Операция началась стремительно: «Буран» первым ворвался в портальный зал Восточной Обители и мгновенно заморозил гомункулов, находившихся внутри. Их сопротивление было мизерным – ледяная атака парализовала их почти мгновенно.

Следом одна за другой подтягиваются остальные группы. Без лишней суеты и чётко по плану они приступают к зачистке коридоров. Ледяные стены Обители равнодушно наблюдают за схваткой. Впервые за долгое время я остаюсь в тылу, командую операцией, а не сражаюсь в первых рядах. Только иногда швыряю пси-гранату какому-нибудь монаху. Чувство непривычное – руки так и чешутся влезть в бой, но разум подсказывает: Обитель полна сюрпризов, и давать гомункулам шанс на манёвры нельзя. Главное – держать всех под контролем и направлять правильно.

Ох, эта привычка – постоянно высовываться. Меня ведь и в прошлом мире часто уговаривали держаться в тени. Я был полезнейшим мутантом: ловил ментальные волны мелкой добычи – крыс, тараканов, ящериц. А иной добычи там просто не водилось. К тому же фиксировал хищников. Но всё равно лез куда не следовало. Такой уж был мир: радиоактивный, беспросветный, без будущего. Адреналина хотелось, а то без него хоть ложись и помирай. Жизнь же была мелочью, которую и так скоро растеряешь. Всё поселение понимало: вымрем со мной или без меня, разница лишь в том, сколько дней протянем.

А здесь всё иначе. У моего рода есть будущее, да еще какое! Ого-го! Нельзя тратить шансы впустую. Нужно считать шаги наперёд. Глупости недопустимы, ставки слишком высоки.

Группа «Тибет» взяла на себя сильных монахов, засевших в западных элитных кельях. Учитывая, что один Шаровой стоит целой армии, за этот участок я особо не переживаю. Тем временем тавры и сыновья Гересы под предводительством Ледзора зачищают восточное крыло. Там противники попроще – послушники, которые лишь числом могут создать проблемы.

Обитель открывается всё глубже, и с каждым шагом мы сталкиваемся с более организованным сопротивлением. Гомункулы-монахи, собравшиеся с силами, пытаются отбиться. Но «Тибет» справляется безупречно: ледяные комнаты одна за другой переходят под наш контроль. Светка и Змейка тоже не сидят в сторонку, а тавры-каменщики укрепляют захваченные позиции так, чтобы их было невозможно отбить. Работа слаженная, я аж горжусь своими бойцами.

Фирсов нехотя отметил, когда мы вошли в зал с артефактами:

– Филинов, ты как всегда. Всё тебе лишь бы прихватить чужой хлам. И всё же не зря именно тебя Красный Влад поставил командиром. Твоя жадность, как ни странно, ведёт к успеху.

Я усмехаюсь и киваю:

– Учитель, а вы зажрались, между прочим. Называть иномирские артефакты хламом? Ну-ну. Учту при дележке трофеев.

– Эй, не воспринимай всё буквально, Филинов! – сразу пугается старый ликвидатор. – Что ты сразу рубишь с плеча? Артефакты может даже и ничего! Не о том речь!

– Ну-ну. Пойдём лучше наружу – посмотришь на белых мишек.

Фирсов хмыкает и ворчит, шагая следом:

– Зря я тебя похвалил. Мы ведь в Антарктиде, тут только пингвины обитают.

– Теперь уже нет, – спокойно указываю вперёд, на надвигающихся монстров.

Фирсов замирает, его глаза расширяются:

– Охренеть! Филинов! Белые медведи! Здесь! На Южном полюсе!

Я лишь ухмыляюсь:

– А я говорил. А теперь бегом кататься!

– В смысле? Они что, ездовые?

– А как же!

* * *

Восточная Обитель, Антарктида

Заместитель настоятеля в шоке. На Восточную Обитель напали. И кто? Смертные, обычные люди. Как такое возможно? Обитель Мучения, веками манипулирующая государствами интригами, обещаниями и подарками, вдруг сталкивается с теми, кто осмелился ударить прямо в лоб.

