Волколакград, Ликания, Та Сторона

— Милорд, я, честно говоря, в растерянности, — громыхает Кенрис, король Ликании. Он нетерпеливо дергает за ворот алого плаща и стискивает зубы в недовольной гримасе… — Этот щенок менталист прибрал к рукам наших пернатых рабов, а ты выпросил с меня, чтобы я позвал его на бал? Что за невиданная щедрость?

— Я не прошу, а требую, волк, — лениво поправляет Ратвер, обгладывая куриную ногу. Организатор как раз трапезничал на балконе с видом на Закатное море, когда явился король. — Не забывай, кто ваш Праотец.

— Да я и не забывал, — бросает в сторону Кенрис. У короля чешутся руки выхватить меч из ножен и срубить голову Ратверу, но он душит самоубийственный порыв в зародыше. С Праотцом никто не может тягаться. Ликанам несказанно повезло, что это чудовище благоволит именно им.

— И вообще разве не ты в прошлом году звал к себе в гости вождя урсаров? — с усмешкой спрашивает Ратвер. — А ведь вы с «медведями» тоже враждовали.

— Я приглашал вождя Губача только за тем, чтобы напоить и срубить его медвежью голову, — замечает Кенрис. — Так я хитростью захватил Бурое племя. А в этот раз, как ты говоришь, мы не будем ни убивать Менталиста, ни пытать его. Нахрен тогда он нужен на дне рождении моей дочери?

— Эх, Кенрис-Кенрис, — качает головой Ратвер, отложив в сторону обглоданные куриные кости. — Никто больше меня не желает смерти этого выскочки Филинова. Но проблема в том, что я не могу его прикончить.

— Ты не можешь убить этого щенка⁈ — опешил король Ликании. Мир в его глазах пошатнулся. До сих пор ликан представлял Боевой материк как шахматную доску всемогущих Организаторов, которые подобны богам, а тут на тебе! Такое откровение!

— Филинов облюбован моей Истинной парой, — со вздохом признается Ратвер, вытирая жирные пальцы салфеткой. — Он пахнет ею. Если я убью Филинова, Истинная может возненавидеть меня.

— Ну так это… не убивай сам, — предлагает Кенрис, который решительно не видит проблемы. — Тайком пошли кого-нибудь, а концы потом в воду, да и всё.

— А вдруг потом это вскроется? — фыркает Организатор. — Я живу сотни лет и скажу тебе — всё тайное рано или поздно становится явным. Я не могу рисковать Истинной. Она увеличит мои силы в десятки раз только в том случае, если пожелает быть со мной по собственной воле. Так предсказано Оракулом.

— Мм, так я не понял, — король Ликании чешет вихор на виске. — А нахрена щенок нужен на моем празднике, раз ты все равно не можешь убить его?

— Да потому что Истинную нельзя отобрать, но можно увести, — предвкушающе оскаливается Ратвер. — Мы воспользуемся твоим балом, чтобы на ее глазах унизить Филинова и показать жалкость этого щенка. Устроим показательную дуэль и растопчем его гордость. Также я сам познакомлюсь с Истинной, и на моем фоне щенок будет выглядеть еще никчемнее. Истинная влюбится в меня и уйдет со мной, а потом ты уже избавишься от Филинова.

— Звучит слишком хитросложно, — морщится Кенрис, но тут же ощеривает клыки. — Но если я все же прикончу это ничтожество, посягнувшее на моих рабов и мою дань, то пускай так.

Ратвер и сам не в восторге от таких схем. Много веков прошло с тех пор, как он в последний раз был вынужден хитрить со своими врагами. Оборотень давно обрел огромную силу, а иначе его бы не взяли в Организацию. Ратверу намного проще сметать противника грубым напором. На худой конец можно притвориться другом и напоить ядом, а затем ударить кинжалом в затылок для пущей уверенности. Но вот играть в сложные дворцовые игры Ратверу давно не приходилось.

Он вздыхает, вспоминая молодость, когда хитрость и коварство были его основными инструментами. Тогда он не брезговал никакими методами, чтобы добиться своего. Теперь же, с его силой и статусом, такие изощренные игры казались ненужными и утомительными. Но что ж, придется вспомнить старые времена. На его фоне желторотый Филинов будет выглядеть неопытным и слабым сопляком. Ратвер был уверен, что Истинная сразу же побежит к нему, стоит только поманить пальцем. В этом оборотень даже не сомневается. Самки всегда предпочитают альф.

— Сначала я заберу Истинную, а потом Филинов испытает долгую и мучительную смерть, — подтверждает Ратвер. — За всю эту мышиную возню, в которой я вынужден участвовать, щенок жестоко поплатится.

