— А не скажу, — бросаю, за что удостаиваюсь яростного взгляда.

В то время Дамар получает лишь физические атаки — тяжёлые, но легко блокируемые артефактной бронёй. Всё слишком гладко для него. Подозрительно гладко.

И тут я замечаю: судья переглядывается с Дамаром. Почти незаметно, но я замечаю. Теперь приглядываюсь к рулетке. Хм, шарик бросается, когда едва заметная царапина на колесе оказывается в определённой позиции. Это сложнейшее мошенничество, требующее жуткой координации и постоянной тренировки. Но у судьи-дроу, живущего вечно, явно были десятки лет, чтобы отточить мастерство жулика.

Само колесо слегка замедляется именно тогда, когда это нужно. Да уж, ребятки. Ваш стол? Ну, теперь — мои правила.

Снова очередь Дамара, Я незаметно кастую под столом с рулеткой тонкую, цепкую лиану. В нужный момент она тихо, беззвучно приподнимает ножку стола на несколько миллиметров — едва-едва, но достаточно. Шарик, скатившись по изменившемуся уклону, плюхается туда, куда мне нужно: сектор «Зеленое облако». Интересно, что это.

Дамар делает полшага назад, нахмурившись.

— Отрава?.. — удивлённо, почти с паникой в голосе, спрашивает он.

Маг в окружении уже вынул из складок балахона артефакт. Из маленького флакона вырывается сжатое облако ядовито-зелёного тумана, который с шумом расползается в сторону Дамара. Запах — резкий, химически приторный, до боли знакомый. Другой маг, воздушник, реагирует мгновенно — поднимает защитный купол, чтобы яд не расползся по залу и остался строго на том пятачке, где стоит Дамар.

А тот уже кашляет, хватается за грудь и оседает на плитку. Бледнеет. Глаза слезятся.

Ох, а запах-то до боли знаком… Уисососики. Ну конечно. Эти колючие вездесущи — даже местные отравители ими пользуются.

— Ну что, лорд Дамар? Играем дальше? — спрашиваю с явным интересом, наблюдая, как тот бледнеет всё сильнее.

— Кха… Сдаюсь! Кха-кха! — сипит Дамар, ползком выбираясь с ядовитого пятачка в зону свежего воздуха.

— Лорд Данила побеждает! — объявляет судья с таким тоном, будто проглатывает кислый лимон. Без капли радости, а в голосе — обида за несбывшийся сценарий.

Ну, раз уж он проявлял такое рвение в нашей игре, думаю, Ломтик с удовольствием отблагодарит: пусть аккуратненько подбросит живого уисосика ему в карман мантии. Пусть и судья почувствует магию светского вечера.

— Лорд Данила, для новичка вы сыграли… блестяще! — с лёгким восхищением говорит Зар, наблюдая за финалом.

— Благодарю, — отвечаю с широкой улыбкой. А теперь — пора забрать призовое колечко и ловить Настюшу, пока её не утащили на чай к очередной остроухой леди. Наказывать мухлежников весело, но дома меня ждут дела поважнее.

* * *

Мы с Настей возвращаемся домой. Точнее — телепортируемся обратно с лордом Заром. И вот мы уже во дворе московской усадьбы. Портальные статуэтки — настоящее чудо. Где бы мне только раздобыть их побольше? Ладно, позже подумаю.

Зар, поправляя лацканы костюма, просит меня отойти в сторонку:

— Лорд Данила… Насчёт моей супруги. Она — дама весьма любопытная. Надеюсь, всё, что происходило в Невинске, останется между нами?

Я слегка усмехаюсь:

— Не переживайте. Леди Яриэль узнает только хорошее о вас. Хотя быть может, ей и стоит поглядеть на город, а также на Балтику и Неву.

Зар хмыкает, и в глазах его мелькает ироничная искра:

— Да-да, конечно. Кажется, она уже загорелась. Думаю, ей будет интересно пообщаться и с вашими жёнами.

— Они, конечно же, будут только рады, — киваю я. И это чистая правда. Девочки у меня общительные… Ну, почти все.