Он лихорадочно размышляет: атакующие проникли через портал, а настоятеля сейчас нет. Сам заместитель больше выполнял роль завхоза, чем на командира. Что делать? Шум битвы уже приближается, эхом разносясь по коридорам. В голове мелькают варианты, но один становится очевидным: нужно выпустить химеры.

Заместитель подозвал ближайшего гомункула-монаха и приказал ему отпереть зал, запертый на генокод монахов, бросив короткий приказ:

– Беги, открывай. Пусть химеры выйдут.

Он сам понимает, что задерживать противника бессмысленно. Шум становится всё громче, и заместитель, не раздумывая, прыгает в окно, приземляясь прямо на спину своего ездового белого медведя, уверенный, что тот поможет выбраться.

– Вперёд! – кричит заместитель, но медведь даже не шелохнулся. Вместо этого зверь, дернув спиной, равнодушно сбрасывает его на снег. Озадаченный, заместитель поднимается, бросая потрясённый взгляд на животное. Оно, словно не замечая своего наездника, внезапно поднимает голову и уставляется куда-то за его спину.

Заместитель медленно оборачивается – и замирает. Перед ним стоит маг в каменном доспехе, а рядом – телепат, старик с белесыми глазами.

Старик усмехается:

– Ты был прав, Филинов. Белые медведи на Южном полюсе! Офигеть! Хорошо, что мы так ловко захватили сознания всех этих зверушек.

Заместитель замирает. Затем, словно решив пойти ва-банк, активирует геномантию. Его тело начинает стремительно увеличиваться в размерах, мускулы наливаются мощью, превращая его в уродливого гиганта с раздутыми конечностями.

Названный Филиновым, оставаясь невозмутимым, оборачиваюсь к медведю и спокойно говорю:

– Миша, поработай.

Медведь издаёт низкий рык, поднимается на задние лапы и с силой прихлопывает бывшего наездника как комара. Одного удара достаточно – распухший гигант лопается, словно перезревший пузырь. Брызги летят во все стороны, оседая на снегу яркими пятнами.

Фирсов, отряхивая воображаемую пыль с рукавов, фыркает:

– Чуть меня не обрызгало. Ты с такими командами осторожнее, Филинов.

Я киваю на ледяное крыльцо Обители:

– Иди вперёд, Мозгоед. Я догоню.

* * *

Фирсова не зря дали такой позывной. Вот он вроде, бывает. даже и хвалит, а словно мозги ест. Точно Мозгоед. С этими мыслями провожаю его взглядом, пока он уходит.

Как раз вовремя появляются пара тавров, которых я вызвал телепатически для своей охраны. Присаживаюсь на снег, расслабляюсь и погружаюсь в медитацию. Голова заместителя всмятку, но его сущность бесследно не исчезает. Тело раненого валяется неподалёку. Я, не мешкая, добавляю его сознание в Легион.

А, что там у него в голове на случай ЧП? Ага, химер решил выгулять по Обители. Этот ход был предусмотрен заранее. Я знал, что химеры будут выпущены, ещё до начала операции. Ну, и подготовился. Чтобы предотвратить лишние хлопоты со зверьем, я заранее передал Веер геномантский код поглощённого мной монаха. Пана вовремя запечатала зал, не позволив чудовищам вырваться наружу.

Химеры заперты, и мы с таврами и группой «Тибет» завершаем зачистку Восточной Обители.

Последние монахи сопротивляются отчаянно, с безумным фанатизмом, выкрикивая:

– Умрём за идею!

Они бросаются в бой, жертвуя собой ради странной веры. Но я не даю большинству исполнить их мечту. Убивать их на месте – не в моих интересах. Вместо этого я предпочитаю обезоруживать их, зачастую рубя руки или ноги. Такой подход оправдан стратегически: всех пленных я добавляю в Легион. Геномантов в моём распоряжении скоро будет больше, чем кого-то другого.

