Цитадель лорда Гагера, Та сторона

Лорд Гагер сидит в полутёмном зале, тяжёлый взгляд скользит по высоко поднятым сводам. В зале тишина, нарушаемая лишь звуком шагов командира полукровок-дроу, который заканчивает доклад. Его голос отрывист, как удары хлыста, а слова рисуют картину движения монахов и их новых военных приготовлений.

Гагер слушает молча, но его мысли плывут в ином направлении. Он знает, что его собственные войска уже примкнули к армии монахов. Скоро они нанесут удар по этому лорду-конунгу Даниле. Теперь этот бой неизбежен, но Гагера больше занимает вовсе не его исход, а возможности, которые он дает.

Медлительные монахи… Им пришлось хорошенько дать пинок, чтобы привести в движение эту ржавую машину фанатизма. Гагер вспоминает тот разговор, когда он открыто заявил, что прекратит предоставлять солдат и перемещать их группы через порталы, если они продолжат действовать мелкими группами, как воришки. Его ультиматум был прост: либо они начнут масштабные действия, либо забудут о его помощи.

Сообщение достигло цели. Монахи, после короткого совета, согласились собрать армию, сосредоточить силы и перестать размазываться на группы. Теперь они с удвоенной энергией собирают големов и готовятся к большой битве. Гагер наблюдал за их рвением с лёгким презрением. Они не понимают, что стали пешками в его игре.

Он гадливо усмехается, обдумывая, как юный лорд Данила собирается справляться с этими фанатиками. Хотя справится ли он — ещё вопрос. Но парень не простой, далеко не простой. Шутка ли: сама Организация хочет его заполучить. А если Ясен не приврал и Данила на самом деле сумел заманить в смертельный капкан самого Личу, то даже и не знаю…

Сам Гагер бы не рискнул связываться с Личом, даже если бы тот и не был членом Организации. Слишком долго существовала эта разумная нежить, слишком много козырей имела в рукавах мантии. Но Данила рискнул и не прогадал. Кхм, загадочный паренек.

В любом случае Гагер выйдет победителем. Если Данила одержит верх, монахи ослабнут, и дроу спокойно добьёт их остатки, забрав себе всё, что те скопили в своих ледяных обителях. А если фанатики раздавят Данилу? Тем лучше. Тогда он просто разберётся с истощёнными победителями и без труда возьмёт под контроль всю ситуацию. Играть на обе стороны — любимая тактика Гагера.

Уже сейчас выгода очевидна. Гагер успел выжать из монахов полезные знания по созданию големов. Его лаборатории полны новых конструкций, и работа над более амбициозными проектами кипит. Он смотрит на своих созданий с удовлетворением — эти големы мощнее, сильнее, и, что самое главное, полностью ему подчиняются.

Но конфликт всё же интригует. Монахи, с их фанатичной решимостью, ещё могут преподнести сюрпризы. Гагер откидывается в своём массивном кресле, пальцы мягко барабанят по резному подлокотнику. На губах играет слабая улыбка, в глазах блестит насмешка.

Любая развязка играет ему на руку.

* * *

Возвращение домой после такой ночи — странное удовольствие. Пока Гришка, бедолага, разбирается с пленницами и ожидает полицию, мне, как водится, путь лежит в Антарктику. Опять.

Едва устроился в седле своего «железного коня», как набрал Владислава Владимировича. Мои «перепончатые пальцы» уже на автомате нашли его номер. Гудки тянулись долго, и я почти поверил, что Красный Влад решил сегодня обойтись без моего звонка. Но нет, усталый голос начальника Охранки, звучащий так, будто он уже видел все катаклизмы мира, наконец прорезал тишину.

— Данила, наконец освободился, — короткий, но вполне себе сердитый.

— Владислав Владимирович, что там на Южном полюсе? — говорю без обиняков.

— Столпотворение там, — вздыхает Владислав. — Ты знаешь, что они там собирают големов? Огромное количество, причём в пустоши, подальше от берегов. Полукровки-дроу замечены на подмоге. Ведётся активная мобилизация.

Мои перепончатые пальцы!

— А чего мы ждём? Поднимайте флот, авиацию, да бомбите их, Владислав Владимирович. Это же у Царя там линкоры.