Лорд Зар телепортируется обратно в Невинск. Хм. И чего он так стесняется рассказывать своей супруге о девочках Гересы? Она же дроу — для них такие развлечения давно в порядке вещей. Странный он всё-таки, этот Зар… подозрительно целомудренный для своего народа.

Настя, поблагодарив меня за вечер пылким поцелуем, отправляется спать, а я первым делом направляюсь к Лакомке. Чувствую — она уже ждёт. Вся в нетерпении, словно вибрирует на ментальном уровне.

И точно — встречает меня в своём кабинете, устроившись на диване. В лёгком платье, едва держащемся на плечах, открывающем загорелую кожу, изящные ключицы и длинные, соблазнительно вытянутые ноги.

— Ну как прошло у Багрового Властелина, мелиндо? — мурлычет она.

— Встретился с лордом из анклава, хотя ты уже знаешь, — говорю, усаживаясь рядом. Она тут же запрыгивает ко мне на колени, обвивает, прижимается тугой грудью, заглядывая в глаза с жадным внимание. — Твой бывший жених явно хочет вернуться, — продолжаю. — Не открыто, но чувствуется — готов. Хотя пока они все под вассалитетом Багрового Властелина, без сложностей точно не обойдётся. Впрочем, всё это решаемо. Багровый произвёл впечатление того, кто умеет считать выгоду и готов идти на сделки, если они ему интересны.

Лакомка вся загорается.

— Если ты присоединишь анклав, мелиндо, — произносит она взволнованно, — тогда никто уже не сможет оспорить твоё право стать нашим королём. Феанору придётся просто-напросто смириться. Проглотит свою гордость, хочет он того или нет.

— Мы с Феанором пока ещё не провели поединок, — замечаю. — Но, видимо, придётся. Жалко, конечно, терять Воителя, хотя может он все-таки включит голову.

— Это вряд ли, мелиндо, — грустно улыбается Лакомка. — Он слишком гордый. Ему было обидно ещё тогда, когда мой отец стал королём. Всегда завидовал ему. Он с детства не умел проигрывать.

— Значит, ему не повезло, — я перевожу тему. — Я переслал тебе весь наш диалог с Багровым насчёт Молодильного сада. Что скажешь? Возьмёшься?

Лакомка тут же прижимается ко мне плотнее, глаза сверкают:

— Возьмусь ли, Мелиндо? Да Модолильный сад — это восьмое чудо света! О нём столько легенд ходит! Боги, любой друид в нашем мире только мечтать может о прикосновении к такому месту, а мне, которая и год не владеет даром Друидизма, выпала такая честь! Багровый сделал тебе предложение века! Вот вышла за тебя замуж — и блага посыпались одно за другим!

— Ну вот и отлично, — киваю, обнимая её. — Как закончишь с реабилитацией альвов — сразу займёмся садоводством. А как там Олежек? Хочу его проведать.

— Проведаем вместе, — улыбается она и, не теряя времени, перекидывает ногу через меня, легко, как танцовщица. — Но сначала… удели немного внимания своей главной жене. Я соскучилась.

Что ж, справедливо. Уделяю. И не «немного» — с лихвой.

После того как выполняю супружеский долг и заглядываю к спящему Олежеку — дышит ровно, спокоен, пусть отдыхает — в голове вспыхивает ментальный отклик. Привет от Маши. Моя невеста не спит и очень взволнована:

— Даня, меня Паскевич пригласил на какой-то склад. Сказал, что и тебя тоже позовёт. Хочет передать нам с тобой аномальное мясо в подарок и как извинение.

Мясо? Подарок?

— Хорошо, Маш, — отвечаю спокойно. — Послушаю, что он скажет. А ты ложись спать, не переживай.

— Да я и не волнуюсь. Ты же всё равно пойдёшь со мной, если что. Спокойной ночи, Даня!

Связь обрывается, а я морщусь.

Мои перепончатые пальцы! Опять Паскевич что-то мутит. И, конечно, начал с Маши — знал, кого тронуть первым, чтобы зацепить моё внимание. Демон всё-таки, умеет играть на нервах.

Ну что ж. Подождём. Мне не впервой. А вот он зря это всё затеял.

