Усадьба Мстиславских, Москва

— Вы опознали тело? — раздраженно произнёс Борис Семёнович, глава рода Мстиславских. Авиарий обернулся катастрофой, а ведь планировалось заключить выгодные контракты.

— Там нечего опознавать, — поморщился Игорь Семёнович, брат главы. — Высота падения — километр, может, больше. Стихийный доспех Воина не мог пережить такого. Герман просто рассыпался.

— Вот же кретин, — Борис выдохнул это не как оскорбление, а как приговор. Пальцы у него сжались в кулаки, кожа побелела от напряжения. — И это мой сын! Какая срамота. Позор на весь род. Воздушник-боярин… — он почти прошипел последнее слово, — и не смог приземлиться на парашюте!

— У его кресла не было парашюта, — напомнил Игорь, глядя на гардину.

— Какая, к лешему, теперь разница? — Борис резко подался вперёд, со скрипом опираясь на стол. — Катапультировался — всё, обязан был выжить. Был там парашют или не был — никого не волнует! Ты видел сводки? «Провал Мстиславских», «Воздушник разбился на своем самолете»… Его смерть — это публичный плевок в дело семьи! И почему, мать его, не было парашюта⁈

— Мы допросили ремонтника, — Игорь выпрямился. — Герман сам отдал приказ снять, правда, только у кресла второго пилота. Хотел устроить аварию Филинову, а сам планировал катапультироваться первым, чтобы кресло Филинова ушло без страховки. Ремонтник, идиот, похоже, не понял поручение и снял парашюты с обоих кресел.

— Герман даже не смог найти нормального исполнителя. Хвосты подчистили? — спросил Борис после паузы.

— Подчистили, конечно. Ремонтника устранили, — Игорь пожал плечами. — Тело не найдут.

Борис закрыл глаза.

— Всё это ничего не решает, — наконец вздохнул он. — Чёртовы телепаты… У Филинова осталась память. Герман в открытую угрожал ему — а это значит, что граф Данила может вытащить это воспоминание, когда захочет. И раздавить нас, как вшей.

— Придётся откупаться, — без тени эмоций произнёс Игорь, будто обсуждал рынок зерна. — Я пообещал ему десять «Мстя». Это, если подумать, недорого за сохранение боярского рода.

Брови Бориса медленно поползли вверх.

— Десять?.. — протянул он, не веря. — Мы десятью самолетиками не отделаемся. Ты, правда, думаешь, Филинов забудет, как мой сын хотел его убить? Ты хоть понимаешь, КТО такой Филинов? — Борис встал, навис над братом. — Он уже гонку в Междуречье, считай, выиграл. Он не забудет. Он всё записывает в своей телепатской голове. Нет, мы не можем так это оставить, Игорёша.

— Что ты предлагаешь, Боря? — Игорь поднял взгляд.

Боярин сурово посмотрел на него.

— То, что должны сделать настоящие бояре, — Борис Семенович выдохнул. — Заплатить — щедро, вот что! Так, чтобы у Филинова рука задрожала от того, сколько он берёт. Чтобы ему стало неловко вспоминать. Чтобы он, может, даже сам сжёг эти воспоминания и забыл. Авось — простит.

* * *

На следующее утро после авиавыставки я просыпаюсь неожиданно бодрым. Тело немного ноет — особенно плечи и спина, вчерашнее пилотирование даёт о себе знать. Всё-таки удержать самолет без двигателя — это хорошая тренировка. Но вот настроение хорошее.

Из спальни выхожу в столовую, и тут же ловлю волну уюта. За столом уже сидят мои. Жёны, сестра Катя с королевой Алирой, даже Гепара подтянулась — в своей любимой синей рубашке, не застёгнутой на одну верхнюю пуговицу. На полу, развалившись как танк, Шархан жадно лакает молоко из миски, при этом умудряясь передразнивать домашних.

Запах жареных тостов, свежемолотого кофе и карамелизированных груш. Болтаем о пустяках, девушки вспоминают вчерашний день, особенно мое приземление.