— Данила, ты слишком оптимистичен. Линкоры — это, конечно, хорошо, но они подходят только для прибрежных операций. А здесь глубина материка.

— Сверху тоже никак?

— Бомбардировка с истребителей? Хорошая мысль, только у них там силовые поля. С кораблей бы их накрыть, тогда был бы шанс достать.

— Что ж, понятно. Но это всего лишь временные неудобства, Владислав Владимирович. Я всё устрою. Эти монахи недолго останутся вне зоны досягаемости. Так что приготовьте всё, что плавает, летает и стреляет.

— Как скажешь, конунг, — отвечает он, и я чувствую, что отложил трубку с явным облегчением. Любит он драму, что тут поделать.

Дом встретил меня тишиной и мягким светом, пробивающимся из-под дверей. Половина дома уже спала. У меня было сильное желание броситься в постель и забыться, но… не сегодня. Сегодня предстояла бессонная ночка, ведь иначе до утра мог не дожить весь Невинск — и это ещё в лучшем случае. Проходя мимо гостиной, я наткнулся на неожиданный сюрприз. Светка, вся такая серьёзная, сидела на диване и была полностью поглощена чтением романчика с ванильной обложкой.

— Ну-ка, что это у нас? — с ухмылкой спрашиваю, взглянув на книгу.

Светка вздрогнула, как воришка, пойманный на горячем. Лицо вспыхнуло краской, а роман тут же скрылся за подушкой.

— Ты ничего не видел! — выпалила она, нервно прижимая подушку к груди.

— Снова ничего не видел, — с улыбкой киваю. — Я же телепат, у меня это отлично получается.

Она недоверчиво хмурится, но явно облегчённо выдыхает, увидев, что я не собираюсь продолжать.

— Слушай, мне срочно нужно в Невинск, — говорю уже серьёзнее. — В Антарктике активизировались монахи. Они там готовят вторжение.

— Отлично, я еду с тобой, — Светка тут же подскакивает, глаза сверкают боевой решимостью.

— Поедешь, но не для того, чтобы сражаться. Ты будешь моим связным в Невинске. Через брачные кольца связь самая идеальная, а мне нужно держать контакт с гвардией и дружиной.

Её плечи опускаются, и решимость сменяется плохо скрываемым разочарованием.

— Но я хочу быть в деле! Бить этих фанатиков-монахов…

— Свет, — мягко перебиваю её. — Через кольца ты будешь моими глазами и ушами. Это не менее важно, чем швыряться фаерболами.

— Да уж, отмазался, — бурчит она, но соглашается. — Ладно, командир, когда выезжаем?

— Через четверть часа, — бросаю через плечо, уже направляясь в коридор.

Я нахожу Лену в соседней комнате, где она с предельной серьёзностью склонилась над стопками салфеток. Она явно старается выбрать идеальный вариант для предстоящей свадьбы. По-моему, они с Камилой чересчур углубились в детали — на собственное венчание они, кажется, потратили меньше времени и нервов. Насте повезло: такие увлечённые организаторши — настоящая находка.

Рядом, на мягком ковре, раскинулась Красивая. Гигантская кошка лежала с ленивым изяществом, наблюдая за Леной полуприкрытыми глазами.

— Лена, — тихо произношу. Она оборачивается с легким удивлением, но тут же улыбка становится шире. — Мы со Светой уходим в Невинск. Монахи сильно шалят. Ты за главную, пока нас не будет. Лакомка беременна, так что ты — самый хозяйственный человек здесь. Справишься?

— Конечно, Данечка, — заверяет благоверная.

Через пятнадцать минут я беру Светку за руку, активируя портальную статуэтку. На всякий случай заранее связываюсь с Портаклом, чтобы всё прошло гладко. Однако наш процесс подготовки внезапно прерывается — в дверях появляется Красивая. Её громкое, словно заявляющее о праве на участие, мурлыканье наполняет комнату.

— Сударыня, хотите с нами? — спрашиваю я с улыбкой, поднимая бровь.

Тигрица… кивает. Да-да, величественно и совершенно недвусмысленно.

— Ну что ж, хорошо, — подмигиваю Светке. — Коснись сударыни. Видимо, госпожа Красивая соскучилась по тигрятам.

Светка тянется к спине Красивой, но та, с характерным тигриным изяществом, хлопает её хвостом по руке.

