На ужине, выбрав подходящий момент, я объявляю своим жёнам и сестре Кате:

— Нас пригласили к Морозовым завтра на званый ужин. Правда, там будет кто-то из младших Годуновых, но это ведь не повод отказываться от веселья. Завтра отправимся полным составом. Настю тоже возьмём с собой.

— Вау! — Светка буквально загорается энтузиазмом, её глаза вспыхивают озорными искрами. Блондинка вскидывает кулак к потолку. — Если этот Годуновский отпрыск рискнёт вызвать на дуэль, я готова!

Камила строго качает головой:

— Это вряд ли, Света. Наш муж — Грандмастер, и желающих связываться с ним немного. Как и с его супругами как бы. А потому давай просто будем вести себя как культурные дамы.

— Ну вот… — Светка недовольно надувает губы.

Практичная Лена сразу проявляет инициативу:

— Даня, я предупрежу Настю.

— Спасибо, Лен, — киваю я, довольный, что остальные мои жены не такие сорвиголовы как Светка. Хотя и без нее было бы уже совсем не то.

После ужина я отправляюсь спать. Сегодня со мной ложится Лена — её очередь. Ночь проходит тихо и спокойно, без всяких экспериментов, которые Светка в последнее время обожает устраивать. И откуда только в блондинке столько энергии? Причём, чем больше её загружаешь, тем активнее она становится — словно батарейка, которая от нагрузки только быстрее заряжается.

Утро начинается с привычной суеты. Жёны и Катя целый день заняты приготовлениями к ужину у Морозовых: выбирают платья, обсуждают макияж и спорят о причёсках. Я решаю оставить их хлопоты за скобками и заняться своими делами.

Сижу в кабинете, перебирая бумаги, связанные с «Валентино» и другими предприятиями. Взгляд цепляется за отчёт: винзавод Ланг показал большую выручку. Что ж, деньги я люблю — они дают свободу и открывают двери для действительно интересных дел. Но, честное слово, скучнее занятия, чем анализ финансовых отчётов, трудно представить. Каждая цифра словно пытается усыпить меня, нашёптывая: «Давай, Данила, закрывай глаза».

Звонит Жанна Горнорудова. После приветствия и обычных вежливостей её голос звучит с заметным нетерпением:

— Когда же ты, дорогой спаситель, наконец пустишь меня в усадьбу Филиновых?

Её тон полон скрытого нажима, словно она готова уже в следующую секунду разорвать тонкую плёнку сдержанности.

Я вздыхаю. Этот разговор, кажется, стал частью моего расписания.

— К сожалению, Жанна Валерьевна, для начала мне самому нужно туда попасть. А уже потом думать о приёме гостей.

— Ты ведь уже Грандмастер, мой будущий зять. В чём проблема? — её тон невинный, но уверен на сто процентов — сейчас ее глаза блестят как у голодной кобры.

— Одного условного ранга недостаточно, — отвечаю нарочито спокойно. — Чтобы войти в усадьбу Филиновых, мне нужно освоить как минимум Расширение сознания.

Не отстанет, я уже знаю. И пусть она видит, что рангом я ещё не полностью владею — в моём возрасте это даже полезно. Скромность украшает, особенно когда имеешь дело с такими… скользкими личностями. Почему скользкими? Ну, Жанна же видела в своём Провидении, что станет Королевой Теней. А значит, в будущем нам, возможно, придётся не чокаться бокалами, а скрещивать пси-клинки. Что ж, как бы я ни обожал свою будущую тёщу, но в таких вопросах семейные узы отступают на второй план.

— А без этого справиться с тварями, что обитают в Карманах, практически невозможно, — добавляю равнодушно.

Жанна вздыхает, будто я только что подтвердил её худшие ожидания.

— Возможно, я могла бы научить тебя, спаситель? С наставником ведь всегда проще. Да и между нами уже налажено доверие.

Какая заботливая! Ох, и хочется хмыкнуть, но я сдерживаюсь. Вместо этого отвечаю с показной благодарностью:

— Не стоит утруждаться, Жанна Валерьевна. Думаю, у меня хватит ума самому справиться. Причём совсем скоро.

