Штаб-квартира царского канала «Новостной Лев», Москва

— А неплохо получилось, — задумчиво произносит княжна Ольга. Она вместе с редакторами смотрит свой репортаж с графом Вещим-Филиновым, который сейчас показывают по всем телевизорам страны.

— И, главное, вовремя! — кивает ТВ-редактор. Он оживлённо жестикулирует, подчеркивая свои слова. — Я слышал, граф скоро отбудет в свою Сковородщину. Ваше Высочество, вы гениальный репортер! Благодаря дракону Филинова рейтинги нашего канала зашкаливают. Мы побили собственный рекорд по просмотрам, когда в прошлом году показывали в прямом эфире свадьбу царевича! А вообще неплохо бы было снять линейку репортажей с Филиновым, — разошелся он. — В том числе где вы сидите на драконе вместе с графом. Как считаете, Ваше Высочество?

Княжна медленно поворачивается к редактору, её глаза блестят огнем заинтересованности.

— Может, еще договорюсь с Данилой Степановичем, — поддерживает идею Ольга, воодушевленная возможностью забраться на спину этому великолепному зверю. А возможно, даже и полетать на нем, чем черт не шутит!

Правда, граф очень занятой молодой человек, но ради Золотого Дракона княжна готова отложить все свои дела и прилететь к Филинову в Сковородщину в любое удобное для него время. Ольга надеялась, что парень не откажет племяннице царя.

— Попробуйте узнать, даст ли нам интервью кто-нибудь из ханьских вельмож Императорского дворца, — вдруг вспоминает Ольга.

— Ханьских? — переспрашивает ТВ-редактор. — А они-то нам зачем?

— Да потому что Император Ци сейчас уже должен изгрызть все ногти от зависти, — с улыбкой замечает Ольга. — В Хань Золотой Дракон — символ Императорского Дома. Только Император имеет право носить одежду, украшенную драконами. У него даже есть специальное платье желтого цвета «лунпао», исшитое драконами.

— Ммм, понял, — кивает ТВ-редактор. — Сделаем репортаж о том, как ханьцы изводятся завистью к нам. Это посмешит народ и поднимет нашу национальную гордость. Теперь не только двуглавый Лев, но Золотой Дракон будет символом страны! Причем живым символом!

— Да, должно выйти неплохо, — кивает княжна. — Сейчас нельзя сбавлять градус шумихи. Ажиотаж вокруг Золотого Дракона не должен стихать ни на минуту, тогда и наши рейтинги не упадут. Подстёгивать интерес к дракону можно не только через репортажи с ним. Достаточно показывать изводящихся иностранцев-завистников, вот тех же ханьцев, а также мнения специалистов по аномальным зверям.

— Я понял, — кивает ТВ-редактор. — Сегодня же накидаю сценарий десятка репортажей. На месяц нам хватит.

Распахивается дверь, и на пороге кабинета возникает личная помощница княжны.

— Ольга Валерьевна, вас просит ханьский сановник Чжу Сянь! Он говорит, что вопрос связан с одним крылатым зверьком и его молодым владельцем.

Княжна удивленно хлопает глазами. Чжу Сянь был одним из первых лиц Империи, а в последнее время после войны его влияние на Ци-ван выросло еще сильнее.

— Соедини меня с ним, — кивает Ольга, потянувшись к телефону на столе.

* * *

Небесный дворец, Империя Хань

Император Ци-ван нещадно мнет складки своего шелкового лунпао. Сейчас желтое одеяние с вышитыми золотыми драконами больше выглядит как насмешка, чем признак величия. А всё из-за одного русского выскочки, сумевшего заполучить багрового зверя. Ци-ван в ярости. Ведь это он — он! — Сын Неба! Так почему на Золотом Драконе летает какой-то щенок⁈

— Этот ссаный дракон должен быть моим! — Ци-ван гневно оглядывает собравшихся вокруг сановников.

— Мы попробуем провести переговоры…

— Никаких переговоров! Что за русский его себе завел⁈ Немедленно отобрать!

— О Сын Неба, это граф Данила Вещий-Филинов, Победитель Желтоглазого Тигра и Странника, — склоняет голову один из сановников.

— Кхмхм-кхм, Филинов? — сразу же помрачнел Император. — Ну ладно, можно начать и с переговоров. Попробуйте выкупить дракона. Я готов заплатить золотом в три моих веса. Чжу, я поручаю эту миссию тебе.