Вот смотрю я на обезумевших монахов, которые всерьёз верят, что имеют право захватить мой мир с помощью армии Демонов, и не испытываю ни малейшей жалости. Эти фанатики заслуживают вечности в моём разуме. Их добавление в Легион – практичное решение, а чувство жалости уходит на тысячный план.

Однако возникает новая проблема. Кто возглавит эту новую когорту геномантов? Нынешний трибун Аврал, бывший понтифик. явно не потянет. Гомункулы – существа хитрые, умелые, но при этом коварные, с которыми нельзя расслабляться.

Кого же назначить трибуном? Вопрос остаётся открытым.

Спустя некоторое время гвардейцы докладывают: вдали за Обителью заметили фигуру на белом медведе. Это явно кто-то из геномантов. Скорее всего, сам настоятель Восточной Обители. Возвращался издалека, возможно, с командного поста, а теперь, увидев, что обитель захвачена, пытается сбежать.

Я недолго размышляю. Настоятель не должен уйти. Призываю через портал, ведущий в Невинск, Золотого. Из межмирового разрыва появляется даркон и сразу осматривается, пытаясь найти, где бы ему развернуться. В узкие коридоры он явно не пролезет.

– Чего уставился? – бросаю, запрыгивая ему на спину. – Сожги стену и полетели!

Дракон издаёт низкий рык, не торопясь, выбирает стену потоньше и выпускает мощный поток огня. Ледяная преграда мгновенно плавится, оставляя широкий пролом, через который дракон устремляется наружу. Едва оказавшись на свободе, он сразу направляется в погоню за белым медведем с настоятелем на спине.

Я вцепляюсь в золотую чешую, наслаждаясь порывами морозного воздуха, пока под нами мелькают заснеженные просторы. Но вдруг слышу грохот, сопровождающийся странным треском, откуда-то позади.

– Что там у вас происходит? – спрашиваю мысле-речью у Светки.

Голос жены напряжён:

– Из подвала вылезла какая-то тварь. Огромная. Мы попытаемся справиться.

Хмурюсь. Это явно ловушка настоятеля. Видимо, в попытке сбежать он активировал одну из тайных защит Обители, выпустив из подземелья химеру.

– Задержите её, но не рискуйте заря головами, – приказываю. – Я догоню настоятеля и потом присоединюсь.

Дракон, почувствовав мой настрой, рвёт воздух быстрее, сокращая расстояние до цели. Медведь с настоятелем уже совсем близко. Вот кто лакомый кусочек в Легион! Жуть берет от того, сколько секретов этот ездок знает!

* * *

Пурпурный дворец, Хань

Ци-ван сидит в своём величественном тронном зале, глубоко погружённый в размышления. Его внимание привлекает один из доверенных командиров, который входит, низко кланяясь, и вручает ему папку.

– Сын Неба, – начинает командир Доказ с почтительным тоном. – В Антарктиде зафиксированы странные события.

Ци-ван берёт папку и открывает её.

– Опять он?! Да вы издеваетесь! Как его в Антарктиду занесло-то!

На фотографиях отчётливо виден Вещий-Филинов, летящий на спине Золотого Дракона. Глаза Императора вспыхивают яростью. Он сжимает кулаки так, что пальцы побелели.

– Это мой дракон! – шипит он сквозь зубы. – Как он посмел летать на нём, да ещё и в грёбаной Южном полюсе?!

Доказ, понимая, насколько опасен Император в гневе, осторожно продолжает:

– Мы знали, что монахи из Обители действуют в Антарктиде. Иномирец Странник еще до своей опалы предупреждал нас о них, призывая быть начеку. Мы, как вы и велели, поддерживали скрытное наблюдение. Но теперь появился этот граф Данила…

Ци-ван, задумавшись на мгновение, вспоминает, что ханьская группировка давно закрепилась в Антарктиде под видом научной экспедиции. Однако размышления сменяются решимостью. Его голос звучит властно и холодно:

– Немедленно схватите его! Приведите группу «Севре» в полную боевую готовность. Цель ясна: убить этого русского и вернуть моего дракона.

Доказ, понимая, что дальнейшие расспросы ни к чему, молча кланяется и поспешно выходит из зала.

