– Ну так извольте спрашивать, – бурчит Буревестник, едва скрывая раздражение.

Я неспешно откусываю кусок яблока и демонстративно начинаю жевать, наслаждаясь затянувшейся паузой.

– А яблоки-то вкусные, – говорю с лёгким удивлением. – И зачем было подделывать их вид? Ладно бы, если на самом деле они были с червями.

Князь недовольно хмурится и холодно бросает:

– Вы меня обижаете, Данила Степанович. Как я мог бы предложить гостям испорченную пищу?

Я усмехаюсь, пожимая плечами, словно вопрос настолько очевидный, что даже обсуждать не стоит:

– Пища бывает разной. Для кого-то и черви – деликатес.

Слышу, как кто-то за столом тихо втягивает воздух, но внимания не обращаю. Пусть думают, что хотят.

Светка по мыслеречи не сдерживает злорадный смех:

– Какие у них теперь рожи, Даня, когда ты их уел! Особенно у воблы Лидки, хе-хе!

Я бросаю уже серьёзнее:

– А вообще, Герасим Станиславович, вот эти ваши иллюзии… Мне их как воспринимать? Как розыгрыш? Оскорбление? Хотя нет, на безобидный розыгрыш это точно не похоже.

Взгляды младших Буревестников метаются между мной и князем. Князь нервничает: чуть сжатые губы, едва заметное движение пальцев по поверхности стола. Он явно никак не ожидал, что его иллюзии можно срезать, словно подсолнухи.

После короткой паузы он отвечает:

– Нет, это не розыгрыш, Данила Степанович. Это проверка.

– Проверка на что? – уточняю равнодушно. – Я жду объяснений, если, конечно, вы не хотите, чтобы я посчитал себя оскорблённым.

Князь молчит, берёт со стола вилку. Иллюзия, покрывавшая её раньше, уже исчезла, и теперь это обычный серебряный прибор с мелкими потёртостями, свидетельствующими о её настоящем состоянии. Он внимательно рассматривает вилку, а затем произносит:

– Надо сказать посудомойкам, чтобы тщательнее мыли столовые приборы.

Стоящий неподалёку дворецкий тут же кивает:

– Сейчас же сообщу им, Ваше Сиятельство.

– Герасим Станиславович, – напоминаю, что мы здесь собрались не ради вилок. – На что же вы меня проверяли?

Князь сохраняет каменное лицо и отвечает спокойно:

– Просто вы бы не подошли для моего задания, если бы не смогли разоблачить иллюзию.

Я усмехаюсь:

– И сколько ещё вы собираетесь меня проверять? Сразу предупреждаю: у вас остаётся ровно час, чтобы объясниться, прежде чем я улечу. Напоминаю, я здесь, чтобы решить вашу проблему и получить родовые земли, а не участвовать в ваших проверках.

Князь слегка наклоняет голову, внешне принимая мои слова сдержанно, без видимого раздражения.

– Больше никаких иллюзий… на еде и вашем окружении, – обещает он с показной серьёзностью. Видимо, иллюзии фасадов останутся. – Вы доказали, что способны справиться с делом, которое я хочу вам поручить. Позвольте обсудить это наедине.

– Хорошо, – соглашаюсь я, поднимаясь из-за стола. Оборачиваюсь к Светке и киваю:

– Спокойно отобедай, дорогая. Теперь всё на столе настоящее.

– Постараюсь, дорогой, – отвечает она с лёгкой улыбкой, которая в переводе с «светкиного» означает «ну-ну».

Мы с князем выходим из зала и направляемся на открытую террасу. Там уже всё подготовлено: уютные кресла с мягкими пледами, жаровня с тёплыми углями, кувшин с горячим глинтвейном и две кружки на тумбе.

– Данила Степанович, садитесь, пожалуйста, – говорит князь, жестом указывая на одно из кресел.

Я сажусь, а он занимает место рядом.

– Глинтвейн просто замечательный, советую вам попробовать, – говорит он с сухой, почти натянутой улыбкой.

Я оцениваю его взглядом и киваю.

– Давайте, пожалуйста.

Князь молча наливает напиток в обе кружки и передаёт одну мне. Мы поднимаем кружки, я делаю глоток. Глинтвейн действительно оказался хорош: горячий, насыщенный специями, с лёгкой горчинкой.

– Достойно, – говорю я, ставя кружку на тумбу и переводя взгляд на князя. – Ну а теперь, Герасим Станиславович, давайте к делу. Зачем весь этот цирк, уж простите за честность?