После завтрака ухожу в комнату для медитаций. Хотелось бы сказать, что я достиг состояния дзен, слился с Астралом и сходу постиг всю астральную материализацию, но нет. Сел, сосредоточился, восстановил потоки — и хватит. Ну и немного поизучал материализацию. Всё мечтаю поднять в реальности свой Бастион с башнями и крепостными стенами. Чтобы рядом с Невским замком стоял, как старший брат. Или лучше в Междуречье поставить? Или в Боевом материке? Хм, ладно, еще придумаю. На такое все равно нужно время. Много времени.

Открываю глаза, тянусь за телефоном. Пора звонить старому другу Антоше.

— Антон Валерьевич, привет! Надеюсь, не помешаю?

— Данила, да ты что! — голос у него тёплый, живой. — Сто лет не слышались. Как ты?

— Да нормально. Слушай, у вас же, помнится, в роду есть лётная школа?

— Есть, конечно. А что, интересуешься?

— Думаю, может, мою избранницу туда записать. Научить пилотировать, ну, по базовой программе.

На том конце повисает короткая пауза.

— Что еще за избранница… а, понял, ты имеешь в виду наложницу?

Я закатываю глаза. В который уже раз. Мы с Гепарой вообще-то лишь единожды целовались.

— Не совсем. Вернее, совсем не наложница. Всё сложнее, — бурчу.

— А, ясно, — смеётся Антон. — Без проблем. Всё устроим. Сегодня же отправлю заявку в школу.

Он немного замолкает, голос становится тише, почти извиняющимся:

— Слушай, Даня, а ты извини за наших дальних родственников. Ну, тех самых…

— Ты про бояр Шереметьевых? — я хмыкаю. — Забей, Антон. Я прекрасно понимаю: бояре Шереметьевы и графы Шереметьевы — это, прости господи, два разных биологических вида.

— Вот и отлично, — с облегчением выдыхает он. — Фамилия одна, а мозги — ну, у кого как. Ладно, Даня, ты сам-то как-нибудь заходи. У меня тут и Исабель скучает, давно тебя не видела.

— Обязательно как-нибудь загляну, Антоха, — обещаю.

В этот момент в комнату заглядывает Камила. У неё на лице — тот самый взгляд «срочно, но без паники».

— Даня, Мстиславские приехали, — сообщает брюнетка.

Бросаю взгляд на часы. Самое то. Эти бояре должны были подкатить как раз сейчас — с покаянием, извинениями, по логике.

Направляюсь в гостиную. Там уже собрались все домашние: мои жёны, сестра, Алира, Гепара, даже Олежек. Лакомка сидит с малышом на руках, мягко покачивая. Сегодня у Олежки нет рожек. Значит, можно рассчитывать, что Мстиславских не хватит инфаркт.

В гостиную они входят без лишних церемоний. Первым сам боярин Борис Семёнович Мстиславский. За ним полушагом позади — Игорь, брат, сутулый, с поникшей спиной.

Я встаю и жду. Пусть сами подходят. Это мой дом, а они те еще косячники.

Борис останавливается передо мной и без прелюдий произносит:

— Данила Степанович, я хочу принести извинения за поступок моего сына. Это был глупый, бесстыдный и недопустимый шаг. Он действовал по собственной инициативе. Род Мстиславских никогда не санкционировал попыток покушения на вашу жизнь.

— Это приятно слышать, Борис Семёнович, — киваю. Спокойно, без особого выражения, скорее из вежливости.

Борис продолжает:

— В качестве компенсации мы хотим передать вам следующее: двадцать монопланов «Мстя» — в полной комплектации, с гарантией на обслуживание.

Он протягивает мне папку. Я принимаю её, не торопясь.

— А также, — добавляет он, — ряд предприятий в Междуречье. В основном — логистика, мастерские. Думаем, это вам может пригодиться.

Вот это уже интереснее. Открываю вторую папку. Листаю. Логистические фирмы, ремонтные цеха, цепочки поставок… И всё это как раз под те два завода, которые я недавно получил через векселя — рыбный и лесной, доставшиеся от Германа Мстиславского еще на Южном острове. То есть эти предприятия напрямую обслуживали те два крупных завода. Хм. Неплохие откупные.

Я переворачиваю пару страниц. Уголки губ чуть дёргаются. Да, эти активы будут однозначно полезны.