Она вздыхает снова, на этот раз с оттенком драматизма:

— Как всегда, всё сам. Но если вдруг передумаешь — моё предложение в силе.

Не успеваю расслабиться после её слов, как звонит Студень.

— Шеф, — его голос звучит привычно бодро, — у нас тут новые големы появились.

— Опять в болотах?

— Ага. Группа «Тибет» на «Буране» разнесли истуканов как нечего делать.

Я вздыхаю грустно.

— Опять кислотные стихийные кристаллы тратятся.

— А как по-другому, шеф? — спокойно парирует Студень.

Эх, надо срочно искать кислотника. Без этого скоро в «Буране» на один вид огневой мощи станет меньше. А ведь с этим тянуть нельзя. Стихийные кристаллы, увы, не восстанавливаются, а Гумалин, несмотря на все свои таланты, так и не освоил их создание.

Решаю сменить тему, чтобы отвлечься:

— А как там вообще дела с нашим Училищем? Может, среди новеньких кто-то с кислотным Даром завалялся? — все-таки с надеждой задаю больной вопрос.

Студень ненадолго замолкает, очевидно проверяя какие-то списки. Шелест страниц или бумаги на том конце едва слышен. Наконец, он отвечает:

— Нет, шеф, кислотники не подавались. А что до Училища… Взяли под него старую заброшенную школу на юге Невинска. Ремонт почти завершён, расписание уже составляем. Наставников Гереса подбирала лично: бывшие наёмники, которые теперь на пенсии, но всё ещё в форме. Плюс мои старые сослуживцы подключились. Всё идёт своим чередом. Даже пробные тренировки уже запустили.

Голос у него довольный, чувствуется искренняя гордость. Но после «кислотники не подавались» я слушать-то толком перестал.

— Молодцы вы с Гересой, — говорю безрадостно. — Большие молодцы. Обязательно получите премию.

— Служу роду Вещих-Филиновых! — бодро отзывается гвардеец.

Завершаю звонок, потираю виски. Всё-таки без кислотника дела не будут такими блестящими, как хотелось бы. Надумываю связаться с Фирсовым. Набираю номер, терпеливо жду, пока старый ликвидатор не ответит.

— Слушай, учитель, — начинаю я сходу, не тратя время на формальности. — Поздравляю с очередным отбитием големов, но жалко мне кислотный кристалл. Уж прости, не из воздуха он берется. Может, договоришься о встрече с деканом кислотного факультета в Академии? Кто знает, вдруг получится выбить кого-то подходящего.

Фирсов на том конце линии хмыкает:

— Среди всех моих учеников ты был самый главный рвач, Филинов. Никто тебя в этом не переплюнул.

— Так жадность — основа рыночной экономики, — парирую я, иронично улыбаясь, хотя он этого не видит.

— Ладно, Филинов, — ворчит он. — Попытаюсь что-нибудь сделать.

Вот и надежда появилась. Теперь можно и расслабиться. Как раз и Лена приносит завтрак, за что ей отдельное спасибо. Ем яичницу с беконом, не отвлекаясь, но мысли уже бегут дальше. После еды решаю заняться медитацией, но… не идёт. Такое бывает редко, но сегодня явно не мой день для сидения в тишине и самокопания. Всё из-за усадьбы, буквально набитой Карманами. Там ведь куча вкуснятины.

Решаю: хватит маяться ерундой. Надо прогуляться до Карманов. Всё-таки Жора внутри меня негромко, но настойчиво просит зарядиться. Энергия никогда не бывает лишней.

Катю с собой брать не стал. У неё и без того утро не задалось. С самого начала она возилась с макияжем, и в итоге земляной фонтан, который внезапно выстрелил у неё из рук, угодил прямо в зеркало. Настроение сестры, мягко говоря, было не лучшим. Судя по всему, сегодня она точно не в настроении добавлять к Легиону ещё одного зверька.

Собираюсь быстро и выхожу один.

В первом Кармане, неподалёку от усадебного сада, всё оказалось предсказуемо. Никаких сюрпризов, хотя и не пусто. Обнаружился одинокий зверь, внешне напоминающий бегемота. На секунду я даже подумал, что наткнулся на что-то полезное. Но, увы, зверь оказался чистым физиком. Такой мне не нужен — один носорог уже есть, а толку с него пока немного.