— Она не хочет, Даня, — удивленно говорит блондинка.

Тигрица подходит ко мне и, не дожидаясь приглашения, прижимается боком к моему бедру.

— Так тоже сойдет, — соглашаюсь, удерживая статуэтку одной рукой, а другой крепко сжимая Светкину ладонь. Для перемещения вместе с кем-то нужен тактильный контакт.

В следующую секунду активация завершена, и нас переносит прямо во двор Невинского замка.

Во дворе у стелы нас встречает Портакл. Он зевает с таким беззаботным видом, будто его только что разбудили от полуденного сна.

— Все твои командиры уже в сборе, менталист, — лениво сообщает он, едва прикрывая рот рукой.

— Отлично, оставь стелу активной. Скоро она снова пригодится.

Со Светкой направляемся в замок. Внутри, в штабной комнате, царит то, что я бы назвал «организованным хаосом». Булграмм облокотился на стену с суровым выражением лица, Ледзор Одиннадцатипалый обдувает руки морозным дыханием, а Студень сосредоточенно указывает на карту, закреплённую на стене.

Змейка же, занимает самое необычное место — она лежит на столе, с ленивым удовольствием изгибаясь. На её чешуйчатых губах застыли капли чая.

— Пахнет мятой, — замечаю, войдя в комнату.

— Прости за бардак, Филинов, — внезапно раздаётся голос Фирсова. Он кивает на опрокинутую чашку и добавляет с едва заметной улыбкой: — Змейка оценила наш мятный чай… скажем так, слишком хорошо.

М-да, а ведь Горгоны тащатся от мяты, как кошки.

— Окей, но больше никакого чаепития на штабных столах, — бросаю взгляд на изгибающееся тело довольной Змейки. — Милая, могла бы ты освободить поверхность?

Хищница недовольно шипит, но всё же соскальзывает на пол, продолжая облизываться.

— Студень, твой отчёт, — перевожу взгляд на карту.

Студень кивает, указывая пальцем на точку на карте.

— Здесь, по данным разведки, собрались монахи с големами, — его голос ровный, но в интонациях слышится напряжение. — Красные метки обозначают монашеские Обители. Как раз между ними монахи и устроили лагерь сбора.

Глаза упираются в карту, пестрящую красными метками. Доклады продолжают звучать. Студень говорит, что армия монахов действительно неслабая. Фирсов угрюмо уточняет, что среди них замечены полукровки-дроу.

Я делаю вывод: монахи скоро перенесут своё войско в Невинск с помощью Гагера. Это становится почти очевидным. Не знаю, почему этот лорд-дроу ко мне прицепился. Вряд ли он просто злопамятный. Наверняка, союз с монахами дает ему какие-то выгоды. Может, подкинут ему пару ламп с джиннами.

— Так сколько их там? — спрашиваю.

— Три десятка големов и сотни две дроу-мутунтов. Монахов пока непонятно — они еще прибывают.

Внимательно изучаю карту, раздумывая что предпринять, наконец даю указания:

— Привести всю гвардию и дружину в полную боевую готовность, — резко бросаю, обводя взглядом присутствующих. — Булграмм, срочно перекинь сюда старшую и среднюю дружины. Фирсов, займись позициями с «Тибетом». «Бураны» держите наготове — если монахи с големами доберутся до Невинска, не скупитесь на кислотные залпы. Мы не имеем права дать им пройти в город. Всё должно быть подготовлено к возможной атаке.

— И все же их многовато, Филинов, — замечает Фирсов.

— Тогда мы примем бой и сразим их насмерть! Падем в великой битве за нашего конунга! — громогласно заявляет Булграмм, грозно сверкая глазами. Его рука сжимает рукоять меча, будто он уже видит врага перед собой.

— Успокойся, воевода, — обрываю я, не отрывая взгляда от карты. — Никаких эпических битв тут устраивать не будем. Всё сделаем проще. Пойдём только вдвоём — я и Одиннадцатипалый. Возьмём сани и отправимся в Антарктику.

Ледзор, который всё это время молча наблюдал за происходящим, облокотившись на стену, усмехается. Его голос звучит гулко, словно раскат далёкого грома:

— Хо-хо-хо! Вот это мне по душе, граф! Рванём прямиком навстречу льду и ветрам! — его улыбка становится шире, а в глазах загорается холодный азарт.

