Я сижу на каменном парапете Невского замка, глядя вдаль, и обдумываю перспективы. Внештатный советник вроде лорда Ратхархара мне явно не помешает. Особенно сейчас, когда приходится учитывать интересы Багрового Властелина. Согласиться на выполнение его поручений целый год было рискованным шагом, но оно того стоило. Впрочем, риски никуда не делись – они лишь продолжают расти.

Ситуация запутана до предела, но я уже бывал в передрягах и похуже. Выпутывался из них, пусть и с боем. Однако сейчас есть и другие проблемы: на горизонте маячит Лич. По слухам, он активно ищет Ратвера, Портакла и Диабло. И вот что очевидно: с Личом мне тягаться не нужно. Это лишнее. Перец он мощный, и прямая эскалация приведет к большим проблемам.

Моя главная задача – отводить его подальше, пускать по ложным следам, водить за нос. Ясно одно: межмировая Организация, частью которой он является, – это не тот враг, с которым сейчас можно справиться без потерь. Но я умею держать таких врагов на расстоянии и в неведении. Всегда умел. И пока план играет как по нотам.

Мобильник сотрясается от звонка. Кидаю взгляд на узкий дисплей телефона. Этот аппарат до боли напоминает мою старенькую Nokia 1100 из другого мира. Тот же синий корпус, те же мягкие, удобные кнопки. Легендарная «звонилка», только здесь ее брендируется как «Звездара». Но ничем не хуже финской классики. Наши могут!

А номер-то важный. Царь решил набрать. Его голос звучит ровно, но сквозь интонации угадывается неподдельное удовлетворение:

– Данила, хочу выразить тебе свою благодарность за обнаружение гомункулов в Антарктиде. Кто бы мог подумать, что иномиряне успели населить наш мир.

Я внутренне усмехаюсь: «Вообще-то, я мог».

И правда, я давно знал об их присутствии – об одном телепате так точно, хех.

Вслух же отвечаю с невозмутимой преданностью:

– Ваше Величество, служу Отечеству.

Царь ещё что-то говорит – вежливые фразы, подчёркнутое внимание. И правильно, ведь я герой войны, заслуживающий особого отношения, а не абы кто. Сам я киваю, вставляю стандартные ответы, но мыслями уже далеко. Наконец разговор заканчивается, и я замечаю, что на дворе вечер. Как раз вовремя: Степан зовёт меня посидеть на террасе.

Мы устраиваемся на террасе моего нового дома. Удобные стулья, бутылки пива, лёгкий ветерок с Балтики, что приятно треплет волосы. Перед нами простирается двор – живой, полный суеты и дела. Здесь всё движется, работает, носится по сторонам. Летающие рептилоиды парят в небе, проводя патрули. Где-то сбоку древоголемыши скрипят деревянными лапами, пытаясь перекатить бочку с чем-то явно неподъёмным.

Степан делает глоток из бутылки, хмыкает и, поднимая на меня хитрый взгляд, задаёт вопрос с ухмылкой:

– Ну что, каково это – иметь гарем?

Я усмехаюсь, чуть качая головой:

– Тяжело.

– Но оно того стоит, – от души смеётся Степан, отплёскивая пену на траву.

Я не спорю. Конечно, он прав. Чего уж там. Я ни о чём не жалею – да и смысл жалеть? Всё это я сам выбрал, сам выстроил. А сейчас… Сейчас надо просто наслаждаться тем, что есть, и получать кайф от жизни.

На какое-то время меня захватывает лёгкая рефлексия. Всё-таки перемены последних лет ошеломляют. Новый дом, огромные владения, ответственность за земли и людей – когда-то всё это казалось чем-то недосягаемым, почти нереальным. А теперь…

Я задумчиво кручу в руке бутылку, перебирая в голове всё, что накопилось за эти годы. Я стал графом, конунгом, лордом.

Обзавёлся целым арсеналом артефактов. Причем разных – классических вроде зеркалец и геномантских, от разведчиков-тараканов до стрекоз-беспилотников.