— Сын Неба, благодарю за оказанную честь, — низко кланяется Чжу Сянь. — Я уже связался с княжной Ольгой Гривовой и попросил Ее Высочество быть посредником при переговорах с Филиновым.

— Зачем нам княжна? — не понимает Ци-ван.

— Сыну Неба не положено вести переговоры ни с кем, кроме правителей и лиц королевских или царских кровей, — поясняет Чжу. — Присутствие Гривовой придаст переговорам оттенок легитимности. А еще девушка — главный редактор царского канала.

— Повышаем ставки? — удивляется Ци-ван. — Ладно, пусть так, лишь бы привезли ко мне дракона.

* * *

На следующий день после разговора с Лакомкой я отправляюсь в гости к Смородиным. С моей главной женой мы тогда просидели почти час, который альва говорила, а я сидел и слушал. У всех бывают такие минуты. Девушке требовалось излить душу, ну а мне как мужу полагалось выполнить роль внимательного слушателя. После чего я рефлексирующими волнами усыпил главную жену и отнес в постель отдыхать.

Сегодня же ранним утром я развеялся полетом на Золотом.

Мда, король ликанов Кенрис — тот ещё шакал. Кто ещё способен творить такие бесчинства, которые я видел в воспоминаниях Лакомки? Жене не нужно было меня ни о чём просить. Конечно, этот ликан заслуживает смерти, это даже не обсуждается. Мир станет чище без этой сволочи.

Но, прежде чем нырять с головой в Боевой материк, нужно сперва устаканить обстановку в России. Денег у нас теперь выше крыши, спасибо Алисе с Василисой и Кире, а вот людей по-прежнему маловато. Я уже дал задание Сергею Сивых набирать новых гвардейцев, но вассалов-дворян не найти через объявление в газете. Потому мне пригодились бы Смородины. Хорошо, что дед Кати не стал тянуть и быстро назначил встречу.

Двухэтажный домик Смородиных когда-то видал лучшие времена. Сейчас же явно не хватало прислуги для его обслуживания. Фасад дома облезал, сад выглядел заброшенным. Общая запущенность усадьбы неудивительна: из Смородиных осталось всего несколько взрослых и Катя.

Когда я вошел в прихожую, меня встретил худой старик с острыми чертами лица и жестким взглядом. Он внимательно осматривает меня с головы до ног.

— Лицом вы вылитый дед, — произносит он, бросая неприязненный взгляд на мою растрепанную шевелюру. — Только Михаил никогда не позволял себе ходить непричесанным.

— Видимо, потому что он никогда не летал на драконе, — отвечаю я спокойно. — Отведите меня к главе рода, а пить я буду, пожалуй, чай с ватрушками.

Старик на мгновение застывает, словно его обдало ледяным ветром.

— Вообще-то я и есть глава, Ваше Сиятельство, — выцеживает он сквозь стиснутые зубы.

Я киваю, удерживая вежливую улыбку.

— Рад знакомству, Серафим Григорьевич. Тогда можно обойтись без ватрушек.

Мы молча обмениваемся взглядами, каждый оценивая другого. Я не могу не заметить, как он сдерживает своё раздражение. Конечно, я не принял его за слугу, но кто так встречает гостей? Получай ответку, как говорится.

Старик Серафим, поморщившись, ведет меня в гостиную. Мы усаживаемся, и вскоре из коридора заглядывает Катя с подносом, на котором дымятся две чашки чая и ватрушки. Мое любимое лакомство оказалось здесь, и я не смог сдержать довольную улыбку.

— Благодарю, Екатерина, — улыбаюсь девушке. Она, покраснев, кивает и отходит к деду, встав возле подлокотника его кресла.

— Я знаю, зачем вы пришли, — произносит Серафим, скрещивая руки на груди. — Будете предлагать вассалитет. Только вот в прошлый раз служба вашему роду кончилась нашим разорением и убийством почти всех членов рода, так что мы пас.

Я откусываю ватрушку и запиваю её чаем, наслаждаясь вкусом.

— Вы меня с кем-то путаете, — замечаю, прожевав. — У моего рода еще никогда не было вассалов-дворян.