Сказать, что я готов, — значит ничего не сказать. Но прежде чем успеваю ответить, меня отвлекает «ррр!» — Красивая выдала своё мнение. Её голос заполнил комнату, привлекая внимание всех присутствующих.

Я оборачиваюсь к тигрице: она сидит, гордо подняв голову, её глаза сверкают решимостью. Я задерживаю на ней взгляд и, озвучивая первую мысль, говорю:

— Сударыня, к сожалению, вы не можете сопровождать меня. Ваше бесстрашие и сила не вызывают сомнений, но, увы, вы не обладаете способностью к ментальной невидимости.

Красивая недовольно мурчит, её хвост резко раскачивается из стороны в сторону, глаза полны чего-то… странного. И тут я замечаю это. Она словно растворяется. Не физически, нет. Но её присутствие как будто исчезает на ментальном уровне. Я не чувствую её мысли. Пустота. Хотя если попытаться проникнуть глубже, едва заметный след всё же прослеживается, но это возможно, если ее видеть перед собой или знать, что она рядом.

— Хм, — я хмыкаю, скрестив руки на груди. — Сударыня, вы полны сюрпризов. Хорошо, вы идёте с нами.

Тигрица оскаливается, явно довольная собой, полосатый хвост плавно подёргивается. Но в этот момент из угла комнаты раздаётся низкое, гортанное:

— Хочччу ссс мазака, — растягивает слова Змейка, её голос звучит одновременно умоляюще и настойчиво, как будто это вопрос уже решён.

Я лишь качаю головой:

— Нет, Мать выводка. Ты останешься здесь. Будешь охранять Свету и свой выводок. Если что-то пойдёт не так, и големы нападут на Невинск, тебе придётся защищать Невский замок. Это не просьба, а приказ.

Змейка вздыхает, но не спорит.

— Значит, решено, — подвожу итог, бросая взгляд на карту. — Мы идем втроем, чтобы действовать быстро и без лишнего шума. Ледзор, готовь сани. Красивая, следуй за мной. Остальным — занять оборону и быть готовыми ко всему. Пока меня не будет, слушайтесь приказов Светланы Дмитриевны. Она — мой голос в моё отсутствие. Не сомневайтесь в её словах.

Светка кивает, стараясь выглядеть уверенно, будто командование — её второе дыхание. Но едва уловимый блеск волнения в глазах и лёгкая напряжённость в плечах выдают, что для неё это всё ещё новый опыт. Я медленно обвожу взглядом собравшихся, и лишь после этого разворачиваюсь к Ледзору и Красивой.

Выйдя наружу, мы встречаем приготовленные к отправке сани. Белые медведи стоят в упряжке, массивные, как движущиеся айсберги, их густые шкуры блестят под холодным светом луны. Ледзор подходит к переднему зверю, хлопает его по холке:

— Хорошие парни. Хо-хо-хо, готовы ли вы к великой прогулке?

Я поднимаюсь в сани, Ледзор залезает следом, а Красивая легко запрыгивает на своё место, устроившись с королевским достоинством. Портакл завершает активацию портала, и перед нами возникает яркая расширенная под транспорт арка, сверкающая, как гигантский ледяной кристалл.

— Поехали, — коротко командую, и медведи тут же срываются с места, унося нас прямо в сверкающий вихрь портала.

Мы оказываемся в ледяной тишине заброшенной Восточной обители. Вокруг простирается бескрайняя снежная пустошь. Стены покрыты инеем, поблескивающим в тусклом свете оставленных светильников. Я быстро осматриваюсь, оценивая не появился ли кто посторонний в крепости. Тишина, чужих сознаний нет.

— Ладно, — говорю, сдержанно, указывая на зияющий пролом в стене. — Через проход выходим наружу. Берём курс на запад. Не теряем времени.

Медведи, как хорошо отлаженный механизм, вытаскивают сани через разрушенную часть стены. Мы вырываемся на открытое пространство. Холодный ветер хлещет в лицо, снежные равнины простираются до самого горизонта, а сани несутся так плавно, что кажется, будто мы летим.