Делаю ещё один глоток глинтвейна. Крепкий напиток. Никакого эффекта от алкоголя, конечно, не чувствую. Князь внимательно наблюдает за мной.

– И не пьянеете, – вдруг произносит. – Вы, прямо скажем, человек с множеством талантов. Вас не застать врасплох.

– А в гостях – тем более, – равнодушно отвечаю я, взглянув на него. – Особенно у вас, князь.

– Зачем вы так, Данила Степанович? – говорит с укором. – Я же обещал объяснить причину своего поведения.

– Так почему я ещё ничего не услышал? – спрашиваю, ставя кружку на стол.

– Мне нужно, чтобы вы дали обещание, – наконец произносит он. – Обещание, что вы не раскроете мой родовой секрет. Я расскажу его вам, чтобы решить одно дело.

Я хмыкаю, спокойно откидываясь в кресле.

– Нет. Я здесь не для того, чтобы хранить чьи-то секреты. Я здесь, чтобы помочь с вашим делом. Ничего другого обещать не могу. Если Царь спросит меня о чём-то, я не вправе ему отказать.

Князь хмурится, его брови слегка сдвигаются. Но в глазах нет удивления – скорее, подтверждение его догадок.

– Вот как…Впрочем, другого ответа я и не ждал, – говорит он сдержанно.

– Так о чём речь? – спрашиваю, переводя взгляд на его массивный перстень.

Перстень продолжает выпускать невидимые иллюзорные щупы, уходящие сквозь стены и пол. Очевидно, именно он формирует все иллюзии города. А как? Скорее всего, он соединён с артефактными вышками и, используя их энергию, управляет настройками. Перстень – это, по сути, пульт управления всем этим миражным спектаклем.

Князь задумчиво отвечает, не торопясь раскрывать карты:

– Знаете, Данила Степанович, не всё, что мы имеем, на самом деле принадлежит нам. Очень часто оно лишь заёмное.

Я киваю, глядя прямо на его тяжёлый перстень с изображением вихря, и спокойно уточняю:

– Как ваш перстень?

Его глаза мгновенно расширяются. Теперь он смотрит на меня с заметным напряжением.

– Как вы поняли, что сила иллюзий исходит от перстня?

– А я и не понял, – отвечаю с лёгкой улыбкой. – Только предположил. Тыкнул пальцем в небо. Спасибо, что подтвердили мои догадки.

Князь морщится, осознав, что сглупил. Сейчас явно корит себя. Хотя, если честно, я сразу понял, что дело в перстне. Но ему вовсе не обязательно знать о моём всестороннем зрении – энергическом, ментальном и прочем. Пусть думает, что сам раскололся.

Он опускает взгляд на массивное кольцо, задумчиво поглаживая его пальцами, словно пытается решить, стоит ли раскрывать ещё что-то.

– Так я угадал? – строю из себя незнайку.

– Да, – после короткой паузы признаётся он. – Вы правы. Моя слава – это лишь внешняя оболочка. Потому что моя сила принадлежит не мне.

Он замолкает, делая паузу, затем тихо, почти шёпотом добавляет:

– Она принадлежит Демону.

– Демону? – переспросил я, прищуриваясь. – Вы одержимы?

В этот момент дверь открывается, и в помещение входит княжич Ярослав.

– Нет, – отвечает князь, но его голос звучит неуверенно.

– Тогда вы глупец, – произношу я спокойно.

Ярослав вскидывает голову, его лицо краснеет от злости.

– Как ты смеешь так разговаривать с моим отцом?!

Лицо князя мрачнеет. Он бросает строгий взгляд на сына и жестом останавливает его.

– Спокойно, Ярослав, – говорит он, а затем оборачивается ко мне. – Поосторожнее со словами, Данила Степанович.

– Уж я-то точно поосторожнее вас, – заявляю, игнорируя предостерегающий тон князя. Уж очень сильно он упал в моих глазах. Ниже плинтуса. – Если вы не одержимы, значит, заключили сделку с Демоном. А если еще и на крови, то глупее поступка сложно представить.

Князь молчит, но его плечи опускаются, а из груди вырывается тяжёлый вздох.

– Вы очень хорошо разбираетесь в демонологии, – наконец произносит князь.

– Меня обязывает сделка, которую заключил мой дед с одним из Демонов, – отвечаю я, наблюдая за его реакцией.

Князь кивает каким-то своим мыслям.

– Да, я слышал о Короле Теней. Как раз с одним из его генералов я заключил сделку.

Я приподнимаю бровь:

– И что вы получили?