Сад Лакомки – это вообще отдельная история: её снадобья и зелья уже стали нашей местной легендой.

Что еще? Два багровых зверя по уровню угрозы сопоставимы с ядерными боеголовками. Летающие рептилоиды тоже в копилку. А ещё три тысячи тавров, среди которых сотня каменщиков.

И, конечно, моя гвардия – гордость и опора. Она не просто росла, но и развивалась, становилась всё сильнее. Я лично помог двадцати физикам-гвардейцам обрести второй Дар, расширив их возможности в бою. Недавно двое из них решились на ещё более рискованный шаг – пройти Одарение у Камилы. Это дело, прямо скажем, непредсказуемое, настоящий кот в мешке. Но я дал им право выбора, ведь они не рабы, а воины, давшие мне вассальную клятву.

Результаты оказались неожиданными. Один из гвардейцев, которому Одарение преподнесло весьма необычный Дар, быстро завоевал себе новое прозвище – Жвачка. Его способность выделять нечто вроде резины уже ни у кого не вызвала смех. Мы все ведь уже ученые. У нас один почти такой же, только с Даром Слизи, умудрился выиграть в Турнире вассалов. Кстати, Жвачка настолько освоил свой новый Дар, что теперь стал спарринг-партнёром Студня. Теперь они оба братья-акробаты.

Нельзя не упомянуть и древоголемышей, которые становятся толще и массивнее, пускай и медленно. Один из подросшей «рассады» сдружился аж с самим Псом и с энтузиазмом начал копировать его привычки. Он стал бегать на четвереньках, старательно подражая Псу, по ночам пробирается тайком к нему в будку-амбар и даже увлёкся охотой.

Пса, как обычно, выводят через портал на Боевой материк, где он охотится на аномальных зверей – местные лоси для него слишком мелкая добыча на один зуб. Големыш-квадробер сразу увязался за ним. Смешно было наблюдать, как он пытался учиться охотничьим приёмам, хотя выглядел это, мягко говоря, странно. Особую умору вызывали его попытки гавкать: вместо обычного лая из него вырывались скрипучие, деревянные звуки, словно кто-то терзал старую скрипку. Но Пес, кстати, обращается с кустистым как с щенком – мелким и глупым, но с потенциалом.

И, конечно, горгоныши. Тоже потенциально опасная мелочь. Один из выводка Змейка оказался особенно, хм, гениальным. В отличие от своих собратьев, всё ещё предпочитающих передвигаться на шестерёнках, он решил стать настоящим революционером и освоить ходьбу на двух ногах. Правда, его попытки часто завершались эпичным падением, после чего он шипел от досады так ядовито, что даже змеи на его голове смущённо замирали. За эту привычку его и прозвали Шипучкой.

Шипучка, к слову, привязался к Рюсе Зелёному Когтю, словно утёнок к маме. Он буквально ходил за ним хвостиком, причём иногда в самом буквальном смысле слова – хватался за кончик хвоста рептилоида. Более того, горгоныш умудрился пытаться летать вместе с ним! То есть, Рюса парит в небе, а Шипучка, размахивая своими змейками, делает вид, что вот-вот взлетит. Это, конечно, выглядело настолько нелепо, но вызвало искренние симпатии у самого Рюсы. Тот не только не возражал, но и брал мелкого змееволосого с собой в полеты. Видимо, рептилоид видел в Шипучке что-то родное. Может, всё дело в его прошлом: Рюса потерял своих детей, когда его маленький народ был уничтожен лордом Бесчлином. И теперь этот горгоныш, со всеми его странностями, стал для него чем-то вроде утешения.

Видимо, схожие мысли посетили и моего отчима. Степан вдруг, с задумчивым видом, обернулся ко мне и произнёс:

– Вообще, ты, конечно, даёшь, Даня! Я даже не мечтал о таком сыне, который столько всего добьется в жизни.