Мои ментальные щупы вытягиваются, словно струны, касаясь сознаний далеко впереди. Там, среди снегов, мерцают враждебные мысли монахов.

— Ледзор, — бросаю через плечо, оборачиваясь к напарнику, — подождём немного. Хочу пересчитать их перед тем, как лезть в драку. Ненавижу сюрпризы.

— Как скажешь, граф, — отвечает он, и его голос раскатывается гулом, словно далёкий гром. — Только дай знак, когда будешь готов, и мы засыплем их снегом по самое не хочу! Хо-хо-хо!

Медведи замедляют ход, практически замирая на месте. Я сосредотачиваюсь, глубоко вдыхая морозный воздух, и направляю ментальное щупальце в сторону врага. Сознания вспыхивают перед внутренним взором, словно звёзды на тёмном небе. Я начинаю считать, оценивая их количество и ранги, внимательно просеивая каждое, чтобы ничего не упустить.

— Поехали дальше.

— Ни слова больше, хо-хо-хо!

— Несколько слов всё-таки скажу — не используй лишнюю магию, чтобы не палиться.

— Хрусть да треск! И то верно, граф!

Сани несутся через снежную пустошь, ветер бросает в лицо белые хлопья. Ледзор управляет медведями, сосредоточенный, будто перед финальным ударом. Красивая устроилась рядом, свернувшись клубком, но её глаза, полные золота, внимательно следят за горизонтом. Я же, честно говоря, вдыхаю холодный воздух и думаю, что мои перепончатые пальцы скоро совсем отвалятся. Но легионера огневика не включаю, не хочу тратить энергию. Просто ускоряю свой метаболизм.

Покров Тьмы и ментальная невидимость делают своё дело — нас не видят и не ощущают. Медведи же выглядят вполне естественно, чтобы не привлечь лишнего внимания. В этих краях их и так полно, так что ни у телепатов, ни у сканеров они не вызовут вопросов.

Картина впечатляющая. Или устрашающая, тут уж как посмотреть. Лагерь гудит, как улей. Громадные големы, угрожающе сверкающие рунными линиями, выстроены в идеальных рядах. Между ними снуют монахи, что-то переносящие, а их лампы-джинны время от времени пускают языки магического пламени. Добавим к этому полукровок-дроу, подчинённых Гагера, — и у нас настоящий парад фэнтезийных кошмаров. Всё, что только можно вытащить из глубоких снегов и затащить в этот лагерь, собрано здесь.

Ледзор хмыкает. Его плечи не дрогнули, но я чувствую, что даже ему это зрелище кажется слегка избыточным.

Пока я вглядываюсь в лагерь, мысль одна за другой начинает складываться в логическую цепочку. Такая концентрация сил? В одном месте? Мои перепончатые пальцы! Это может означать только одно: Северная обитель, скрытая и, вероятно, самая важная, сейчас осталась практически без защиты. Отличная новость для нас. И плохая — для этих фанатиков.

Я оборачиваюсь к Ледзору. Его ледяные глаза едва заметно скользят по мне, полные немой готовности. Он ждёт команды, напряжённый, как натянутая тетива. Одиннадцатипалый готов броситься в неравный бой, если потребуется, даже ценой своей жизни. Уж не знаю, чем заслужил такую преданность, но сейчас этого не требуется.

— Направляемся к Северной обители, — говорю, указывая в сторону — строго на север. — Пусть сидят здесь со всей своей армадой. Мы воспользуемся шансом.

Ледзор ухмыляется. Его зубы блестят, как лёд. Он коротко кивает, держа медведей под контролем. Те, почувствовав перемену настроения, разворачиваются с санями, и мы мчимся дальше.

Красивая поднимает голову, внимательно смотря на меня. Кажется, она что-то подозревает.

— Да-да, сударыня, скоро ваши острые, как бритва, когти и ослепительно белые клыки найдут себе применение.

Она не отвечает. Только мурчит и продолжает следить за дорогой.

На полном ходу я вытаскиваю артефакт связи, активируя его одним движением. Зелёное свечение окутывает кристалл, и через секунду раздаётся голос Владислава Владимировича, спокойный и деловитый, как всегда:

— Данила? Что-то срочное? — голос Красного Влада звучит ровно, но в нём слышится скрытая настороженность.

