— Мегамозг — Бродяге, готовьтесь. Гоним к вам. Прием, — сообщает по рации Степан.

Я касаюсь пальцем кнопки на гарнитуре в ухе. Включается режим микрофона.

— Бродяга, Мегамозг. Готовы. Прием.

— Конец связи.

Гриша со Светой вскидывают «Валеты». Шарик с рычанием оскаливает пасть.

Сейчас начнется экшен.

Последний всплеск Аномалии произошел совсем недавно, и нам повезло. Звучит цинично, к сожалению, учитывая, что для остальных подданных всё обстоит ровно наоборот. Дело в том, что в этот раз рвануло слишком много опасных тварей. Царские гарнизоны не смогли удержать весь поток, и часть экзотических редких зверей разбежалась по лесам и горам. Редкое мясо, которое обычно не достается простолюдинам ни за какие деньги. Но этого зверя мы не будем есть или продавать.

Этого зверя я приручу. Он станет первым камнем в фундаменте центра КМБ.

Шум листвы приближается. Раздается ор, рычание, грохот выстрелов. Бешеная какофония звуков указывает на то, что всё обстоит не совсем по плану. Степан с Гризли и Картежником должны были погнать зверя в нашу сторону, а чтобы он не вильнул в другое направление, периметр держали остальные царские охотники и, в случае надобности, выскакивали и корректировали движение зверя. Да вот только что-то много пальбы!

— Шарик, назад! — рявкаю, когда оскаленный волкомедведь слишком близко подается к передним кустам. — Не мешать!

Поруганный Легавый, пристыженно опустив хвост, отбегает назад. В это время кусты разлетаются в клочья, и с гремящим ревом на поляну шлепается огромный шафрановый тигр, опутанный стальной сетью. Шафрас-говорун. Чертовски опасная кошка. Льва одной лапой прикончит.

Сетка болтается. Тигр ревет и оглядывается, мотая большой головой. Яростно горят желтые глаза.

Царские охотники не удержали зверя. Плохо, черт. Было бы только время его нокаутировать пси-болтами.

— Огонь! — кричу.

Гриша со Светой разряжаются очередями из «калашей». Бронебойные пули вязнут в шафрановой шкуре, а тигр в это время прогрызает стальные ячейки сетки. Оцинкованные прутья ему оказываются на один зуб.

Обрушиваю град пси-разрядов. Зверь взревел. Мускулистая туша падает и бьется о землю. Но почти тут же вскакивает, силясь скинуть сеть. Не проняло, что ожидаемо. Обычный человек бы уже слюни пускал. У шафрасов же мощная и гибкая нервная система. Придется повозиться.

— Шарик, фас! — крик Степана, приглушенный листвой.

Царские охотники с автоматами показываются из-за деревьев. Выстрелов прибавляется в разы. Под градом шального огня зверь распахивает клыкастую пасть и издевательски произносит:

— Шарик, назад! — причем моим голосом. — Не мешать!

Офиге-е-еть! Растерянный волкомедведь удивленно замирает и оборачивается на меня.

Ну дает, блин! Говорун же. Эта кошка любит передразнивать своих жертв и врагов. А еще, кажется она мне, очень умная. Хотя человеческую речь не должна понимать, но, видимо, сообразила, что значит команда.

— Шарик, фас! — снова не терпящий возражений командирский бас Степана.

И Легавый все-таки бросается на кошку.

Сам же Степан наносит точечную огненную атаку — тонкий клин огня — чтобы не поранить приблизившегося к тигру Легавого. Гризли вскидывает на мощное плечо трубу, навроде базуки. Спускает курок, и зверя со спины накрывает еще одна сетка поверх прогрызенной.

Шарик накидывается на спеленатого врага. Волкомедведь против шафраса! Это стоит видеть! Шарик, конечно, больше, но у кошки прочнейшая шкура, к тому же сил не меньше. И сетка его нисколько не сдерживает. Тигр умудряется разогнуть лапы и прорвать когтями прутья.

Я выхватываю из воздуха пси-клинок. Жалко, еще ножики не готовы. Ах, ладно, шафрас близко, и так сойдет. Размах, бросок, попадание. Фиолетовый гладиус вонзается тигру в спину. Лучше бы в голову, но нервные окончания есть везде, так что в принципе неважно.