* * *

– Гони огнём, подгоняй мишку! Только не поджарь! – через мыслеречь командую, не отрывая взгляда от цели.

Золотой недоумевает:

– Почему это «не поджарь»?

– Потому что это редкий вид, – объясняю. – Белый медведь Южного полюса. Его надо бы в Красную книгу занести. Вдруг он исчезающий?

Дракон фыркает, и в его тоне сквозит раздражение:

– А я, значит, не редкий? Меня ты, конечно, в каждую заваруху бросаешь. Может, и меня в вашу Красную книгу занесёшь?

Я хмыкаю:

– Слушай, Золотой, ты почему такой живодер? Мишка – просто подневольный транспорт. Имей совесть и пожалей животину. И вообще сейчас сосредоточься на убегающем, пока он не ушёл.

Дракон недовольно вздыхает, но подчиняется. з его пасти вырываются яркие струи огня, прорезая морозный воздух и заливая белоснежную пустошь жарким светом. Пламя заставляет медведя нервно метаться, меняя направление в попытке уйти от жара. Подгоняемый огненными вспышками, косолапый альбинос вынужден двигаться всё ближе к обрыву.

Наконец, медведь достигает края и, потеряв опору, срывается вниз. За него я абсолютно спокоен – геномодифицированный, он переживёт падение. А вот настоятель не ожидал резкого движения. Потеряв равновесие, он скатывается со спины зверя и летит следом, словно выбитый из седла.

Я наблюдаю, как он тяжело врезается в снег. Его движения замедленны, он явно ещё не пришёл в себя. Время терять нельзя.

Спрыгиваю с дракона, и мой каменный доспех с грохотом встречается с землёй. От удара по снежной поверхности разносится глухой звук, словно раскат далёкого грома.

Мгновение – и прочные каменные латы сменяются более лёгким воздушным доспехом. Теперь я могу двигаться по снегу свободно, используя магию воздуха. Настоятель всё ещё пытается подняться, едва справляясь с головокружением.

Что ж, это только упрощает задачу.

Приближаясь к настоятелю, а тот активирует геномантию. Его худощавое тело стремительно изменяется: тощий гомункул увеличивается до размеров массивного гиганта с уродливо раздутыми конечностями. Эта картина вызывает у меня лишь лёгкую усмешку.

– Ну, здравствуй, главная лабораторная крыса. Давненько хотел с тобой поболтать. Это ведь ты устроил всю эту историю с моей родственницей Ненеей? Засунул в саркофаг, сделал из нее батарейку, а потом ещё придумал отдать макаронникам в Капитолий? – Я делаю шаг вперёд, слегка наклоняя голову. – И кузена Беру тронул. Хотя с ним понятно – этот болтун кого угодно доведёт. Но за лапочку Ненею ты ответишь, Сплинтер.

Настоятель выпрямляется, раздутое лицо проявляет удивлени:

– Какая еще Ненея? Ах, ты про «Дочь Богини»? Мы использовали ее для фильтрации энергии, это верно. Хочешь сказать, ты тот самый наглец, что взял Капитолий с нашими рабами?

– Ага, он самый, – киваю я с беззаботным видом.

– Так всё было ради наших подопытных?

– Вообще много из-за чего. Мне, например, не нравится, что в моем новом мире обосновались какие-то монахи Зудения….

– Мучения!!!

– Не знаю, чем вы мучаетесь – да хоть поносом или золотухой, – но это вовсе не повод пробуждать Демонов, – продолжаю свою мысль. – И знаешь что? Я очистил Капитолий от ваших ищеек. Теперь очередь за твоей шарагой.

Настоятель вскидывают накачанную руку.

– Не думаю! Я уже разбудил химеру красного уровня. Она сотрёт твоих людей в Восточной Обители. Им конец.

Я оцениваю раздутые конечности этого геномантического уродца и приподнимаю бровь.

– Ты много болтаешь. С руками-то что? – Я киваю в сторону его конечностей, запуская псионические клинки. – Трясутся. Бухаешь что ли?