— Слушайте внимательно, — говорю я, прикрывая артефакт от порывов ледяного ветра. — Между Северной обителью и лагерем големов есть узкий перешеек, с двух сторон окружённый морем. Когда мы устроим шум в Северной обители, монахи и их големы, скорее всего, бросятся на выручку. По крайней мере, такова моя ставка.

Я делаю паузу, чтобы дать ему время осмыслить сказанное, а затем продолжаю:

— В этот момент вам нужно нанести удар. Обрушьте на перешеек всё, что есть: бомбардируйте его, перекройте путь, уничтожьте как можно больше. Переместите флот ближе и держите его наготове. Ваша цель — не дать им продвинуться дальше.

На том конце пауза, но я уверен, что Владислав не теряет времени. Его голос возвращается с уверенными нотками:

— Без проблем. Всё сделаем. Флот уже готов к действиям. Отправляем его к перешейку.

— Отлично, — коротко отвечаю, обрывая связь.

Артефакт гаснет, и я снова сосредотачиваюсь на дороге. Медведи рвутся вперёд, а сани, казалось бы, скользят над снежной поверхностью, оставляя за собой длинный извилистый след, который немедленно заметает магия Ледзора. Холодный воздух обжигает лёгкие, но я даже этому рад. Очень отрезвляет и приводит мысли в порядок.

По мыслеречи связываюсь со Светкой:

— Похоже, я нашёл способ избежать эпической бойни в Невинске. Но посмотрим, не будем загадывать.

Её голос звучит мгновенно, с лёгким оттенком зависти:

— Блин, как я хотела бы с тобой покромсать монахов.

Я усмехаюсь. Конечно, хотела бы. Она бы и в одиночку пошла, если бы я разрешил.

— Почитай пока свой роман, — подначиваю её.

— Да-а-аня! Ну хватит! — возмущается она. — Я же девочка! Люблю иногда почитать о любви!

— Да-да, конечно, — отмахиваюсь я, стараясь не засмеяться. — О великой и страстной любви, не так ли?

— Ну-у-у Да-а-аня!

Красивая, будто чувствуя настроение, тихо мурлычет рядом, и я думаю, что в жизни действительно есть место для иронии. Даже посреди пустошей, когда на тебя скоро понесутся големы и фанатики.

Ледяная крепость вырастает перед нами, её башни без окон высятся над заснеженной антарктической равниной. Даже в лунном свете она выглядит почти мёртвой. Ни звука, ни движения, ни единого признака активной защиты. Только гнетущая тишина. Здесь даже ветра нет.

Я усиливаю Покров Тьмы, укрывая наши сани от любого случайного взгляда. Ночь играет нам на руку — её густая темнота делает маскировку практически идеальной. Мы подъезжаем ближе, и я замечаю, что никаких силовых полей или видимой охраны снаружи нет. Либо монахи слишком самоуверенны, либо они спрятали все ловушки внутри.

У подножия Обители мы останавливаем сани.

— Дальше пешком, — говорю я, жестом указывая вперёд.

Уставшие медведи тяжело опускаются в снег, едва дождавшись, пока мы развяжем упряжь. Через мгновение они уже спят, раскинувшись в снегу. Да, гнали мы быстро. Очень быстро.

Мы приближаемся к массивной ледяной стене, внушительной и, казалось бы, неприступной. Но это лишь для тех, у кого в команде нет ледяного Грандмастера.

— Ледзор, проход, — коротко велю я, предварительно проверив стену на отсутствие магической сигнализации.

Он, ухмыльнувшись, кивает и поднимает руки. Воздух вокруг становится ещё холоднее, если такое вообще возможно, а стены начинают дрожать. Словно по мановению невидимой руки, лед в одном месте начинает таять, образуя ровный проход. Ледзор работает быстро и тихо, и через несколько мгновений перед нами открывается тёмный туннель.

— Вперёд, — киваю, заходя первым.

Ледзор тут же закрывает пробитую брешь за нашей спиной, оставляя стены такими же цельными, какими они были до нашего появления. Никаких следов проникновения.

Внутри воздух не теплее, чем снаружи. Лёд блестит, отражая слабое свечение ламп, скрытых в потолке. Но моё внимание привлекает не это. В стороне, чуть дальше по коридору, я замечаю контрольную точку магической сигнализации.