* * *

Одна из заброшенных деревушек, Междуречье

— Ну и зачем вы позвали меня в эту глушь, человечишки? — презрительно бросил Феанор, скользя презрительным взглядом по стенам старого строения. Потолок был проржавлен дождями, в углу висели паутины. Деревня давно была покинута после того, как здесь прокатилась волна гулей.

Напротив, у сырой кирпичной стены, выстроились люди Семибоярщины. Адъютант — типичный выхоленный пижон — стоял в окружении пятерых Воинов в камуфляже. Сам адъютант, судя по плотности энергофона, был магом ранга Мастер первого уровня.

— Семибоярщина хочет предложить вам союз, лорд Феанор, — проговорил он с натянутой вежливостью. — Против общего врага.

Феанор нахмурился. Его серебряные волосы чуть колыхнулись в порыве сквозняка, прошедшего через сломанные ставни.

— Против какого врага, по-вашему? Здесь все и так воюют с гулями. И вроде как не без успеха.

— Речь не о гулях, — ровно ответил адъютант, даже не моргнув. — Мы говорим о графе Даниле Вещем-Филине. Вы стремитесь стать королём альвов. А он стремится лишить вас этого титула, превратив альвов в придаток своей гвардии. Разве это справедливо? Мой господин полностью понимает несправедливость такого отношения к вам и готов протянуть руку помощи.

Феанор резко поднял взгляд.

— Интересно-то как… — протянул Воитель. — У нас, выходит, завёлся предатель? Откуда тебе, грязнолицему, известно, что обсуждается среди моих соратников?

— Никакого предательства, — пожал плечами адъютант. — Просто в одном из лесов, где вы вели разговоры с вашими сородичами, кто-то «случайно» забыл пару десятков подслушивающих устройств. Мы всё слышали. Слово в слово. А потом ведь именно вы откликнулись на наше письмо, доставленное голубем, и сами пришли на место встречи.

— Вот как, — произнёс Феанор равнодушно. — Предателя нет. Это радует.

— Так каков ваш ответ? — адъютант сделал шаг вперёд, рассчитывая на торг. — Наш с вами союз взаимовыгоден. Вы ведь хотите уничтожить Филинова…

Феанор медленно подошёл к двери, коснулся рукой потрескавшегося косяка, словно проверяя текстуру старого дерева.

— Вот мой ответ, человечишка.

Огонь в его ладони вспыхнул мгновенно, вырываясь наружу с глухим треском, как будто вскрыли древний вулкан. Из жара и магмы сформировался изогнутый клинок, чья поверхность переливалась расплавленным базальтом. В тот же миг по телу альва с шипением расползлись пласты стихийной брони. Камень и пламя сплетались в органическую защиту.

Домик осветился алым заревом. Адъютант, до этого державшийся спокойно, в страхе дернулся назад. За спиной Воины сдвинулись в боевое построение.

— Что вы делаете! Это ведь Филинов хочет отобрать у вас престол! — срывается адъютант, уже почти с отчаянием в голосе.

Феанор смеется сквозь вулканический шлем:

— Даже если и так — это вопрос между мной и Филиновым. И только. Филинов, как бы он меня ни бесли, действует открыто, по чести. В отличие от вас, шакалы в человеческой коже. Вы всерьёз рассчитывали, что я предам свою честь ради кресла? У нас, альвов, длинные уши, а у тебя слишком длинный нос, человечишка! Его стоит укоротить!

Он делает шаг вперёд, и пламя струится по доспехам.

— Мне не корона нужна, — продолжает Феанор, — мне нужна честь. И если Филинов окажется достойнее — а у него, признаю, есть все шансы — пусть будет так. Тогда он и станет королём.

Он оскаливается.

— А вы тоже получите то, чего заслуживаете! — и Воитель взмахивает клинком из магмы.