В этот раз тигра пробивает. Он падает оземь, и тут мощная лапа волкомедведя отбрасывает его к дереву, как пушинку. Береза, приняв такую подачу, с треском шатается, сыплются чуть пожелтевшие листья. Но тигр тут же встает и нет, не рычит, а издает зловеще:

— Конец связи! — опять моим голосом. Я, похоже, ему понравился.

Царские охотники снова стреляют из автоматов, целясь по лапам. Самое проблемное — нельзя убивать кошку. Мы же задумали построить зоопарк…тьфу ты, учебный центр. А шафрас будет офигенной рекламой. За тренировочные поединки со столь мощным красивым зверем дворяне нехило раскошелятся. А это, в свою очередь, даст допфинансирование центру и так желанную прибыль правительству.

Развоплащаю проекцию пси-клинка и заново материализую его в руке. Это то же самое оружие. Сам конструкт я не трогал, телепатические узлы остались те же, просто перенес его физическое проявление. Еще один плюс псионического оружия — его невозможно потерять.

— Шарик, назад! — гремит моим голосом тигр, но волкомедведь в этот раз не ведется.

Два огромных зверя схватываются. В спину тигру летят молнии и огненные шары. А еще мой пси-клинок. И снова шафраса парализует, и Шарик двумя ударами опрокидывает кошака.

— Рав! — победно рявкает Легавый. Сегодня он заслужил вкусную косточку.

— Пеленайте кошку, — командует Степан, и царские охотники шустро принимаются за дело. Мелькают кандалы, намордник, еще какие-то мудреные скрутки.

Отчим смотрит на меня:

— Как твои?

— В норме, — отвечаю.

— Ну и славно, — выдыхает майор. — Если дойдет всё же до КМБ, эта киска сделает нам неплохой маркетинг. Особенно тебе и твоим способностям, Даня.

— Почему? — удивляюсь.

— Шафрасы-говоруны плохо поддаются дрессировке.

Твою мать! Тогда почему мы выбрали именно эту кошку? Мне теперь же с ней мучаться.

* * *

Когда помылись, переоделись, солнце уже клонится к горизонту. Блин, вечер уже. Мышцы ломит от усталости, мозг тоже. А мне еще работать с шафрановой котярой. Надо наставить зверю ментальных установок, понаблюдать, протестировать закладки. Всё же я не искушен в длительном программировании, не было практики. Придется наверстывать.

Прежде чем приступить к дрессировке, провожаю друзей до парковки. Хочется проветрить мозги перед трудоемкой работой. Первым забирают Гришу, его «Чайка» уже ждала на стоянке. Мы остаемся со Светой вдвоем. Смотрим на закат, думаем каждый о своем, а машины всё нет и нет.

— Даня, — тихо окликает меня девушка и краснеет — Я хотела тебя поблагодарить. Давно хотела, если честно.

— Рано, Свет. Мы с Гришей еще не провели конкурс по отбору твоего будущего мужа. Вот когда найдем тебе суженого…

— Ох, какие вы оба дураки! — вскрикивает она, сложив руки на груди. — Мне никто не нужен кроме вас двоих, и то много будет!

— Какое извращенное признание, Светлана, — угораю я. — Извини, но мжм бывает только в женских романах.

— Что такое «мжм»? — хлопает она глазами, но увидев мою улыбку тут же поднимает ладонь. — Нет, не говори, не хочу даже знать. Вообще… — она неожиданно смущается. — Вообще я серьезно, а ты про всякие «мжм» мне тут, — пауза, в течение которой Светка подходит и вдруг прижимается к моей груди. Ее нежные, но сильные руки сжимают меня. — Спасибо, Даня, что спас моего братика!

Чувствую ее теплые руки на шее. Кожа Светы всегда теплая, почти горячая. Она ведь огневик. Только раз, в астрале, от нее исходил жуткий холод.

— Когда? — только спрашиваю. Никакого братика не помню, но, если обнимают, значит, есть за что.

— Вчера вечером, — мурлычет девушка, не отпуская. — Сработала медикаментозная сыворотка на основе мембраны грута. Братику полегчало. Врачи говорят, его состояние нормализуется.

Ах, вот оно что. Грут. Вот для чего Соколовым требовалось одеревенелое мясо.