Освободив его сознание, отправил беднягу в Астрал. Пусть спит спокойно вечным сном, а то куковать в одиночестве в Кармане — удовольствие сомнительное.

Зато я нашёл уютное местечко для медитации. Удобно устроился на скамейке, даже прилёг, прикрыв глаза. Здесь, вдали от суеты, удалось зарядиться как следует. Энергия имения действительно уникальна — её поток словно вливается в меня, заполняя каждую клетку тела. Эффект куда сильнее, чем от привычных методов восстановления.

Жора внутри меня довольно квакнул. Его мелодичное «ква» звучало как одобрение профессионального критика. Всё-таки не зря прогулялся, подумал я с удовлетворением, наслаждаясь моментом.

На выходе из Кармана звонит Фирсов.

— Филинов, я договорился о встрече, — сообщает он. — Завтра можешь зайти к декану кислотного факультета, Геннадию Змееусту.

— Оу! Спасибо, — откликаюсь.

Фирсов с ехидцей:

— Только прошу, Данила, не выкатывай такие требования, чтобы мне пришлось сгореть со стыда.

Улыбаюсь, но удержаться от шутки не могу:

— Да мне-то всего лишь парочка Грандмастеров кислоты нужна, ничего больше.

— И я о том же, — угрюмо роняет он. — Проси одного Мастера выпускника. Если дадут, это уже счастье.

— Не волнуйся, Мозгоед, — называю ликвидатора по позывному. — Разберусь по обстоятельствам.

Фирсов ворчит себе под нос, но связь обрывается, и я, довольный, отправляюсь заниматься своими делами.

К половине пятого вечера, облачённый в новый смокинг и опоясанный ножнами с навахой, я спускаюсь в гостиную. На всякий случай осторожно спрашиваю по мыслеречи Лакомку:

— Готовы?

— Ещё пять минут, мелиндо, — отзывается она серьезно.

Я, опытный в таких вопросах, прекрасно понимаю, что женские «пять минут» легко могут превратиться в сорок. Поэтому мысленно готовлюсь к долгому ожиданию. А чтобы не терять время зря, решаю помедитировать — погрузиться в Бастион и устроить спарринг с кем-нибудь из легионеров.

Счастливчиком оказывается огневик. Но его радость длится недолго: спустя пару минут он уже валяется на выжженном пепелище, а я вытираю с воображаемого меча следы пламени. Вернувшись в реальность, замечаю, что в гостиную пока никто не спешит. И, конечно же, я не ошибся — время «пяти минут» ещё продолжается.

Но вот одна за другой по лестнице начинают спускаться мои нарядные благоверные. Каждая из них выглядит так, словно только что сошла с обложки аристократического журнала: изящные платья, идеально уложенные волосы, драгоценные украшения. Замыкает шествие Катя — её белый образ сияет, как утренний луч солнца.

Я театрально хватаюсь за грудь, словно поражён в самое сердце:

— Сударыни, предупреждать надо!

— Предупреждать надо! — лениво вторит Шархан, лежа у камина и лениво помахивая хвостом.

Девушки смеются, довольные произведённым эффектом.

Мы усаживаемся в кортеж, быстро забираем Настю и направляемся к Морозовым. Гвардейцы сопровождают нас на блестящих джипах, двигатели урчат, словно хищники.

Большой бальный зал Морозовых сияет огнями. Атмосфера классического светского приёма: музыка, приглушённый гул разговоров, мелькание роскошных нарядов. Едва мы входим, к нам устремляется Маша. Она в ярком голубом платье, её лицо светится радостью.

— Наконец-то! — восклицает она. — А я от двери не отхожу, вас жду!

С улыбкой я галантно целую княжне руку и кланяюсь:

— Мария Юрьевна, ваше ожидание льстит мне безмерно.

Маша смеётся, а потом тут же принимается обниматься и целовать в щёки моих женщин.