* * *

Бал балом, но состоится он только через месяц. Времени достаточно, чтобы подготовиться к ликанским сюрпризам и разработать свои собственные. А пока я еду на «Майбахе» в Академию. Сегодня у меня первый экзамен экстерном. Причем Фирсов решил провести его рано поутру, еще до рассвета. Ну, блиндер. Понимаю, что старикам нужно меньше сна, но у меня, между прочим, есть молодая и обольстительная жена с острыми ушками, с которой после моего долгого отсутствия никак нельзя было не провести ночь на все сто пятьдесят процентов. Впрочем, подзарядка через пластыри быстро меня взбодрила, и я готов к экзамену по Устранению.

— Филинов, специально для тебя я хорошо подготовился, — усмехается Фирсов, когда я прихожу на закрытую тренировочную арену со стенами из бронированного стекла. — Ты ведь мой «любимый ученик», а значит и я должен постараться, чтобы ты не ударил в грязь лицом и продемонстрировал свои выдающиеся таланты.

Ох, какой предвкушающий блеск горит у него в глазах. Очень любопытно, что же за подставу устроил старый ликвидатор.

— Очень лестно, учитель, — киваю с улыбкой. — А экзаменационная комиссия будет состоять только в вашем лице?

— Ага, но потом декан и прочие учителя смогут понаблюдать за твоей сдачей, не волнуйся, — он указывает на камеры на стене. — Что ж, сначала правила. Экзамен пройдет в форме поединка. Псионика запрещена, твой Рой тоже. Настоящий Устранитель способен одолеть противника одними лишь ударными щупами.

— А вы тоже только щупы будете использовать? — уточняю, а то если нет, то нечестно же получится.

— Я⁈ О нет, Филинов, драться ты будешь не со мной, — Фирсов довольно потирает руки. — А со Шмяком. Выпускайте седьмой номер! — громко кричит ликвидатор, обернувшись на камеру.

Арена соединена стеклянным коридором с железной дверью. Автоматические замки звонко щелкают, и тяжелая створка с протяжным скрипом отворяется. Я с любопытством заглядываю в темноту. Интересно, кого учитель приготовил для меня?

Вообще эта арена предназначена для обучения боевых магов, всяких там огневиков, ледовиков, молениевиков и прочих. Но какая боевая магия может быть без практики? Никакая. А потому в их учебной программе предусмотрены и бои со зверями из питомника Академии. Их вылавливают на Аномалиях специальные ловцы, потом телепаты занимаются ментальным программированием.

— Хрюмхрюмхрю, — недовольное хрюканье доносится из глубин коридора вместе с перестуком копыт. Вскоре показывается и сама свинюшка — крупная, высотой мне по плечо. Клыки у нее тоже впечатляют.

— Привет, Пятачок. Ты что тут делаешь? — с усмешкой спрашиваю.

— Хря-я! — свинка яростно устремляется в мою сторону.

Не знаю, какой это вид, да и пофиг. Главное, Фирсов поставил кабану щиты. Ничего особенного, простые крепкие ментальные заслонки. Для меня их снести — раз плюнуть. Учитель, видимо, специально не изощрялся, ведь по правилам я не могу использовать ничего кроме щупов.

Тут не нужно ничего придумывать. Накидываю сеть ментальных ударных щупалец, и Шмяк сваливается на всем скаку, проехавшись мордой по бетонному полу прямо к моим ногам. Остатки щитов разлетаются, и в этот миг я чувствую внутри массивной туши зверя мощный выброс энергии. Чихуястреба дери, это что еще за новости⁈ Похоже на…

— ГРАНАТА! ЛОЖИСЬ! — гаркаю я, и мой крик относится только к учителю.

— Филинов, ты вообще что ли⁈ Какая нахре… Акаххаххх, — Фирсов, сбитый моей гранитной плитой, растягивается на полу.

Приложил я ликвидатора несильно, но повалить и накрыть его надо было, иначе бы сгорел к Астралу.

А бомбануло неплохо.

Всю арену затопило пламенем, и бездоспешного старика спасла только моя гранитная плита. Странно, что его Пророческий Дар не предупредил. Хотя может он бы и сработал секунду спустя, только было бы уже поздняк метаться — взрыв мгновенно накрыл широкий квадрат.