— Рад, что всё удалось, — опускаю руки и слегка провожу кончиками пальцев по сексуальным изгибам тела блондинки. Всё же непросто, когда вот этот аппетитный, фигуристый, пышущий здоровьем и спелостью продукт многовековой дворянской селекции прижимается, обнимает, мурлычет под ухом… — Но ты должна понимать, Свет, что я не подарил, а продал мясо твоему дяде. Я получил с этого выгоду…

— Грут очень редкий зверь, и вряд ли бы отец смог достать его сам, — возражает блондинка и снова мурлычет: — Так что ты спас моего двоюродного брата. И прими благодарность, иначе я обижусь.

— Принимаю-принимаю, — моя рука гладит ее по спине. Я поднимаю взгляд на шуршание покрышек у КПП. — Твоя карета, кстати, прибыла.

— Ну вот, — с неохотой девушка отрывается от меня и топает к своей «Чайке». — Пока, Дань.

— Пока.

Я же со вздохом возвращаюсь на базу. Вспоминаю мурлыканье Светы, и улыбка сама собой расползается на губах. Одну киску проводил, время поработать с другой.

В подвале в камере из бронированного стекла лежит спящий тигр. Его шею сжимает толстенный железный ошейник, цепь от которого вколочена в пол.

Усаживаюсь на стул, хрумкаю принесенными для меня вафлями со сгущенкой и ковыряюсь в голове шафраса. Надо бы дать киске имя. А пускай Шархан. Будет данью любимой книжке из детства.

Работа нудная и долгая. Жалко, я пока не освоил пси-инструменты по манипулированию сознанием. Ну ладно, моего накопителя должно хватить. Перекапываю звериную память, вношу установки послушания по отношению к определенным людям — мне и царским охотникам, — а также запрет есть человечину и прочие тонкости дрессировки, которые вычитал в мемуарах князя Запашного. Закладки вмуровываются как влитые. Со временем они будут гаснуть, надо еженедельно обновлять, пока тигриное сознание не деформируется и не привыкнет к новым убеждениям. В итоге Шархан станет послушным мальчиком. Надеюсь.

Когда заканчиваю, велю шафрасу проснуться. Открываются желтые глаза с вертикальными черточками-зрачками. Тигр приподнимает огромную голову и смотрит на меня немигающим взглядом.

— Ну что, Шархан, скажешь? — усмехаюсь.

Тигр-говорун распахивает клыкастую пасть:

— Что такое «мжм»? — голос очень похож на Светкин.

Моя ухмылка становится шире.

— Надо же, у тебя и слух очень хороший, — я бросаю взгляд на узкое окошко под потолком. До парковки где-то триста метров. Только чуткое животное могло услышать оттуда разговор двух «человеков».

Тигр встает, неуверенной походкой подходит к стеклу. Из пасти показывается красный язык. Шархан наклоняется, будто хочет лизнуть мою руку. Но морда зверя натыкается на прозрачный барьер. Тигр непонятливо крутит головой, осматривая неожиданное препятствие. Поднимает лапу, тычет ей в стекло. Потом произносит обиженным тоном, хоть и моим голосом:

— Вот когда найдем тебе суженого… — демонстративно отходит и ложится в дальний угол, делая вид что меня не замечает.

— А ты, оказывается, любишь обижаться, да? — я встаю и подхожу к холодильнику в углу. — Вот бы тебя в школу привести. Все бы в обморок попадали от зависти… — бросаю взгляд на мохнатую шафрановую гору. Из подушечек лап выпущены острые когти-мечи. — Да и не только от нее. Ха!

Надеваю резиновую перчатку из упаковки на холодильнике. Затем достаю из холодильной камеры здоровый шмат мяса. Тигр реагирует тут же. Уши поднимаются, нос дергается. Но голову не поворачивает. Какой обидчивый, надо же, хе.

Я открываю в стеклянной стене дверцу приемника пищи и бросаю в него шмат.

— Налетай, Шархан. Жрать подано.

Тут уже шафрановая кисуля не выдерживает. Встает, потягивается, будто бы не хочет, но раз ты уговариваешь, так и быть подойду к твоему мясу. Вальяжной мягкой походкой приближается, нюхает говяжью вырезку и с урчанием уминает в один присест. А потом поднимает на меня желтющие глаза:

— Жрать подано…? — мой голос, но интонация вопросительная. Как это у него получается? Вот же талант.

— Сейчас повторим, — снова открываю холодильник. — Раз так просишь. Просишь же?