Тем временем среди гостей я замечаю Себастьяна Годунова, одного из младших наследников боярского рода. Относительно молодой, лет двадцати пяти, он не слишком скрывает завистливые взгляды, которые бросает на Машу и меня. После нескольких минут таких наблюдений он, наконец, подходит.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство, — неожиданно говорит он, слегка кланяясь. — Необычно видеть вас в Москве.

Я отвечаю с нарочитой лёгкостью:

— Отчего же, Ваше Сиятельство? У меня здесь имение — значит, обычнее некуда.

Себастьян смотрит на меня холодно, его взгляд режет:

— Неужели? Что ж, тогда вам повезло.

Он разворачивается и уходит, оставляя за собой ледяной шлейф раздражения.

Маша, заметив моё насмешливое выражение, мягко извиняется:

— Данила, прости за его присутствие. Просто Годуновы — сильный боярский род. У них много знакомых, вот Себастьян Федотович и увязался с кем-то из гостей.

Я лишь улыбаюсь, не теряя лёгкого настроения:

— Не стоит извиняться, Мария Юрьевна. Любая компания привносит свою изюминку и оживляет вечер.

Маша отвечает короткой улыбкой и уверенно уводит нас в главный зал. Здесь всё сверкает, как праздничная витрина: хрустальные люстры разливают тёплый свет, отражающийся в изысканной сервировке и безупречно отполированных бокалах. Атмосфера излучает элегантность и лёгкую торжественность.

Среди гостей сразу выделяется Ненея, буквально сияющая от счастья. Её радость настолько искренняя, что кажется, она готова озарить весь зал. Увидев нас, она почти подскакивает на месте и направляется к нам с неподдельным восторгом.

— Лакомка! — восклицает Ненея, обнимая сестру так крепко, будто они не виделись целую вечность. Радостно щебеча приветствия, она поглядывает и на меня, словно проверяя, успел ли я тоже проникнуться её настроением.

Морозов, восседая во главе стола с непоколебимой уверенностью хозяина, машет рукой, приглашая нас занять места рядом с Ненеей. Я киваю, следуя за Лакомкой, и краем глаза замечаю, как князь уже берёт в руку бокал. Его взгляд обводит собравшихся, дожидаясь, пока все усядутся, прежде чем начать.

— Дамы и господа! — произносит он с торжественным пафосом. Его зычный бас наполняет зал. — Этот вечер посвящён нашей замечательной гостье — госпоже Ненее Санцел!

Аплодисменты раздаются словно по команде. Гости обращают внимание на принцессу, а их взгляды тут же падают на её руку, где сверкает обручальное кольцо. Юрий Михайлович встаёт, сдержанно, но гордо представляет её:

— Позвольте мне представить мою невесту!

Зал наполняется поздравлениями, одобрительными возгласами, лёгким гулом восторга.

Ненея встаёт. Она держится уверенно, но в её взгляде видна лёгкая дрожь волнения. Голос альвы звучит ясно, трогательно:

— Я хочу поблагодарить графа Данилу за то, что он спас меня и подарил возможность встретить такого замечательного человека, как Юрий Михайлович.

Эти слова вызывают новый шквал аплодисментов. Кто-то восторженно хлопает, кто-то одобрительно кивает, а я просто улыбаюсь. Ну не хлопать же самому себе. Скромность, как говорится, украшает.

Дальше начинаются танцы, но жёны меня милосердно щадят, за что им спасибо. Катя же напротив, изо всех сил удерживает своего Грязнулю, чтобы тот не выстрелил комком грязи в кого-нибудь из гостей. Её сосредоточенное лицо прямо-таки кричит о предельном напряжении.

Я оказываюсь в компании князя Морозова и Маши. Поздравляю князя от всей души. Он благодарит и обещает поднять тост в мою честь.

— Благодарю, Юрий Михайлович, но, думаю, достаточно уже того, что меня упомянула госпожа Ненея, — отвечаю с лёгкой улыбкой.

И тут мой взгляд пересекается с Себастьяном Годуновым. Он подходит к нашей группе, с трудом сдерживая ехидную улыбку.

— Юрий Михайлович, по-моему, пора начинать игру, — говорит он с энтузиазмом. — Мне не терпится доказать вашей дочери свою доблесть.