Финрод и Галадриэль гуляли по лесу, у парочки был выходной. Они шли вдоль лесной опушки в поисках вкусной дикой ежевики. Недалеко, за низкими холмами, лежала заброшенная деревня — полуразрушенная, с провалившимися крышами. С тех пор как в округе зачистили гулей, никто из живых пока туда не возвращался. А теперь деревня вновь ожила — но не жизнью, а боем. Оттуда доносились истошные крики, хриплые вопли, порой совсем не человеческие, а из одного из домов то и дело вырывались вспышки огня, озаряя закатное небо багровыми бликами.

Финрод остановился, нахмурился, повернувшись в сторону деревни.

— Кажется, я слышал крик Феанора… — протянул он и хмыкнул. — Интересно, кого он там сейчас гробит?

Галадриэль даже не обернулась.

— Наверное, гулей нашел, — произнесла она с равнодушием. — Феанору всегда лишь бы подраться, даже в выходной.

Финрод прислушался:

— Не похоже на гулей с их нечленораздельными рычаниями. А тут словно бы кто-то матерится или молится.

Галадриэль пожала плечами так, словно спорить было лень. Её походка оставалась такой же безмятежной, несмотря на грохот где-то рядом.

— О, смотри — ежевика! — с удивительной живостью воскликнула она, и с грацией хищницы прыгнула к кустам с тёмными, спелыми ягодами и была таковой.

Финрод тяжело вздохнул, пожал плечами и, махнув рукой в сторону деревни, последовал за своей гарцующей невестой.

* * *

Долго ждать приглашения не пришлось. Едва я закончил разговор с Машей, как тут же зазвонил телефон. На экране высветилось: Дмитрий Паскевич. С самого первого моего появления в Первопрестольной, Димка всегда завидовал мне, и пофиг что он княжич, а я был простолюдин. Хотя, строго говоря, сейчас звонил не сам Димка, а Тёмный Попутчик.

— Данила Степанович, — начал он бархатным голосом, — я бы хотел компенсировать те неприятные годы, что доставил тебе и Маше. Потому и решил вручить вам самый ценный дар, который только может преподнести дворянин. Аномальное мясо. В большом объёме. Оно досталось мне за огромную цену, но для вас — бесплатно. Это мой свадебный подарок.

— Извините, Дмитрий Степанович, — перебиваю его, — но после того, как главное блюдо на вашем банкете внезапно ожило, а затем к столу присоединилось стадо закопанных зверей, как вы себе это вообще представляете?

Ну а что? По логике вещей я, конечно, должен сейчас возмутиться.

— Не волнуйтесь, Данила Степанович. Я понимаю ваши переживания. Мясо будет не нашего рода. Я договорился о выкупе контейнера у Семибоярщины. Чистое мясо скорпионусов. Очень редкое, элитное, бесспорно ценное. Вы оцените. И, прошу, не беспокойтесь. Это их склад, не наш. Уж бояре-то обеспечат безопасность на высшем уровне. Вам не о чем тревожиться, даже если, ну, во мне вы сомневаетесь.

— Как можно, Дмитрий Степанович! — тоже играю в этот обмен любезностями. — Вы же мне такой подарок готовите, а я тут беру и подозреваю? Не дождетесь! И подарок, конечно, заберу! А можно без Маши прийти?

— Нет! — резко срывается он, а потом почти сразу пытается сгладить: — Это ведь подарок для вас обоих. Молодожёны же.

Ага, конечно. Астральный гадёныш явно хочет насолить не только мне, но и княжне, которая им когда-то откровенно брезговала.

Я соглашаюсь, и мы прощаемся. Хотел было заняться наконец изучением трофейного кольца, да спустя пару минут звонит уже князь Морозов.

— Данила, — без всяких прелюдий начинает он. — Я слышал про Паскевича. Я не могу отпустить Машу к этому чертовому Демону.

— А кто это вам сказал, что княжич — Демон, Юрий Михайлович?

— Да это уже всем известно! — взрывается Морозов.

Я приподнимаю бровь.

— Надеюсь, всем, кроме самого Паскевича?

— Ну это просто выражение, — тут же замялся князь, кашлянул. — Конечно, «не всем». Сам я узнал от Владислав Владимировича. А как ты думаешь, Данила, как я могу отпустить свою единственную дочь, зная такое?