— Конечно, Борис Семёнович, — говорю наконец. Спокойно, ровно. — Рад, что вы так чётко обозначили свою позицию. Очень конкретно. Я не держу на вас зла. И, — добавляю чуть мягче, — я ценю, что вы пришли лично. Это многое значит.

Борис Семёнович облегчённо выдыхает:

— Ну и слава Богу, Данила Степанович.

Поклон, кивок, и всё. Официальная часть закончена. Мстиславские разворачиваются и уходят — будто их сюда занесло ветром, и теперь этот ветер уносит их обратно.

Я мысленно вычеркиваю их из списка активных раздражителей. На кресле поворачивается королева Алира. Златая коса ложится ей на грудь, теща с привычной грацией перекидывает её за спину. Мать Лакомки всё больше увлекается традиционными причёсками — почти по-русски смотрится, хоть и с эльфийским профилем.

— И ты его, лорд, простил? — голос у неё удивлённый.

Лакомка бросает на мать взгляд поверх головы Олежека, которого укачивает:

— Мама. Что за тон?

— А что такого? — пожимает плечами Алира. — Я просто удивлена.

— Да, простил, Ваше Высочество, — отвечаю я, пожав плечами.

Светка хмыкает сбоку:

— А что там в списке, Даня? Когда ты его глянул — ухмыльнулся как кот, что сметану стянул.

Я киваю, хлопая рукой по папке.

— Комплекс предприятий. Те, что обслуживают рыбный и лесной заводы. Те самые, что мне достались от младшего Мстиславского, пусть земля ему будет прахом.

— То есть они только что официально признали, что эти заводы — твои? — уточняет Лена.

— Ага. Герман их проиграл, передал векселя мне. А теперь старшие Мстиславские эти векселя подтвердили, по сути. Перед моими жёнами, сестрой, избранницей, даже кошкой. Всё. Закрыто.

— Даже кошкой, — обиженным тоном повторяет Шархан, примостивший здоровенный зад на тумбе в углу.

— Сильно, брат, — произносит Катя уважительно.

— И по-мещански, — качает головой Алира.

Я поворачиваюсь к теще. Говорю спокойно, без раздражения:

— Ваше Высочество, а разве честь — это всегда месть? По-моему, честь — это когда ты способен поставить интересы рода выше эмоций. Вы уже, кажется, ощутили на себе выгоду от моего подхода.

— Хм, я… — Она замолкает. Та самая пауза, когда в голове вдруг что-то щёлкает — сбой в привычной логике.

И правда: альвы спасены, дочери — живы, сама Алира— цела, здорова, в безопасности. И всё это благодаря моим, как она выразилась, «мещанским» решениям.

Я не давлю. Просто заканчиваю:

— Старшие Мстиславские напрямую виноваты лишь косвенно. Да, воспитали сына-идиота. Да, не проследили. Но это не повод уничтожать весь род. У нас в Царстве, если кто-то устраивает подобное без санкции — его самого пристрелят, как бешеного пса. И дворяне, и Царь будут только благодарны.

Алира больше не отвечает. Но весь остаток дня ходит молчаливая, с каким-то внутренним диалогом на точеном лице. Когда вечером пересекаемся в коридоре, она проходит мимо не сказав ни слова. Даже взгляд не поднимает. А вот коса у неё перевязана новой лентой. Красной. Может, и это — знак какой-то.

Я не вмешиваюсь. У тещи явно на лице написано, что ей нужно всё переварить. Пускай. У меня своих дел по горло.

Передаю бумаги по новым активам курьеру от Киры Пауковой. Пускай некромантка займётся: назначит юристов, подберёт менеджеров, интегрирует предприятия в родовую структуру. Конечно, она будет немножко в шоке.

И уже через пять минут уже поступает звонок.

— Ты заводы с деревьев срываешь, что ли, Даня⁈ — удивляется гендир в трубку. — Опять⁈ Ты мне неделю назад говорил, что всё, хватит, остановился, а теперь…

— Кира, дыши, — говорю с улыбкой. — Зато пригодится твоя резервная команда управленцев. У тебя же есть нужные люди?

— Есть, конечно, — бурчит она. — Я просто хотела поругаться. Пять минут дай мне на стресс, и примусь за работу.