И наконец я получаю от своей кошки правильный звук:

— Мурррр.

* * *

— Отличная сигара, Альберт, — одобрительно кивает Виталий Соколов, делая затяжку. — Рад, что ты также разделяешь мое увлечение.

— А как же? — глава рода Енеревых выпускает дым не так идеально, но талант и многолетний опыт на лицо. — Приложиться к кубинской сигаре это как вдохнуть аромат только что налитого бокала вина.

— Золотые слова, — Виталий имитирует бесшумные хлопки. — Лучше бы никто не сказал. Хотя, признаться, я слышал другую версию этого афоризма.

— Какую же?

— Приложиться к кубинской сигаре это как прижаться лицом к сиськам молодой кубинки.

Оба дворянина заливисто смеются….и с удовольствием прикладываются к сигарам.

— А теперь, я думаю, можно перейти к делу, мой дорогой друг. Ведь позвал ты меня не просто раскурить эти прекрасные творения, скрученные на коленях южноамериканских красавиц?.

— Да, верно, — Альберт отводит руку с сигарой в сторону. — Может ты слышал, мою дочь спас пасынок царского охотника Даниил Вещий.

— Слухи доходили, — не скрывает осведомленности Виталий. — Вроде бы от последствий второго пробуждения

— Верно, — тут уже Альберт гордо улыбается за дочь. — Парень сильно помог Камиле. В благодарность хочу помочь ему с литературой по телепатии, у нас завалялось несколько книжек. А также вручить ему часть акций одного заводика.

— Щедро, — только замечает Виталий.

— Он спас мою дочь, — повторяет Альберт.

— Да, и то верно. Что ж тогда Даниил, правда, заслужил хорошую награду, — кивает Соколов. — Спасибо, что уведомил меня. Слухи подтвердились. Приятно знать, что друг моей племянницы настоящий герой.

— Хм, да, герой и телепат. Знаешь, у меня на днях возникла идея, точнее у моего сына, а я подумал, почему бы и не предложить тебе. В общем, может пора нам с тобой организовать клан?

— Пф-фс-кха, — чуть не давится дымом главный «сокол». — Ты… это… Альберт, предупреждай, прежде чем выдать нечто подобное. Уж прости за грубость, но с чего вдруг такие помпезные мысли?

— Надо думать о будущем. Страна меняется, нет больше прежней разрозненности, когда все против всех, нынче дворяне создают союзы. В столице это особо процветает. Взять хотя бы Волкодавов и Муркиных — еще вчера вечные враги, сегодня же единый клан. И нам нельзя отставать, иначе сомнут и раздавят.

— Это да-а-а… Но как ты себе представляешь наш общий клан? Кто будет главный-то?

— Соколовы — сильнейший род в округе, — с трудом признает Альберт. — Значит, клану и носить имя твоего рода, Виталий. Но я хочу гарантий для себя и всех Енеревых.

— А это уже интересно, — подбирается в кресле Соколовы и тушит сигару в пепельнице. — О чем речь?

— Гарант простой. Родство Енеревых с сильным родом.

— Ну-у, это сложно. У тебя, как помню, старшая дочь на выданье. У меня нет подходящей кандидатуры.

— Не обязательно Соколовы. Вещие вполне подойдут.

— Вещие? Вещий не дворянин, — Виталий задумывается. — Пока не дворянин.

— Вот именно. Пока. Это вопрос времени. Даниил мне видится достойным представителем. Мощный дар телепата гарантирует ему славное будущее. Ты, Виталий, включаешь его в свой клан, я — отдаю Камилу в жены. В итоге я буду иметь в клане сильного родственника, который позволит мне не бояться за безопасность рода.

— Как интересно, — чешет подбородок Виталий. — В одном ты точно прав. Клан нужен, иначе пропадем. Насчет же деталей…не вижу препятствий. Если Вещий полюбит Камилу, почему бы и не быть вам с Данилой родственниками?

— Вот и славно! — обрадованно восклицает Альберт и едва руки не потирает.

«Надо сказать братцу, чтоб усилил нажим на парня и вправил дочери мозги, — между тем думает Виталий. — Лучше всё-таки, чтобы Данила женился на Светке. И только если у них никак не сложится, то ладно, пускай пробуют Енеревы. Но добровольно отдавать Даню глупо. Полгода где-то есть».