Настоятель вздрагивает, когда пси-клинки впиваются в его раздутые конечности, парализуя их. Его глаза расширяются, в них мелькает запоздалое осознание.

– Ты… телепат?! Но ведь ты воздушник!

Я усмехаюсь, не скрывая насмешки:

– Сюрприз, фака!

Только вот настоятель реагирует совсем не так, как я ожидал. Вместо того чтобы атаковать меня, он активирует геномантию, направляя её не на бой, а на самоуничтожение. Его магия устремляется прямо в мозг, разрушая себя изнутри.

– Мои перепончатые пальцы! – вырывается у меня, когда я осознаю его намерения.

Не теряя времени, я швыряю пси-гранату, чтобы прервать процесс. Псионический взрыв окутывает настоятеля, разрывая мыслительные процессы, но слишком поздно. Он уже успевает нанести себе критический урон. Его лицо искажает болезненная гримаса, и с последним усилием он выкрикивает:

– За Великую Идею!

Его тело обмякает, а мозг окончательно омертвел. Я раздражённо хмыкаю. Не дооценил я фанатичность монахов, это да. А ведь настоятель был опытным Мастером. И всё равно он решил не рисковать боем со мной, испугавшись возможных сюрпризов, и просто прикончил себя. Большая часть его памяти утрачена безвозвратно. Но мне удаётся извлечь несколько ключевых фрагментов для дальнейшего анализа.

– Ну что ж, хоть что-то, – бурчу, поднимаясь обратно на уже спустившегося Золотого. Настоятель не спасся, но и то, что он оставил после себя, может сыграть мне на руку.

Лечу обратно, связываюсь с Фирсовым через артефакт связи, встроенный в разгрузочный жилет. Его голос звучит хрипло, будто он только что прикрикнул на кого-то.

– Филинов, из подвала вылезла какая-то хрень! Огромный кабан красного уровня, минимум! – раздражённо сообщает он. – Всем тяжко придётся. Слушай, не лети сюда. Позаботься о моей внучке, о Катеньке. А с этой тварью мы сами разберёмся. Конечно, она телепатии не поддаётся, но выкрутимся.

– Во-первых, прекращай заниматься хренью, Мозгоед, – ровным тоном отвечаю. – С тобой разговаривает командир операции, а не собачий хвост. Только я один решаю, чем и кому заниматься. Во-вторых, красный уровень – это, конечно, неприятно, но не смертельно. Пустите вперёд Ледзора, он задержит зверя. Я скоро подлечу.

Но спокойствия мне это не приносит. Интуиция настойчиво пинает в рёбра. Достав из разгрузки артефакт удалённой телепатии, начинаю сканировать местность.

Картина вскрывается неожиданная: группа людей на снегоходах движется прямо к Обители. На бортах снегоходов красуются эмблемы какой-то «экспедиции», но детали настораживают. Пулемёты, боевые маги, экипировка, больше подходящая для военной спецоперации, чем для научного исследования.

– Ну и кто вы такие, красавцы?

Присматриваюсь к матрицам. Узкие глаза, характерные черты, восточное поведение. Казахи? Нет, буряты? О, иероглифы!

– Ханьцы, мои перепончатые пальцы! – осознаю я, ощутив нешуточное удивление.

Да откуда эти-то здесь? Мммм, а мог быть Странник в курсе монахов? Если бы мог, то почему бы ему не сказать Ци-вану? Ну, в принципе возможно. Иначе нафига Хань здесь группировка с пулеметами и снаряжением! Они явно были в курсе о монахах и всё это время внимательно за ними наблюдали, притворяясь арктическими шпионами.

Не теряя времени, передаю по связь-артефакту Фирсову:

– Мозгоед, отбой!

– Филин! Отбой чего?!

– Всего! Быстро сворачивайте операцию и уходите через портал. Не забудьте прихватить белых мишек. Они послушные, да и классные!