— Разрешаю, — усмехаюсь. — Даже десять.

Ближе к вечеру, уже когда я кумекаю у себя в кабинете над всяким, да и просто немного дремлю, в дверь тихо стучат.

— Входите, — говорю, не поднимаясь.

Алира входит с прямой спиной и лёгкой нерешительностью в движениях — странное сочетание. Останавливается напротив, скрещивает руки на груди.

— Лорд Данила, — начинает официальным тоном. — Я хочу забронировать ресторан. Только для нас двоих. Сегодня вечером. Мне нужно с вами поговорить.

Я вскидываю бровь.

— Не проблема, мама, — улыбаюсь. — Дел, конечно, выше крыши, но для вас — выкрою пару часов. Мне организовать?

— Лучше я сама, — тут же отвечает.

— Отлично, — киваю. — Так даже правильнее, — на ее недоуменны взгляд поясняю. — Тот кто назначает встречу, обычно и бронирует.

— Спасибо, учту, — благодарная улыбка.

Я прекрасно понимаю, зачем она хочет организовать всё сама. Так она пытается вжиться в новый мир и освоиться в нем.

И вот, вечер. Мы сидим вдвоём в ресторане «Синие очи».

Алира выглядит впечатляюще. Обтягивающее синее коктейльное платье подчёркивает её идеальную фигуру. Невольно ловлю себя на мысли, что в чем-то она похожа на Жанну Валерьевну. Обе мои тёщи — ухоженные, молодые, уверенные в себе женщины. Но на этом их сходство заканчивается. Как, впрочем, и причины их «вечной молодости».

— Лорд Данила, — говорит Алира, отставляя бокал, — я подумала. Ты всё же поступил разумно с этими убогими Мстиславскими.

— Хорошо, что вы это поняли, — отвечаю спокойно. Похоже, мы наконец-то начинаем говорить с королевой на одном языке.

— И ещё… — она чуть наклоняется вперёд. — Я считаю, ты поступил благородно с Феанором. Не убивать его, когда мог, — это сильный ход. Ты победил без крови.

Я тут же отворачиваюсь к окну и некоторое время просто смотрю на улицу.

— Что ты делаешь? — спрашивает Алира удивленно.

— Проверяю, не выпал ли снег, — отвечаю. Алира приподняла правую бровь. — Вы ведь меня похвалили. А это редкость. Мир может треснуть.

Алира чуть хмурится.

— Ваш юмор мне всё ещё не понятен, лорд Данила, — сухо замечает она, делая глоток из бокала.

Ухмыляюсь. Вот такую королеву я узнаю, да.

— В общем, — продолжает она, поставив бокал на стол, — ты должен скорее объявить себя королём Золотого Полдня.

— Ого, — теперь моя очередь приподнимать бровь. — Прямо сейчас? Здесь? В ресторане?

— Не ерничай, — качает она головой. — Альвам нужен король. Не потом, а сейчас. Даже если ты этого не осознаёшь. Их души зависли. Они не знают, куда идти, кому верить. Я бы и сама была в растерянности, если бы не знала тебя настолько хорошо. Но я знаю, что на тебя можно положиться. Когда ты заявишь, что берёшь нас всех под своё крыло — они воспрянут.

— Объявить себя королём Золотого Полдня — значит тут же нарваться на лавину старых предъяв, — говорю я. — Найдутся и бывшие союзники, и враги, и просто обиженные, которым Полдень когда-то что-то обещал, задолжал или просто кивнул не в ту сторону.

Алира вздыхает. Смотрит в бокал. Я продолжаю:

— Думаю, вреда от этого больше, чем пользы. Пока мой народ без земли, без домов, без нормальной инфраструктуры, я не хочу объявлять возрождение королевства. Это было бы напускным и создало бы кучу проблем.

Алира вздыхает. Смотрит на меня и непонятно говорит:

— Всё же Люми повезло.

Замечаю внимание к нам со стороны. К нашему столику подходит смуглый бородатый незнакомец. Костюм — восточный, богато расшитый золотыми узорами по краю. Гость столицы. Возможно, перс. Возможно, араб.