— Под мою ответственность, Юрий Михайлович, — заверяю. — С Машей ничего не случится. Обещаю. Нам нужно, чтобы Паскевич ничего не заподозрил. Мы с Машей просто сходим на склад, сыграем в заинтересованных. Только и всего.

Князь молчит пару секунд.

— Как тебе откажешь, Данила? Это твоя невеста, твоя будущая жена. Я тебе верю, но ты меня знаешь. Если что — я сам лично подморожу задницу этому Демону.

Я не могу не усмехнуться:

— Да нет, до этого не дойдёт. Думаю, мы управимся без ледяных демонских задниц. По моей задумке, в конце концов от него даже астральной пыли не останется.

А спустя пару часов у меня в гостях появляется Захар Русланович Трубецкой — брат самого главы боярского рода. Пришёл с конкретной целью: выкупить меч своего племянника, Кирилла Руслановича. Того самого, что совсем недавно с треском проиграл мне дуэль.

Меч потом заботливо притащил Гришка, я его забросил в угол и уже успел подзабыть. Но сейчас, в свете недавнего приглашения от Паскевича, этот трофей может очень даже пригодиться.

— Слышал, — замечаю после приветствия, — что Кирилл Русланович уехал на Южные острова. Неужели ему понадобился отпуск после нашей с ним встречи?

Трубецкой хмурится.

— Не будем тянуть кота за яйца, Данила Степанович. Уехал и уехал Кирилл, какая разница? Сколько вы хотите за меч?

— Деньги мне не нужны, Захар Русланович, — произношу вежливо,. — Мне нужны миномёты. Современные. Последней модификации.

— Сколько? — коротко и хмуро спрашивает он.

— Сорок.

Захар Трубецкой едва не вскипает:

— Сорок⁈ Вы хотите нас разорить⁈ За какой-то меч получить целый миномётный батальон⁈

— Не получить. Лучше оставьте их себе, — пожимаю плечами.

— Данила Степанович, честно говоря, я вас уже совсем не понимаю, — Трубецкой устало потирает лоб, и весь его пыл испаряется, будто и не было.

Я развожу руками:

— Эти миномёты, Захар Русланович, вам пригодятся. И вашему роду, и вашему войску. Поэтому можете их оставить. Но при одном простом условии — они будут участвовать в атаке на Южную Обитель в Антарктике. Как и ваша гвардия.

Трубецкой моргает в удивлении.

— Подождите… — медленно начинает он догонять. — То есть вы хотите, чтобы в качестве выкупа за меч моего не слишком блистательного племянника мы вооружили собственную армию?

— Именно так, — спокойно киваю. — Но это ещё не всё. Мне нужно, чтобы весь личный состав охраны на складе «Звериный» в Москве, который вы делите с Годуновыми и Воробьёвыми, на одни сутки подчинялся исключительно моим приказам. И не волнуйтесь — склад грабить я не буду, мне нужен только персонал.

Трубецкой едва сдерживает гримасу, скривившись, будто проглотил что-то кислое.

— Данила Степанович, вы же сами сказали, что склад не только наш! — возражает он. — А Годуновы и Воробьёвы никогда на это не согласятся. Это же абсурд!

— Захар Русланович, с ними-то как раз не будет проблем, — уверенно говорю. — Главное — ваше слово. А всё остальное я улажу.

Воробьёвы мне уже должны. А Годунов меня побаивается.

Он молчит. Задумывается. Потом нехотя выдыхает:

— Ладно. На один день. Полное право, — бросает он подозрительно, не понимая зачем мне это вообще надо.

— Благодарю, — спокойно киваю.

Он уходит, тяжело ступая. На лице — напряжённое раздумье. Трубецкой явно чувствует: слишком легко отделался. И именно это его пугает. Он просто не может понять, где прокололся. Неужели телепат, известный своей многослойной игрой, действительно запросил всего лишь вооружение чужого войска да охрану склада на сутки — в обмен на фамильный меч? Слишком мало и оттого особенно тревожно.

А я, посмеявшись над боярским братом, тут же мысленно связываюсь с Леной:

— Зайди ко мне, пожалуйста.