— Зато у вашего деда были, — передразнивает старик, его глаза сверкают от гнева. Ох, как он достал. Такое ощущение, что меня пригласили только за тем, чтобы поныть передо мной и обвинить в разорении своего рода. Даже Кате неловко, видно по тому, как она пристыженно отводит взгляд в сторону.

— Как бы то ни было, вы ошиблись, — говорю, откидываясь назад. — Никакого постоянного вассалитета я не собирался вам предлагать.

Старик удивленно округляет глаза, его суровое выражение лица смягчается на мгновение. Катя, замерев, тоже выглядит растерянной и, как мне показалось, испуганной.

— Я — граф России, конунг Тавиринии и сюзерен Авиарии. Службу мне еще нужно заслужить, а вас, простите, я даже не знаю.

— Как это не знаешь⁈ — вскрикивает Серафим, даже не замечая, что перешел на «ты». — Смородины служили твоему деду, а до него прадеду! Мы проливали кровь за Филиновых — свою и чужую! — и ни разу в жизни даже не помышляли о предательстве! Да вернее Смородиных нет никого на свете!

Катя смотрит на дедушку полными удивления глазами. Минуту назад он наотрез отказался быть моим вассалом, а теперь рекламирует достоинства рода.

Я с пренебрежением пожимаю плечами.

— Может, и так, но меня никогда не было в роду Филиновых, и ваших заслуг перед ними я не застал. Поэтому вассалитета вам предложить не могу.

— Ну и не предлагай, — разобиделся дед, отвернув лицо. — Больно уж ты осторожный в свои юные годы.

— А вы разве не такой были? — усмехаюсь, поднимая брови в ироничном жесте.

— Я⁈ Да я в двадцать уже прославился на Аномалии! — гордо заявляет Серафим. — Таких монстров там сваливал псионическим клинком, что нынешней молодежи и не снилось! Однажды мы наткнулись на банду уисосиков, а это же верная смерть! Сейчас-то уже напридумывали разных спреев, а тогда не было ни единого шанса! Только брызнут вонючкой — капут! Век не отмыться! Думаешь, мы испугались? Ничего подобного: выдюжили ежатню, перехитрили, заманили сырками в коробку… Все потом получили по ордену Мужества.

Старик еще минут двадцать в красках рассказывает о подвигах бурной молодости. Катя смотрит на меня извиняющимися искрами в глазах, но я подмигиваю барышне, и она, покраснев, отводит взгляд.

— А сейчас справитесь с работой телепата? — спрашиваю, когда старик, выдохнувшись, шумно отхлебывает чай.

— Запросто! — без грамма сомнения заверяет он.

— Тогда я готов нанять ваш род на установку ментальных щитов своим сотрудникам, — сообщаю. — В клан я вас пока не готов принять, но у меня много фирм, много людей, и там вы сможете развернуться. Платить буду достойно — выше рыночной цены. Считайте это закладом в наши возможные будущие отношения.

— Но я… но Филиновы… но… — не находится со словами растерянный старик.

— Извините, но про Филиновых мне больше некогда слушать. Это всего лишь найм, — я встаю. — Никто вас ни к чему не принуждает. Никаких вассальных клятв, только трудовой договор и соглашение о конфиденциальности. Впрочем, если не хотите, то уговоров не будет. Мне нужны замотивированные сотрудники. А сейчас, простите, мне пора. Я и так задержался, уж очень интересно было послушать о ваших геройствах на Аномалии.

Не дожидаясь ответа, выхожу в прихожую. Там меня догоняет Катя. Теребя подол домашнего платья, она смотрит на меня со смесью эмоций: благодарности, надежды и волнения.

— Спасибо, Даня, — искренне говорит девушка. — Спасибо за этот шанс!

— Учись хорошо, Екатерина Олеговна, — усмехаюсь я. — И тогда, может, я возьму тебя в гвардию.

— Что значит «может»⁈ — вспыхивает она. — Конечно, возьмешь! Как только ты отчислился, я стала лучшей в нашей группе! А скоро стану лучшей на всех четырех курсах Устранителей!

— Тогда до выпуска, Устранитель, — улыбаюсь. — Буду ждать твоего резюме.

Махнув на прощание, я уезжаю домой. Смородины действительно пригодились бы мне — талантливые телепаты никогда не лишние. Надеюсь, Серафим наконец забудет свою обиду на Филиновых, иначе участь его рода будет печальной — только нищета и увядание. Другим кланам Смородины не нужны, слишком уж сильно они ассоциируются с Филиновыми, а перебежчиков-дворян мало кто любит.