Незнакомец останавливается у нашего столика. Его взгляд впивается в Алиру. Не смотрит, а пожирает глазами, как, ну не знаю, как бабуин, впервые увидевший самку.

Я киваю восточнику.

— Добрый вечер. Мы вас слушаем.

— Здравствуйте, эмир, — говорит он с акцентом, тягучим и смазанным. Обращается при этом только ко мне, будто Алиры в помине нет. — Я эмир Калифа бин Кандар. Эмир Хорасана. У вас очень красивая женщина.

— Я, между прочим, здесь, — говорит Алира сухо.

— Я — граф Данила Вещий-Филинов, — говорю я, глядя прямо эмиру в глаза. — А это Её Высочество Алира, королева Золотого Полдня и мать моей главной супруги. Уважаемый, у нас принято дам не только рассматривать. Их принято уважать.

Эмир не моргает. Смотрит равнодушно, будто не понял. Да, судя по манерам — он и правда из Хорасана. По местным аналогиям — что-то вроде нашего Афганистана. Деспотичная страна с культом силы, рабовладельческим строем и весьма специфическим отношением к женщинам. Особенно к тем, кто смеет говорить сама, без разрешения мужчины.

Алира напряжена:

— Я думаю, в любой нормальной стране принято уважать матерей своих детей.

Эмир хмыкает. Причем реплику Алиру он проигнорировал, опять обратился только ко мне:

— Мать главной супруги? А-а… значит, она одна, — тянет эмир, лениво осматривая Алиру. — Тем более у неё нет на пальце ваших дурацких колец. Значит, свободна. Я готов отдать за неё десять «драконов». Как вам обмен, граф?

Видимо, Калифа, не получив по зубам на первых словах, воображает, что ему дозволено больше.

Но меня интересует другое. Что афганец вообще тут делает? Один. Без сопровождения, без дипломатов. Его вообще не должны были впускать в Царство без сопровождения кого-то из наших. Слишком он охреневший, слишком от него много проблем. Просто обычаи его родины — например, закидывать камнями женщин — скажем прямо, вызывают раздражение у большинства наших дворян. Он бы тут за неделю нажил себе десяток смертельных врагов, просто заходя не в те двери.

А если он приехал с деловыми контрактами — тем более странно. Его должны были сопровождать как минимум союзные дворяне-партнеры. А он здесь сам по себе.

— Драконов? — переспрашиваю.

— Английские танки, — поясняет эмир, явно гордясь собой. — Ashen Dragon. Трофейные. Англичане часто оставляют у нас своё оружие, да и сами остаются. Присыпанные землёй.

Алира фыркает с ярко выраженным презрением:

— Вы хотите купить меня за груду ржавого металла?

Я поднимаю ладонь, не отрывая взгляда от Калифа:

— Успокойтесь, Ваше Высочество. Оно не стоит того.

Не хватало еще, чтобы теща обратилась в ирабиса и вцепилась афганцу в глотку.

— Женщина должны молчать, — огрызается Калифа, — когда мужчины разговаривают.

И снова эта мерзкая улыбка. Белые зубы на фоне смуглой кожи.

— Эмир, вы перегибаете палку, — напрямую говорю. — И уже у грани.

— Граф Данила Степанович, — говорит он, растягивая слова. — Я вас узнал. Покоритель Той Стороны, как же, как же! Мы смотрим телевизор. Весь Хорасан знает о ваших альвийских женщинах. Хорошая добыча! Я готов купить табун ваших остроухих женщин. Любая цена. Просто назовите.

Я сдержанно вдыхаю. Очень медленно. Чтобы не засмеяться. Или не убить.

— Вы сейчас, эмир, настойчиво просите хороший урок. Лучше идите куда шли.

— Ха! Что ты несешь⁈ Я говорю как мужчина! — бросает он, выпячивая грудь.

— А у нас, — спокойно отвечаю, — такие слова — смертельное оскорбление.

— Мне плевать! — бросает он с вызовом. — Я говорю, что куплю у тебя, русский, остроухих женщин для себя и братьев! И это не обсуждается! Вопрос только в цене!

Я киваю.

— Прекрасно. Раз вам плевать на наши порядки — я вызываю вас на дуэль.

В его глазах тут же вспыхивает возбуждение. Улыбка становится шире — совсем неуместно счастливая.