И уже через пару минут она появляется в кабинете. А через пару секунд — оказывается у меня на коленях.

— Свяжись с Воробьёвыми и Годуновыми, — передаю ей по мыслеречи конкретику вопроса. — Мне нужно полное содействие охраны на московском складе «Звериный».

— Поняла, Даня. Всё сделаю, — мягко отвечает она.

Я обнимаю её за талию — и она тут же, не сдержавшись, целует меня на радостях. Улыбка у неё в этот момент такая, будто она готова снести всех заупрямившихся бояр вихрем стали — просто потому что может. Лена, конечно, лапочка, но не стоит забывать: она ещё и Мастер-магнетик.

Вскоре снова оставшись один, я набираю Красного Влада.

— Владислав Владимирович, у меня завтра встреча с княжичем Паскевичем. На «Зверином» складе, на территории Семибоярщины. Он хочет сделать мне подарок на свадьбу и извиниться.

— На Семибоярщине? — удивляется он. — Мы уже проверили все государственные склады — ни одной пробуждённой туши. Там всё под контролем. Но мы не касались складов, которые во владении дворян. Хочешь, Данила, направим туда спецгруппу некромантов, зачистим всё заранее?

— Не нужно, — отказываюсь. — Наоборот. Я хочу устроить Демону представление. Проверить, на что он ещё способен, кроме телепатии и некромантских фокусов.

Красный Влад переживает.

— Знаю, ты умный парень и Демонов видел, наверно, побольше меня, но все же замечу: с огнём играешь, Данила.

— Не волнуйтесь, Владислав Владимирович. Больше всех достанется не мне.

Ночью мы с Ледзором отправляемся на вылазку к складу «Звериный». Всё по-тихому, без предупреждения. Да, Семибоярщина выдала мне официальное разрешение, и местной гвардии велено слушаться каждого моего слова… Но я слишком хорошо знаю, как работают бояре. Их согласие всегда чем-то пахнет. Чаще всего — подставой. А я предпочитаю, чтобы мои сюрпризы оставались сюрпризами.

Мы прокрадываемся незаметно. Оба скрыты ментальной невидимостью, а сверху я дополнительно расстилаю Покров Тьмы. Ледзор ступает бесшумно, несмотря на свой рост и массу — старый северянин умеет скользить, когда надо. Хо-хо-холод, как он говорит.

Проникновение проходит без сучка и зазоринки. Ни сигналок, ни охраны. В главном ангаре — чертова дюжина морозных контейнеров. Огромные грузовые блоки с холодильными системами.

Ледзор оглядывается, почесывает свою белую бороду, и хмуро бросает:

— Что дальше, граф?

— Осматриваем контейнеры, — бросаю задумчиво. — Все тринадцать. Надо понять, с чем будем иметь дело.

Контейнеры открываются один за другим. Внутри — разделанные туши, без шкуры, многие без внутренних органов. Даже в таком виде туши всё ещё представляют угрозу. Достаточно одного некроманта — и ангар превратится в бойню.

Большинство партий — чистые. Магически нейтральны. Не привязаны ни к одному некроманту. Но а вот шестой контейнер с сюрпризом: сорок огромных скорпионусов уже привязаны. Между ними и некромантом уже оформлена устойчивая магическая связь. Туши подцеплены к цепи. И разорвать её невозможно — только хозяин может отпустить поводок. А я догадываюсь, кто этот хозяин.

— Значит, вот как он хочет сыграть, — прикидываю, глядя на замороженные туши. — Завтра приведёт нас с Машей сюда и поднимет туши прямо перед нами.

Я провожу рукой по панцирю ближайшего скорпионуса. Прочный, зараза, и туша еще не разделана.

Ледзор прищуривается.

— Что-то я не пойму, нафига Демон это затеял? Неужели эти замороженные котлеты и правда могут тебя убить, граф? Ты же Грандмастер.

Я качаю головой.

— Не во мне дело. Цель — Мария Юрьевна. Паскевич хочет, чтобы убили её. А моё душевное равновесие окончательно поехало следом — видим, так он мыслит. Он и на банкете прицеливался в неё — не в меня.