А телепаты мне нужны. Одного меня уже с трудом хватает на ежемесячный техосмотр щитов гвардейцев. Мы, конечно, снабдили часть гвардии казидскими бусинками, но щиты более надежный вариант. Надеюсь, Серега Сивых уговорит старых товарищей с Даром телепатии примкнуть к нам. Да и о выпускниках Академии забывать не стоит. Как раз сейчас, когда я полетал на Золотом Драконе, в род и должны повалить маги. Ну и Дед Дасар тоже занимается вербовкой на Той Стороне. Лучший вор Заиписа уже нашел репетиторов моим женам. Скоро они прибудут в Сковородщину.

В кармане брюк вибрирует мобильник. Неожиданно звонит княжна Ольга Гривова. Неужели одного интервью ей было мало?

— Ваше Высочество, чем могу быть полезен?

— Данила Степанович, я звоню вам по щепетильному вопросу, — голос у княжны очень даже серьезный. — Неожиданно со мной связался приближенный ханьского Императора. Он попросил меня устроить переговоры по продаже императорскому двору Золотого Дракона.

Новость дня, однозначно.

— Забавно, что из всех Львовых попросили именно Ваше Высочество, — замечаю. — Ваш долг репортера требует от вас осветить это событие для всего Царства.

— Думаю, ханьцы этого и добиваются, — делится своим мнением Ольга, ее голос задумчив. — Только я не пойму зачем.

Зато я понял сразу. Очень даже в стиле хитрых рисоедов.

— Они повышают ставки, — объясняю. — Если я откажу Ци-ван и не отдам Золотого Дракона, то весь мир станет свидетелем этого.

— И вас назовут смертником? Ибо кто еще посмеет кинуть Императора Хань?

— Именно так, — усмехаюсь. — Проще говоря — меня запугивают. Нельзя публично унижать Императора, это чревато санкциями и даже убийством.

— Но вы же всё равно не продадите дракона? — с надеждой спрашивает Ольга. Ее забота очень трогательна. — Мы тут с редакцией канала вознамерились сделать вашего питомца символом Царства, а тут какие-то ханьцы нарисовались.

Какие амбициозные планы, надо же. Таким макаром, Золотого скоро будут снимать в сериалах.

Ну а ханьцы сильно поторопились. Знали бы они, что драконьи шкуры нужны Львовым для усиления Дара, то десять раз подумали бы, прежде чем лезть с публичными переговорами. Я могу открыто отказать Ци-вану, а если он вздумает наезжать на меня из-за Золотого, то столкнется со всей военной мощью Львовых. Вряд ли Хань нужна новая война. Они-то и от прошлой не отошли, хе.

— У меня нет привычки продавать своих союзников, — отвечаю княжне. — А Золотой — мой союзник. Пожалуйста, периодически сообщайте о ходе подготовки к переговорам.

— Да, конечно! — обрадованно отвечает княжна.

Я вешаю трубку. Ну всё, надо как можно быстрее отправляться в Сковородщину. В Москве что ни день — то происшествие. Задолбали отвлекать. А мне ведь надо к балу готовиться. В Боевом материке, кстати, на праздниках свой дресс-код. Великогорыч просвещал, что желательно являться с атрибутикой той расы, которую представляешь. Ну как конунг тавров я и явлюсь — с рогами, к которым прилагаются бонусом длинные бритвенные когти, копыта, налитые кровью яростные глаза и, вишенка на торте, — всепоглощающая аура ужаса и смерти.

А вообще, Золотому должно понравиться в Сковородщине. Вокруг простор, леса и горы. Да и соседям будет развлечение.

* * *

Окрестности Сковородщины, граница с землями Сморкина. Четыре часа утра.

— КУ-КУ-КУ-РЕ-ГР-А-А-А-А-А-А-А-А…! — от мощного рёва вся округа содрогается.

— ААААААААААААА!!! — визжит Сморкин, вскакивая с постели, скидывая изрядно потяжелевшее и промокшее исподнее. — ААААААААА!!! Филинов!!! Чтоб тебя черти задрали вместе со своим драконом!!! Каждое утро одно и то же!!!