Его слова звучат так искренне, что я чувствую, как в груди что-то тёплое разливается. Почти растрогался, но тут мой взгляд падает на пустой ящик из-под пива, мирно стоящий рядом с его стулом. Ах, вот почему его так развезло! Ухмыляясь, выдаю:

– А я, знаешь, даже не мечтал об отце, который двенадцатую бутылку подряд выхлестывает.

Степан громко смеётся, но тут его глаза начинают медленно закрываться, и он уже клонится на бок. В итоге я зову гвардейцев, и они аккуратно подхватывают его, словно дорогой груз. Затем доставляют отключившегося отчима до комнаты, где он может спокойно отдохнуть, как герой после великой битвы с зеленым змеем.

Я же, оставшись в одиночестве, решаю развеяться. Полигон кажется идеальным местом, чтобы немного разрядить мысли и сменить обстановку.

На полигоне Лена изо всех сил старается поднять массивную смесь фламберга с палицей. Очевидно, она решила заняться физической подготовкой, хотя с её магнетической магией поднять такой дубиномеч – дело пары секунд. Но нет, сейчас она явно стремится сделать всё «по-честному», без магии. Напряжение на её лице говорит само за себя. Губы надуты, щеки раскраснелись.

Рядом, скрестив руки и внимательно наблюдая, стоит Веер. Панна внимательно оценивает прогресс ученицы.

Веер замечает меня и тихо произносит:

– Физподготовка.

Ну, это и так очевидно. Я подхожу ближе к Лене, которая, кажется, готова сломаться пополам, но не отступить. Мягко касаюсь её талии, активируя геномантию, чтобы немного усилить мышцы. Вообще, надо было это сделать давно – женам бы точно не помешало, но как-то руки не доходили. Да и, честно говоря, они и так не слабачки. А кто ж мог подумать, что у Лены в программу тренировок входит работа с железом? Вот теперь я наблюдаю, как она, почти героически, пытается обойтись без магии. Ну что ж, немного помочь будет не лишним.

Лена вздрагивает, удивлённо полуоборачивается:

– Ох, Даня, ты тут.

– Поднимай, – усмехаюсь, не убирая руки.

Она тут же чувствует прилив сил, и дубинофламберг, который только что казался неподъёмным, легко поднимается над её головой.

– Да-да, вижу! – улыбается она, восторженно качая здоровенной железякой.

– Я всего лишь слегка укрепил твои мышечные волокна.

Но тут, с совершенно невинным видом, подаёт голос Веер:

– А мне? Я тоже хочу! Дорогой граф, не окажете ли вы любезность укрепить и мои… мышцы?

Я оглядываюсь на неё, не скрывая усмешки:

– Ты и так Мастер второго ранга. Куда уж сильнее?

Но Веер не сдаётся.

– И что? Хочу, чтобы тоже!

С лёгким вздохом закатываю глаза и подхожу к ней. Веер, вся в предвкушении, подставляет талию, изгибается как кошка, но я, усмехнувшись, берусь за её руку. Всё-таки она не моя жена, чтобы позволять себе такие жесты да еще на людях.

Веер разочарованно вздыхает:

– А почему не за талию?

Я лишь пожимаю плечами, активируя геномантию. Через мгновение она чувствует эффект.

– Ого, ну-ка, Леночка, дай сюда! – не успела Лена даже опомниться, как Веер выхватывает у неё рельсину и начинает размахивать с явным удовольствием. Хотя, между нами говоря, думаю, она бы и без моего усиления справилась. Магнетик с опытом как-никак. Но, судя по её сияющей улыбке, она вполне довольна результатом.

– Спасибо, дорогой! – бросает Веер, с лёгкостью балансируя тяжёлым предметом.

Я улыбаюсь и, отступая, произношу:

– Всё, теперь обе довольны. А я пошёл, пока вы не начали просить ещё чего-нибудь.

И, оставив их вдвоём с рельсиной, направляюсь в дом.

Забегаю на кухню и сразу хватаю мамины свежие пирожки. Ах, вечерний жор – это святое. Разворачиваю один, чтобы укусить, как вдруг у двери раздаётся предупредительное:

– Тяв!