— Отлично. На крыше. Через полчаса, граф.

И разворачивается, уходя — как будто он уже победил.

Когда за ним захлопывается дверь, Алира резко оборачивается ко мне:

— Лорд… — её голос дрожит, — я хочу его порвать. Лично.

Я усмехаюсь, глядя королеве прямо в глаза:

— Спокойно, Ваше Высочество. Там всем хватит.

Она моргает, нахмурившись.

— Что ты имеешь в виду?

Я поднимаюсь и поправляю ворот пиджака.

— Он будет не один.

* * *

МИД, Смоленская площадь, Москва

— Что значит «вы не знаете, где эмир»⁈ — голос замминистра иностранных дел Юрия Юрьевича Козина с грохотом прокатился по коридорам как артиллерийский снаряд. — Я же велел вам его сопровождать! Сопровождать! Он же… — он захлебнулся злостью, — он же чёртов грубиян! У них в Хорасане до сих пор, простите, рабовладельческий строй! Женщина там — вещь, вещь! Он сейчас на кого-нибудь нарвётся — и всё. Или сам кого-то прирежет, или его прирежут!

Папка со стола вдруг оказывается у него в руке — он даже не помнит, как именно — и летит в сторону нерадивых подчиненных. Бумаги разлетаются по кабинету, как испуганные голуби.

В этот момент дверь кабинета с грохотом распахивается. Влетает секретарь — запыхавшийся, лоб в поту, галстук перекошен.

— Ваше превосходительство! Эмира нашли!

— Где он? — Козин замирает, надеясь, что эмир еще живой.

— Он на дуэли. Прямо сейчас.

— Что⁈ Какого черта! Где дуэль⁈

— На крыше ресторана «Синие Очи». Дуэль с графом…

— С кем именно⁈

Секретарь съёживается, как школьник перед разъярённой училкой:

— С Вещим-Филиновым…

Козин медленно оседает в кресло, прикрывая лицо ладонью. Тишина. Только его дыхание и тиканье настенных часов.

— Всё, — выдыхает он. — Эмиру хана.

А потом резко вскакивает, будто его ударило током:

— Срочно! Немедленно! Связывайтесь с представителем графа! Владислав Владимирович давал мне контакт для таких случаев. Где бумага? Где этот чёртов номер⁈

* * *

Мы с Алирой поднимаемся в лифте на предпоследний этаж. Едва двери распахиваются, я тут же сканирую пространство выше, над крышей — и, конечно, отмечаю: народу там подозрительно много. Для приватной дуэли — чересчур. Значит, не зря еще в ресторане я подстраховался с вызовом подмоги. Хотя «подстраховался» сильно сказано. Скорее, это больше для развлечения, а также чтобы потренироваться в переброске людей через портальную статуэтку. Ведь одна статуэтка как раз осталась в Невинске.

Я уже успел связаться с Невинском и велел Портаклу развернуть опергруппу. Через пару минут воздух дергается, как перед грозой, и в центре площадки вспыхивает синий круг. Портал.

Из него вываливаются Ледзор, Кострица и Змейка. Портальную статуэтку в руках аккуратно держит Кострица — логично, она из этой троицы самая ответственная. Хотя и Змейка превосходит мои ожидания, когда мурчит, протягивая мне кружку кофе:

— Мазака, с сахаррром.

— Пасиба, милая, — беру и отпиваю. Горячий, сладкий.

— Милорд, ты их же не только ради кофе вызвал? — подозрительно спрашивает Алира

Я хмыкаю.

— С чего ради такие мысли, Ваше Высочество?

— Немного ли нас? — с сомнением спрашивает Алира, оглядывая подкрепление.

— Наверху семеро афганцев, — пожимаю плечами. — Всё по-честному.

Ледзор, уже покручивая топор, довольно ухмыляется:

— Хо-хо! Наконец-то движуха. А то после монахов отдых сильно затянулся — и только Кострица меня подогревает по расписанию.

— Тише ты, — без особого раздражения шлёпает его по бицепсу Кострица.

— План простой, — опустошив кружку, я выкидываю ее в теневой портал, открытый Ломтиком. — Идем наверх и мочим всех. Не перепутайте порядок.