Фирсов звучит растерянно:

– Но как же миссия? Мы же должны были…

– Кому мы должны – мы всем прощаем. Да и у нас не стояла задача захватить Восточную Обитель, – перебиваю я. – Цель была в диверсии, и она удалась. А теперь сваливайте! Ханьцы уже на подходе. Не тормозите.

– Ханьцы? Филин, они-то здесь откуда?!

– Разговорчики! – рявкаю, добавляя вес в голос.

Секунда тишины, и затем раздаётся уверенный голос старого ликвидатора:

– Отступаем!

Между тем через артефакт удалённой телепатии наблюдаю, как мои люди организованно отступают, быстренько уходя через портал. Затем мое «телепатическое око» снова возвращается к ханьцам. Группа на всех скоростях врывается в Восточную Обитель.

Там их уже ждёт сюрприз: огромный красный вепрь, последний обитатель обители. Кабан, заметив ханьцев, с яростным ревом бросается в атаку. Его массивное тело сметает всё на своём пути, словно танк, прорубающий себе дорогу.

Усмехаюсь, наблюдая за этим через артефакт:

– Ну, удачи вам, ребята. Познакомьтесь поближе с этим Пяточком.

* * *

Восточная обитель, Антарктида

Лу Синь, командир отряда морпехов, уверенно шагает вперед, его люди следом за ним врываются в Восточную Обитель. Миссия предельно ясна: зачистить базу, дождаться появления Филинова на Золотом Драконе и взять его тепленьким. Ловушка казалась безупречной: враг должен был вернуться к своим, не подозревая о западне. Главное, чтобы русский слез с Дракона, а морпехи уж будут готовы к захвату.

Но стоило им проникнуть внутрь, как план начинает трещать по швам. Коридоры пусты, никакой активности. Лу Синь хмурится, его внимательный взгляд скользит по голым ледяным стенам, но ничего подозрительного не замечает.

– Где русские?! – прорывается у него сквозь стиснутые зубы. – Неужели они ушли?

Ответить некому. Радиомолчание со стороны противников лишь добавляет тревоги. Сканеры тоже никого не видят. Русские, и правда, захватили иномирскую крепость и ушли, оставив такую добычу. Главный вопрос даже не «почему», а «куда?!». Куда, мать вашу, они утопали?! Как они умудрились просто раствориться в воздухе?!

В этот момент рация оживает, разрывая тишину паническими криками. Голос побочной группы, проникшей в восточное крыло, звучит прерывисто и хаотично:

– Нас атакует зверь красного уровня! Тревога! Мы все погибнем! Мы не можем…

Связь обрывается на полуслове. Лу Синь прищуривается, лицо его становится каменным.

– Зонд, что с ними?! – рявкает он, обращаясь к сканеру.

Тот, всматриваясь в стену, отвечает сдавленным голосом:

– Их больше нет… Энергия потухла. Все мертвы. И там… красный!

Слова оператора обрушиваются, как ледяной шквал.

– Зверь?! Так русские от него убежали?! – переспрашивает Лу Синь. Но сканер лишь пожимает плечами: что он может ответить? Он всего лишь исполняет приказы.

Лу Синь спохватывается и берет себя в руки. Ситуация вышла из-под контроля, но командиру никогда нельзя показывать растерянность.

– Всем назад – на улицу! Сгруппироваться для контрудара! – командует Лу Синь, резко меняя план. Да, он бросил товарищей, но, слава богам, побочная группа уже и так мертва, а значит в глазах подчиненных его решение выглядит вполне обоснованным. Зверь все равно за ними побежит, и лучше дать ему бой на открытой местности, окружив и ударив все вместе.

На самом деле же Лу Синь хочет сбежать, оставив живой заслон. Раз русские смылись, то и ему здесь делать нечего. Против красного не попрешь! Пускай это не багровый, но лучше дать дёру! Его парни погибнут, ну и пускай, зато Лу Синь вернется назад с донесением и в следующий раз сюда уже отправят более мощную группу.

Времени катастрофически не хватает. Они успевают выбежать к своим снегоходам, но их настигает гигантский хряк красного уровня – настоящий вепрь из кошмаров. Его размеры ошеломляют: ростом с медведя, а тело покрыто сверкающими ярко-красными панцирными пластинами, отражающими свет, словно полированная броня.