— Да можно, Себастьян Федотович, — равнодушно отзывается князь, явно без интереса к затее.

Себастьян поворачивается ко мне, его взгляд становится острым:

— Данила Степанович, а вы бы не хотели доказать свою доблесть в сегодняшней игре?

Я спокойно улыбаюсь, не позволяя ни одной эмоции прорваться наружу:

— Настоящую доблесть я уже доказал. Мой род стоит на крепком фундаменте, который я заложил. Я защитил своих жён, свою семью, и это для меня высшее доказательство мужества. А светские игры? Это, конечно, весело, но не более чем детская забава. Развлечение для тех, кто хочет блеснуть, но не испытал настоящих испытаний. Прошу прощения, если задел вас своими словами.

Лицо Годунова остаётся непроницаемым, в его глазах мелькает раздражение. Тем не менее, он сохраняет лицо:

— Ваше право, — бросает он холодно. А затем поворачивается к Маше, излучая уверенность:

— Мария Юрьевна, свою победу в сегодняшней игре я посвящу вам. Возможно, после этого вы сочтёте меня достойным избранником.

Маша холодно смотрит на Себастьяна и отвечает с ледяным спокойствием:

— Извините, но я уже сделала свой выбор, Себастьян Федотович.

Годунов делает вид, что не понял слов княжны. Его взгляд быстро скользит по мне, и в глазах мелькает тень зависти, прежде чем он снова пытается нанести укол:

— Правда? Но, видимо, выбор неофициальный, раз о вашей помолвке пока ничего не писали в светской хронике. А значит, выбор, как мне кажется, ещё можно пересмотреть.

Я хмыкаю про себя, не подавая виду. Он отчасти прав. Маша действительно заявила на своих именинах, что считает меня своим суженым, но официально это никак не закреплено. А я пока не делал предложения, потому что держать одновременно две невесты — Машу и Настю — выглядело бы, мягко говоря, некрасиво. Особенно учитывая титул княжны.

Однако терпеть наглость Годунова я не собираюсь. Не знаю, что там за игры, но Годунов уже доигрался.

— Себастьян Федотович, — говорю твёрдо, — раз вы так расхваливаете эту забаву, я думаю принять участие в игре.

Годунов усмехается, его лицо озаряется лёгким триумфом:

— Отлично. Рад, что вы одумались и решили показать свои навыки.

Но просто участвовать? Это слишком скучно. Если уж играть, то с огоньком. Тем более, что этот боярский сынок слишком зарывается и будто не понимает, что общается с главой рода.

— Кстати, предлагаю ещё и пари, — добавляю небрежно, словно между делом. — Ваш меч против моей испанской навахи. Победитель забирает оружие проигравшего. Как насчёт такой ставки?

Себастьян насмешливо прищуривается:

— Меч против «бритвы»? Мой клинок — артефактный. Считаете ваше оружие достойной ставкой?

Я спокойно достаю наваху из ножен, повернув её так, чтобы клинок блеснул в свете люстр, и отвечаю с невозмутимостью:

— Решайте сами, достойна она или нет. Эта бритва сделана из аномального металла. Если покрыть её псионикой, она легко режет любой металл и даже пробивает магические доспехи.

Маша неожиданно вмешивается, бросив на меня короткий лукавый взгляд, в котором читается скрытая поддержка:

— Себастьян Федотович, вы не находите, что меч, добытый как трофей, — это самый изысканный аксессуар для дворянского костюма?

Годунов не может скрыть, как его задевают её слова. Однако в глазах мелькает искра любопытства. Маша определённо разыграла партию идеально.

— Что ж, возможно, оно того стоит, — протягивает он с усмешкой. — Когда выиграю, отдам вашу «бритву» своему вассалу-телепату.

Я пожимаю плечами, демонстрируя равнодушие:

— Это вряд ли произойдет.

Годунов мрачнеет, его взгляд темнеет от гнева, но он сохраняет внешнее спокойствие.

— Хорошо, — наконец бросает он, почти сквозь зубы. — Я принимаю пари, Данила Степанович.

И мы пожимаем руки.