— Ессс, фака! — Змейка прикладывает правую верхнюю ладонь ко лбу.

Поднимаемся. Крыша открыта, ветер гуляет. И да — их действительно семеро. Эмир Калифа в центре, в своём вырвиглазном наряде цвета чёрного граната с золотыми нитями. Остальные, похожи, телохранители — один с топором, шестеро с кривыми мечами. Достаточно плотные, маги типа Воина. Профили читаю быстро. Сканера среди них точно нет — иначе бы уже разбежались в панике. Потому что перед ними стоят два Грандмастера и три Мастера. Среди них же только Калифа — Мастер.

Хотя афганцы всё равно напрягаются. Чуют, что что-то не так, хоть и не понимают, что именно.

Калифа выходит вперёд, нахмурившись:

— Почему ты пришёл не один? Мы же договаривались — один на один! И мы одни пришли!

— Да и мы одни так-то… — отвечаю, немного не поняв: это он всерьез или издевается?

— Отправь своих людей назад, — требует эмир, нисколько не смущаясь. — Я уже своих привел, а крыша маленькая.

— В тесноте, да не в обиде, — парирую.

Эмир скрипит зубами, а один из его людей, с коротким шрамом через всю щёку, указывает на Ледзора:

— Топор убери. У нас уже свой есть, — афганец потряхивает топором в доказательство.

Ледзор, не переставая ухмыляться, ловко крутит своё гигантское оружие в руке:

— Мой лучше. Не затупится об твою башку, хо-хо-хо.

Явно афганцы впечатлились этим остроконечным «плавником кита».

— Так, может, миром разойдёмся? — протягивает эмир, поднимая ладони вверх, будто всерьёз настроен к примирению.

И — не дожидаясь ответа — тут же бросает в меня два огненных шара размером с хорошую тыкву. Один за другим. Быстро. Грязно. Предсказуемо.

Началось.

Я взмахом руки поднимаю перед собой щит из Тьмы-Воды — синтез двух стихий, с которым легат Воронов хорошо наловчился работать. Слой плотной тьмы, пронизанный движущейся влагой, гасит огонь, выплёскивая в воздух пар. Через секунду вся крыша тонет в тумане — вязком, густом, как кипящее молоко. Отлично. То, что надо.

Я мгновенно передаю ментальные координаты афганцев своим. Туман наш союзник.

Пока афганцы стреляют в мареве куда попало, они тут же получают люлей от моих.

Змейка бросается на двоих сразу. Те не растерялись, идут врукопашную с мечами, но четыре руки решают. Когти визжат по металлу, один из физиков-бойцов завизжал сам — Змейка ткнула ему когтистым пальцем прямо в глаз.

Ледзор хохочет и с силой бьёт топором по крыше. От удара по камню расползается морозный орнамент. Пол покрывается тонкой ледяной коркой. Афганцы скользят, теряют опору. Один уже на пятой точке, ногами перебирает воздух, как мультяшка.

Алира — в форме ирабиса — низко, хищно скользит по льду, как тень с когтями. Врезается в ближайшего врага, с рёвом сбивает его с ног, и тот, смачно матерясь, вылетает за край крыши.

Кострица — как огненная комета. Она мелькает между тел, вспышка за вспышкой, выжигая всё, что шевелится. Каждый её удар — как суд присяжных. Без права на апелляцию.

А я — с эмиром. Он в тумане слеп как котёнок. Размахивает руками, швыряет огненные снаряды во все стороны, надеясь попасть хоть во что-то. Пламя вспарывает дым, бьёт в воздух, обжигает бетон, но только не меня

Я двигаюсь по кругу.

— Ты хотел сыграть по своим правилам, эмир, — произношу, направляя голос через магию Воздуха в противоположную сторону от себя. Поток завихряется, уносит слова, искажает направление. — Но у нас тут другой климат.

— А-А-А! Умри! — предсказуемо ведется он.

Могу его завалить с одного пинка, но решаю, что пусть-ка им лучше займется теща. А то она столько от него наслушалась, что заслужила моральной компенсации.

Пока эмир лупит фаерболами в бетонную стену, скрытую туманом, подключаюсь к Алире мысле-речью:

— Прыгай. Пять часов, низко.