Ломтик, мой верный теневой шпик, уже занял боевую стойку на входе, охраняя меня от гипотетических угроз и давая возможность спокойно опустошить холодильник. Ну что ж, его верная служба будет щедро вознаграждена. Прихватываю для малого беляш.

Потом мы усаживаемся прямо за столом, каждый со своим «трофеем», и начинаем дружно хомячить. Однако наша небольшая идиллия долго не длится.

В дверях появляется секретарь, серьёзный, как всегда:

– Ваше Сиятельство, прибыл граф Дзенко.

Я приподнимаю бровь, отрываясь от своего пирожка.

– Дфенко? – говорю с набитым ртом. – Вот это поворот.

После истории с Алакурдом этот персонаж будто испарился. Забился в какую-то щель и затаился, как мышь. Я даже не думал, что он когда-нибудь осмелится показаться на глаза. Но, видимо, собрал остатки храбрости и явился.

– Ну что ж, – проглатываю и вытираю салфеткой руки, – давайте поговорим.

Через несколько минут в гостиную входит сам Дзенко. Вид у него напряжённый, спина выпрямлена, но глаза бегают. Он останавливается, отвешивает глубокий поклон и, стараясь держать голос ровным, начинает:

– Граф Данила, я пришёл просить прощения.

Я складываю руки на груди:

– Интересно, а что же вас раньше держало от этого шаг?

Голос у меня вроде ровный, но сарказм сложно не услышать.

Дзенко нервно сглатывает и неловко разводит руками, будто пытаясь поймать в воздухе подходящие слова:

– Мне… мне не хватало смелости. После того, что произошло…

Он замялся, явно выбирая выражения:

– На том балу… я тайно пригласил принца Рагнара. Думал, что это поможет вам помириться с Финляндией. Хотел выступить посредником, показать себя с лучшей стороны и, возможно, заслужить награду… может, даже от самого Царя. Но… я и представить не мог, что Рагнар устроит астральный апокалипсис и похоронит мою резиденцию. Теперь от неё осталась одна груда камней.

Я пристально смотрю на Дзенко:

– Хорошо, вы просите прощения. Правда, одних слов маловато. Мои жены подверглись опасности, да и мой вечерний смокинг знатно пропылился в подвале вашего замка. Будет ли еще что-то кроме слов?

Дзенко, видимо, морально подготовленный к такому развитию событий, мгновенно выпаливает:

– Что угодно. Могу отдать свой рудник или порт на Нещанке…

Я хмыкаю, оценивая варианты. Порт – это, конечно, заманчиво, но его неудобная логистика и крошечная бухта сводят весь потенциал к минимуму. Рудник? Возможно, это имеет смысл, но он потребует слишком много времени и усилий, чтобы приносить реальную выгоду. Да и у меня самого на севере графства хватает залежей руд, которые надо разведывать.

На секунду задумавшись, я спокойно, почти невозмутимо произношу:

– Лучше отдайте мне Алукард.

Дзенко застывает, ошарашенный моими словами:

– Но… эта крепость разрушена! Теперь это просто груда камней! Зачем она вам?

Я улыбаюсь широко:

– Поверьте, я найду ей применение.

В голове уже складывается план. Разрушенная крепость – идеальное место для создания Астрального кармана, ментальной зоны, где можно развивать телепатические способности и накапливать ресурсы. А главное, в этом Кармане можно будет спокойно качать Легион, без риска наткнуться на всякую демоническую дрянь, оставленную Филиновыми. Никаких сюрпризов из прошлого – только чистое пространство для развития и усиления.

– Ну, что скажете? – подытоживаю.

Дзенко облегчённо вздыхает:

– С радостью отдам!

Кажется, он не лукавит и в самом деле рад отделаться всего лишь утратой руин. Я же, удовлетворённый, усмехаюсь выгодной сделке. Ещё один камень в фундамент моего рода положен. Ведь для телепата главное – не материальные блага, а психические ресурсы. Развивай силу разума, и всё остальное приложится само собой. Материальные ценности – лишь побочный эффект правильно направленных мыслей.