— И что будем делать, граф? — хмуро спрашивает Ледзор.

— В тринадцатом контейнере тоже скорпионусы, — задумчиво бросаю. — Там туши чистые, без некромантской привязки. Я смогу их привязать сам.

Одиннадцатипалый достаёт из кармана массивную отвёртку и указывает на табличку с цифрой «6», прибитую к двери.

— Могу номер поменять. Как на стадионе — раз, и шестой стал тринадцатым.

Я качаю головой.

— Не сработает. Контейнеры тут стоят строго в порядке. Паскевич, скорее всего, уже был здесь. Привязку-то он как-то оформил. Он точно запомнил расположение. Если шестой вдруг окажется в другом углу — сразу насторожится.

— Тогда перетаскиваем контейнеры целиком? — серьёзно спрашивает Ледзор. — Несколько тонн каждый. Вдвоём осилим.

Я усмехаюсь.

— Не будем устраивать перепланировку склада. Просто поменяем содержимое контейнеров. Перетащим скорпионусов из шестого в тринадцатый. А из тринадцатого — сюда.

— А-а-а… хо-хо, — довольно гудит Ледзор. — И правда, решение.

Мы приступаем к работе. Накрыв нас Тьмой, я создаю в пространстве приглушённую зону — звук поглощается, шаги не слышны, металл не гремит.

Сорок туш скорпионусов мы перетаскиваем из шестого контейнера в тринадцатый. Потом — наоборот. Из тринадцатого — нейтральные туши — в шестой

Я накладываю свой поводок. Теперь эти мёртвые скорпионусы подчиняются только мне. Затем иду дальше — методично, контейнер за контейнером. Один за другим — двенадцать камер с тушами, и все получают мою привязку.

Теперь они мои. Цепь замкнута, и никто другой не перехватит контроль. Здесь не как в телепатии, где сильный может отнять контроль у слабого. В некромантии всё иначе: если ты первый — ты хозяин.

Тринадцатый контейнер — именно тот, в котором теперь лежит «подарок» от Паскевича. Не проблема. Сегодня же отдам приказ охране склада — пусть вывезут эти туши подальше, чтобы не портили завтра веселье. Ну и кстати, сегодня Димке должно прийти письмецо для тонуса.

* * *

Дмитрий Паскевич, вернее Темный Попутчик, стоит у окна, неторопливо попивая вино. Всё-таки человеческие удовольствия по-прежнему приходятся по вкусу — особенно после столетий заточения в лампе, на далёком острове.

Паскевич улыбается уголками губ. Ловко получилось. Пробрался на склад, без шума, без следов. Шестой контейнер — именно тот, где хранились скорпионусы — теперь под его контролем. Он оформил привязку. А значит, уже завтраФилинов получит сюрприз.

Паскевич не собирается убивать его. Нет. Мальчишка ещё пригодится. Неуравновешенные головы легко поддаются манипуляциям, а Паскевичу нужен именно такой Данила — сломанный. И потому он выбрал жертву.

— Да, — шепчет он, глядя в вино. — Убью Машку.

Это будет особенно приятно. Потому что она когда-то посмела отказать Дмитрию Паскевичу. Потому что она выбрала другого. И Тёмный Попутчик — тот, кто живёт теперь внутри, с этим полностью согласен. Убить именно княжну Морозову, а не одну из других жён Данилы.

Дверь открывается. На пороге появляется его секретарша, немного сонная:

— Дмитрий Степанович, вам открытка пришла. От Филинова, вроде.

— Открытка? — хмурится Паскевич, подходя ближе.

Он берёт конверт, вскрывает бумагу. И взрывается проклятиями.

На глянцевой бумаге — снимок. Данила, в парадном костюме, рядом с Машей Морозовой, оба улыбаются. На самой открытке текст:

"Дорогой Дмитрий Степанович!

Приглашаем тебя на свадьбу Марии Юрьевны Морозовой и Данилы Степановича Вещего-Филинова.

Вот тебе фото на память — чтобы порадоваться за нас!"

Паскевич орет. Бокал летит в стену, разбивается с хрустальным звоном.