Зверь рычит, демонстрируя массивные клыки, которые могли бы пробить стальную стену, и, издавая рев, бросается вперёд. Каждое его движение – разрушительная сила, и он не оставляет ничего на своём пути.

– Держать строй! – кричит Лу Синь, сам отбегая подальше.

Но его приказы тонут в хаосе. Кабан, словно неостановимый танк, прорывается через строй. Её удары невероятно мощны – один взмах массивной головы сносит солдат, словно тряпичных кукол. Люди разрываются на куски, доспехи трещат под её напором, а магия и оружие оказываются абсолютно бесполезными.

– Огонь! – орёт кто-то из бойцов, но магические техники рикошетят от панцирных пластин, словно пули от каменной стены.

Друиды пытаются сковать врага лианами, но вепрь просто разрывает их в клочья, будто бумагу. Его мощь и свирепость не оставляют ни малейшего шанса – одно мгновение, и от стройных рядов остаются только разбросанные тела и искорёженные остатки снаряжения.

– Чёрт! А-а-а! – кричит Лу Синь, но уже понимает: этот бой проигран.

В хаосе Лу Синь поднимает взгляд. В этот момент он замечает в небе фигуру: огромный золотой дракон кружит над полем, а на его спине сидит человек. Лу Синь щурится, напряжённо вглядываясь.

– Филинов?! – с ненавистью выдыхает он, узнавая фигуру.

Сидящий на драконе человек лениво машет ему рукой в приветливом жесте.

– Возьми меня с собой! У меня есть секретная информация! – отчаянно кричит Лу Синь, размахивая рукой в надежде привлечь внимание. – Я могу быть полезен!

Он делает прыжок вперёд, а затем, осознав безвыходность положения, опускается на колени в умоляющем поклоне. Однако времени больше не остаётся.

Кабан издаёт устрашающий рев и бросается на него с сокрушительной мощью. Её панцирные пластины вспыхивают, как раскалённая сталь, отражая свет, и в следующий момент она врезается в остатки отряда, сметая всё на своём пути.

Лу Синь успевает издать лишь короткий, пронзительный крик, прежде чем его тело разлетается на клочья под чудовищным ударом.

Высоко в небе золотой дракон продолжает неспешно парить, словно равнодушный наблюдатель. Его всадник, восседая на массивной спине, с ледяным спокойствием следит за разгромом внизу.

* * *

С высоты птичьего полёта я наблюдаю, как огроменный красный вепрь методично разрывает ряды ханьцев. Их коварная ловушка превратилась в кровавую бойню. Один из них, словно решив напоследок повеселить меня, вдруг машет рукой, подпрыгивая, затем вдруг падает на колени и начинает кланяться.

– Вот же чудик, – думаю я. – Лучше бы сражался.

Дракон, не разделяя моего интереса к этому цирковому номеру, разворачивается. Я через мыслеречь направляю его к прожжённой дыре в стене, ведущей в зал порталов. Вмешиваться смысла нет: это только затянет время и потребует от дракона лишних усилий. Тем более, вепрь явно жароустойчив, а ханьцы наверняка уже готовят подкрепление. Пусть разбираются сами – у меня есть дела поважнее.

Дракон мягко опускается у портала, я, оглянувшись, коротко осматриваю поле боя в последний раз и прохожу через магический разлом. Уже в Невском замке сразу даю команду:

– Закрыть портал и стереть маршрут. Нас не должны отследить.

Не успеваю сказать, как Светка вешается мне на шею. Ну, конечно, должно же в этом мире быть что-то постоянное. Взявшийся за очистку маршрута Портакл, разумеется, встречает меня недовольным бурчанием:

– Вот же, оторвали от «Унеси меня» как раз на том моменте, где главная героиня должна встретиться со своим отцом, который бросил ее в детстве!

Я усмехаюсь, скидывая теневой доспех:

– Это на самом деле не её отец.