Князь опускает взгляд на перстень, словно оценивает его заново.

– Я получил силу. А он забрал Буяник.

– Буяник? Остров рядом?

– Да, – нехотя поясняет он. – Небольшой остров, намного меньше моего. Но недавно он неожиданно стал переходить в Астральный мир. Там открылись прорывы.

– Ожидаемо, – киваю я, будто рассказываю о чём-то очевидном. – Отдав остров Демонам, вы, по сути, подписали себе приговор. Астральные прорывы – был вопрос времени. Так что вы хотите, чтобы я разорвал сделку, вернул перстень Демону, а вам – остров?

Князь мрачно смотрит на кольцо, затем переводит взгляд на меня. Он явно всё ещё ломает голову, пытаясь понять, как я его раскусил. Поток энергии, исходящий от артефакта, выдаёт всё, но мне искренне приятно наблюдать, как он досадует из-за своей ошибки.

Наконец, он нарушает молчание:

– Нет, Данила Степанович. Я не хочу разорвать сделку.

Ну конечно. А ведь это был самый простой и очевидный выход из ситуации.

– Тогда что? – скучающе бросаю я, подперев подбородок рукой. Ответ и так напрашивается, да только вот, как говорится, в одну лапу всего не сгребёшь.

Князь внимательно смотрит мне в глаза.

– Я хочу, чтобы вы уничтожили Демона.

Ну-ну. Конечно. Другого и не ждал.

* * *

Руины Северной обители, Антарктида

Зела выходит из шатра, где только что обсуждает с Ледзором предстоящую смену патрулей. Она оглядывает ряды постов, проверяет, всё ли идёт по плану. Как и ожидается, порядок поддерживается чётко: патрули на местах, зомбированные неукоснительно выполняют свои задачи.

– Зела, ты в порядке? – раздаётся голос Бера, подходящего ближе.

Она слегка оборачивается и с едва заметной улыбкой отвечает:

– Конунг Данила… Значит, он женат на Люминарии?

Бер вскидывает бровь, удивлённо прищуриваясь:

– Откуда ты это знаешь?

– Перед тем как уехать, он послал мне воспоминания о том, кем является, – спокойно поясняет она. – Чтобы у меня не возникло вопросов.

– И? Что ты думаешь? – Бер внимательно всматривается в её лицо.

Зела на секунду задумывается, а затем произносит:

– Этот человек многое для нас сделал. И он заслуживает быть нашим королём. Тем, кем он станет, когда мы вернем к жизни наш народ. Вернее, то, что от него осталось.

Бер возражает:

– Вообще-то есть и другие претенденты.

Зела смотрит на него, уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке:

– Ты?

Бер пожимает плечами, его голос звучит увереннее:

– Да хоть бы и я!

Зела не выдерживает и коротко смеётся:

– Бер, я тебя люблю, но ты больше поэт, чем король.

– Я вообще-то мечник, – обиженно возражает он.

– И ты мне проиграл в турнире, – напоминает она, не скрывая улыбки.

Бер вскидывается:

– Ну и что? Это не значит, что я плохой воин. Просто ты выше всяких похвал.

– Ты умеешь делать комплименты девушкам, – усмехается Зела.

– И я не про себя вообще-то говорил, – замечает Бер, задумчиво касаясь фламберга на поясе. – А про того, кто в хранилище находится.

Улыбка Зелы исчезает, её взгляд потемнел:

– Ах, эта сволочь. Да, я видела его в хранилище. Думаю, его можно просто тихо убрать, и проблем не будет.

Глаза Бера мгновенно сужаются, в голосе появляется жёсткость:

– Нет, Зела, ты этого не сделаешь.

Они стоят, смотрят друг на друга несколько долгих мгновений. Наконец, Зела произносит:

– Конунг Данила много для нас сделал, и ты не хочешь отплатить ему добром, избавив от «лишних проблем»?

Бер тяжело вздыхает, его голос становится мягче:

– Я просто знаю Данилу. Он привык сам решать свои проблемы. Он всё делает по-своему. И, честно говоря, вряд ли поймёт твой метод решения.

Вздохнув, Зела отворачивается, её голос звучит тише:

– За это я тебя люблю. Ты моя совесть.

Бер улыбается, слегка качая головой:

– Вообще-то, я твой защитник.

Зела взглядывает на него, чуть смягчаясь:

– А что же конунг? Ему же придется разбираться с тем… – кивает альва в сторону хранилища.

– Данила справится, – уверенно отвечает Бер. – Да ещё и окажется в прибыли. Как всегда.