— РА-А!

Алира делает резкий рывок, летит через туман, как волчий снаряд. Удар в спину эмира — точный, звериный. Тот теряет равновесие, пошатывается, пытается удержаться…

И в этот момент я наношу удар прямо в лоб.

Клинок Тьмы входит под углом, выбивает искры из огненного шлема. Раздаётся звон, будто колокол треснул. Эмир заваливается навзничь, с глухим стуком грохочет об ледяной пол.

Не даю ему и шанса: на грудь падает пси-граната. Разряд проходит по телу, по нервам, по сознанию. Волна чистой тишины — и всё. Эмир больше не двигается, хотя еще жив.

Другие же афганцы уже полминуты как мертвы.

— Фааааака, — довольно тянет Змейка, стряхивая окровавленные когти. — Слабаки-и-и.

Эмир лежит, из последних сил держа доспех. Алира, всё ещё в зверином облике, с диким азартом грызёт его шлем, будто банку сгущёнки. Стихийная защита скрипит. Она рычит и шипит, наслаждаясь моментом.

И тут…

Вжжжжжжжжжжж!

Воздух дрожит. Над крышей зависает вертолёт, разгоняя лопастями остатки тумана. На борту — эмблема: золотой лев в синем круге. Ну здравствуй, «Новостной лев».

Из рупора доносится голос княжны Ольги Гривовой:

— Данила Степанович! Прошу вас, не убивайте его! Эмир Хорасана прибыл с дипломатической миссией! Министерству иностранных дел он нужен живым… и желательно невредимым!

Мы с Алирой переглядываемся. У неё в зубах — ухо эмира. Она смотрит на меня. Я смотрю на неё. Затем альвйиская королева выплёвывает ухо за край крыши и делает вид что не причем.

Я вздыхаю. Смотрю наверх, щурясь в сторону прожектора.

— Невредимым уже не получится, — вздыхаю.

* * *

Ресторан «Синие Очи», Москва

Вертолёт завис над крышей ресторана, винты с гулом гнали вниз струи воздуха. Княжан Ольга Гривова стояла у открытого люка, прижимая к голове длинные светлые волосы рукой — ветер пытался растрепать их, но ей было не до прически, лишь бы пряди в глаза не лезли. Княжня смотрела вниз.

Картина внизу была… сенсационной.

Данила Степанович стоял над поверженным эмиром, словно из рекламного ролика «Царство решает». Вокруг — лёд, дым, отблески пламени на металле, а рядом белая тигрица, деловито грызущая кусок шлема.

Ольга опустила рупор.

— Снимай. Что ты стоишь? Это кадр недели.

Оператор мямлил, но уже поднимал камеру, ловил ракурс, быстро настраивал фокус под свет прожектора.

— Да-да… вот так… Есть…

— Камера не дрожит? Мне нужна уверенность. Мы это выведем в прайм.

— Всё отлично, Ольга Валерьевна, — отозвался он.

Сбоку, перегнувшись через сидение, один из ассистентов подал голос:

— Ольга Валерьевна, на паре этажей ниже там афганец повис на подоконнике. Видимо, его сбросили с крыши. Если быстро подлетим — можем его перехватить. Ещё живой вроде.

Ольга прищурилась. Действительно — там, чуть ниже, на выступе, цеплялся за воздух человек в восточном кафтане. Княжна задумалась на секунду. С одной стороны — спасение какого-то афганца, явно врага Данилы Степановича. С другой — ракурс.

— Ольга Валерьевна?.. — поторопил помощник. Но в этот момент раздался вскрик от репортёра у противоположного борта: — Ой. Всё. Упал.

— Жаль, — сказала Ольга сухо, уже абсолютно отстранённо. — Но не будем отвлекаться. Камера, держи план. Я хочу этот дым, чтобы он шёл за спиной, как крылья. Понял?

Мысли её давно ушли дальше — к Золотому Дракону. Княжна ловит себя на том, что представляет, как они с Данилой Степановичем парят на ночной Москвой. А то, что она выбьет у Данилы Степановича очередной полет, Ольга Валерьевна даже не сомневается.

Но прежде, конечно, придётся разрулить дипломатический скандал с Хорасаном.