— Вот и первый сюрприз, — шепчу я.

Подхожу ближе, вытягивая энергетические щупы. Жабун, уже настороже, его энергия струится по моим нервам, как ток.

— Жора, кушать подано, — мысленно приказываю, чувствуя его нетерпеливое кваканье в голове.

Поглощенная энергия пробегает по жилам, и через секунду вся контрольная система в этом месте обесточивается. Никакого шума, никакой тревоги. Всё выглядит так, будто ничего не произошло.

— Готово, — говорю Ледзору и Красивой.

Тигрица мурлычет в ответ, а Ледзор ухмыляется.

— Твои трюки с проникновением всё ещё удивляют, граф, хо-хо, — замечает он.

— Привыкай, — бросаю я, направляясь дальше по коридору. — То ли еще будет.

Продвигаясь вперёд, мы наткнулись на дежурного монаха. Конечно, просто обойти его — это не про нас. Осторожно применяю пси-клинок, направляя удар прямо в череп. На этот раз без фанатизма — уроки прошлого, когда я вляпался в сюрприз от Гагера, явно пошли на пользу. Сначала сканирую, нет ли ловушки, а потом уже соскрёбываю память. Монах вздрагивает, его разум дрожит, как студень. А вот и результат: воспоминания. Скудные, как сухарь, но кое-что полезное я всё-таки нахожу. Намёк на секретную лабораторию. Звучит многообещающе, правда?

Следуя по указанному маршруту, мы подходим к массивной железной двери, нагло встроенной прямо в ледяную стену. Я хмыкаю, заметив очевидный ляп системы безопасности: дверь открывается генокодом убитого монаха. Ну что за недоучки работают в местной СБ?

Мы входим внутрь лаборатории, и едва я переступаю порог, что-то странное проскальзывает в моё сознание. Астральное вмешательство. Тихое, коварное, словно шёлковая нить, пытающаяся пробраться в самую суть. Не успело оно проявить себя полностью, как я тут же воздвигаю ментальный щит и усиливаю его. Одновременно защищаю своих спутников, которые, похоже, и не заметили, что оказались под ударом. Ну что ж. Пусть пока так и остаётся.

Дрянь, не сумев пробиться в наши сознания, зависает где-то на границе моего восприятия. Чувствую её в себе, словно чужую мысль, парящую вблизи. Пытаюсь вычистить это из своей головы, но безуспешно. Первый заход неудачен, а возиться дольше я себе позволить не могу. Она остаётся плавать где-то в стороне, и это раздражает.

Хмурюсь, пытаясь понять, с чем имею дело. Но ничего в голову не приходит. Да и снаружи подозрительно тихо. Ни шагов, ни сигналов тревоги — явно не облава. Что ж, раз так, сперва займёмся делами. Может, документы, которые мы здесь найдём, прояснят ситуацию. Авось ответ на мой вопрос уже лежит где-то на этих пыльных полках.

Лаборатория поражает своей странностью: кристальные колбы и странные каменные таблички, заключающие в себе информацию. Я начинаю читать эти таблички, используя генный анализатор, чтобы расшифровать их содержимое. Лидзор и Красивая тем временем явно скучают, лениво бродя по помещению.

— Хо-хо, граф, — лениво бросает Лидзор, разглядывая одну из колб. — Долго мы тут будем возиться?

— Может, и недолго, — отвечаю, не отрываясь от табличек. — Тут важные вещи. Очень важные.

Я погружаюсь в чтение всё глубже, линии текста складываются в тревожную картину. Монахи разрабатывали вирус. Демонический вирус, основанный на сущностях из Астрала. Он не обладает разумом, но его цель очевидна — подчинение. Судя по записям, этот вирус предназначен для контроля над большим количеством людей. Однако его побочные свойства и механизм действия до конца остаются загадкой.

Задумчиво проговариваю вслух, больше для себя, чем для остальных:

— Монахи изобрели телепатический вирус…

— Да? И как передаётся этот вирус? — лениво спрашивает Ледзор, точа топор о край какого-то экспериментального кристалла.

Я поднимаю взгляд и отвечаю коротко:

— По ментальным импульсам. — Мгновение тишины, в течение которого решаю быть откровенным: — И, кстати, мы все уже заражены.