Портакл резко оборачивается:

– Откуда ты знаешь?!

– Все мыльные оперы одинаково работают, – с ленивой улыбкой замечаю я. – Уж поверь.

Он фыркает, но не спорит. Отворачивается и утыкается носом в стелу. Чтобы не отвлекать его от работы, отхожу в сторону.

Светка опять липнет, обвивая меня, словно плющ, а заодно ещё и жёны выбегают из замка. Скоро будут в малиннике. Из «Бурана» тем временем выбирается Морозов, застенчиво перекидываясь парой слов с Ненеей. Чуть дальше топчется кузен Бер – вспотевший, красный, еле на ногах держится. Ого, тренировался парень.

Ледзор, как всегда бодрый и энергичный, замечает Бера и, не теряя ни секунды, кивает ему в сторону полигона:

– Ваше благородие! Хрусть да треск! Пойдемте разомнёмся!

Бер, тяжело дыша, машет руками:

– Я только что с тренировки! У меня руки трясутся!

Ледзор, абсолютно невозмутимый, ухмыляется:

– Возможно, хо-хо! Но мы-то займёмся магической тренировкой!

Бер, с подозрением косясь на него, выдыхает:

– Да ты опять заставишь меня отжиматься!

Ледзор, широко улыбаясь:

– Это магические отжимания! Разница колоссальная!

Беру остаётся лишь закатить глаза и обречённо потащиться за ним.

Камила, хлопая ресничками, обращается ко мне:

– Даня, может, тебя подлечить?

Я удивляюсь:

– Зачем? У меня же регенерация.

Но она не сдаётся, добавляя мягким, почти шепчущим голосом:

– А вдруг ты ослаб в бою? И сил не хватит залечить всё самому? Всякое же могло случиться: сильный противник или ты долго сдерживал прорыв….

На секунду задумавшись, я соглашаюсь:

– Разумное предположение. Спасибо, Камил, я в порядке.

Брюнетка серьезно кивает.

Шаровой, прислонившись к стене и тяжело выдыхая, замечает:

– А хорошо побегали, да. Жалко только, что из-за этой красной свиньи не все артефакты забрали.

Веер, улыбаясь, кивает в сторону белых медведей, которые мирно лежат рядом, как огромные плюшевые игрушки:

– Зато вот каких мишек притащили. Тоже ведь находка.

Фирсов вдруг говорит:

– Филинов, Красный звонил.

Я приподнимаю бровь:

– Кабан? Откуда у него мой номер?

– Нет, Владислав Владим… – Фирсов замирает, моргает пару раз, а потом, осознав, что я прикалываюсь, чуть ли не рявкает: – Да ты издеваешься!

Моя лыбящаяся физиономия окончательно выводит его из себя, и он заворчав уходит в замок.

Решаю не откладывать и тут же связываюсь с Красным Владом, чтобы доложить о ханьцах, скрывающихся под видом научной экспедиции.

Владислав Владимирович моментально вскипает:

– Ханьцы знали о гомункулах и молчали?! Что за люди! О вселенской угрозе нас не предупредили?! И сами ничего не делают?! Совсем оборзели, рисоеды! А если бы эти монахи выпустили бы своих Демонов, тупые азиаты! Ладно, шутки кончились. Эскадра уже готова к выдвижению. Я передам Царю, пусть корабли выходят в открытое море. Это даст вам поле для манёвров. Ханьцы и пикнуть не посмеют, чтобы не нарваться. Пусть попробуют открыть огонь – сразу получат по первое число.

– Здорово придумано, – усмехаюсь. – Но вообще у рисоедов сейчас и без нас хватает проблем.

Пусть теперь с красным зверем разбираются. Этот кабан займет их группы надолго. А ещё монахам в других Обителях будет прекрасно видно, кто тут замешан. Ведь ханьцы засветились: мало того, что ошивались рядом, так еще и остались в виде трупов рядом со снегоходами на видном месте. Теперь для монахов будет совершенно очевидно, кого винить в разгроме Восточной Обители. Ну а кого еще? Не меня же!