Сам я остался на ногах, облачившись в двойной доспех из Камня и Тьмы. Ревущее пламя охватывает меня со всех сторон, не причиняя никакого вреда. Моя перепончатая нога! Хорошо, что мой легионер-сканер всегда «включен», а иначе можно было бы и пропустить вспышку. Нет, я бы мигом отскочил, лишь слегка опалившись, всё-таки Дары физика и пустынника всегда со мной, а вот Фирсова бы уже не успел закрыть.

И всё же кто оказался таким прытким? Ну точно не Ратвер. Для Организации это слишком мелко, да и меня же позвали на бал к ликанам. Кто-то из столичных дворян? Нет, в высшем свете меня должны как минимум остерегаться после демонстрации Золотого Дракона. Мм, может, кто-то из иностранцев? А вот тут вариантов много. Император Хань, японские рода, или даже те же британцы, о которых я почти ничего не знаю.

Секундный взрыв проходит, и я быстро подхожу к учителю, развеяв плиту. Между тем двери в арену распахиваются и помещение мигом заполняют безопасники Академии. Не обращая на них внимания, я смотрю только на стонущего после падения Фирсова:

— Похоже, учитель, кто-то сильно не хочет отпускать меня из Академии.

Через полчаса передо мной низко склоняет голову декан факультета Телепатии:

— Граф Данила, я приношу глубокие извинения за наш позор, — голос его, правда, полон искреннего раскаяния, а лицо багровое от стыда. — Не защитить своего ученика в стенах альма-матер! Если информация об этом просочится наружу, репутация Академии рухнет в пропасть!

Я хмыкаю. Сразу видно, что декан — мужик верткий. Умудряется одновременно извиняться и просить о конфиденциальности.

— Можете не переживать о разглашении, по крайней мере до тех пор пока не выяснится личность подрывника. — Правда же, нельзя спугнуть птичку. Сначала нужно поймать ее в клетку.

А подрывник оказался непростым. Я не совсем понял, что он засунул в хрюшку, но взрывоопасного в ней ничего не было — ни бомбы, ни взрыв-артефакта. Наплыв энергии произошел резко. Значит, возможно, мы имеем дело с необычным Даром. Поправка — с очень заманчивым необычным Даром. Это во мне сейчас Жора говорит.

— Да и так понятно кто эта скотина, — неожиданно замечает Фирсов, сидящий в углу. Он держит в руках мобильник, по которому только что куда-то звонил.

— Просвети же нас, учитель, — подаю я голос, а то ликвидатор замолк и задумался на самом интересном месте.

— Слушай, Филинов, спасибо, что прикрыл мою задницу, — вдруг прорывает Фирсова. — Но покушались не на тебя, а на меня. Так что можешь расслабиться и идти по своим графским и конунгским делам. За экзамен ставлю «отлично».

Не понял. Он меня за «пятерку» спровадить хочет что ли? Ну нет, старый, я так легко не покупаюсь.

— Ефрем Кузьмич, ты кое-что упускаешь, — спокойно отвечаю. — Я тоже оказался в эпицентре взрыва, а значит, это и мое дело. Никто не может безнаказанно поднимать руку на мой род. Или ты предлагаешь мне идти за ответами сразу к Владиславу Владимировичу?

Фирсов скрежещет зубами и выдыхает.

— Ух, Филинов, ладно, твоя взяла, — он бросает взгляд на декана. — Марф Дмитриевич, выйдете, пожалуйста, не десять минут. Дела Охранки.

Кивнув, Морошкин без слова возражения уходит. Забавно то, что мы сидим вообще-то в кабинете декана.

Фирсов начинает:

— Заметил, что в кабане не было бомбы? — я киваю. — Это почерк Серинова, моего бывшего сотоварища из Отдела ликвидации. Старый хрыч умеет напитывать кинетикой предметы. Десять лет назад Серинов оказался двойным агентом. Зараза променял родную Охранку на британский СИС. Ну я и устроил говнюку ментальную лоботомию. Всю память под корень затёр, чтобы под себя ходил как овощ.

— Заслуженно, — киваю. — А где он сейчас?

— В психоневрологическом интернате… должен быть, — Фирсов трясет мобильником. — Оказывается, его полгода назад забрали родственники.

— А где его родственники?

— Нет у него никого. Серинов — сирота и бездетный бобыль.

Похоже, это тупик.

— Думаешь, он каким-то образом вернул память с Даром и пришел за тобой? — с сомнением спрашиваю. — Пробрался в Академию, напитал энергией какую-нибудь палку и заставил Шмяка проглотить ее?

— Старая месть — единственный возможный мотив.

— Я летал на Золотом Драконе, — замечаю. — Британцам могло не понравиться, что теперь в России есть прирученный багровый зверь. Всё-таки это уровень.

— Это верно, но не думаю, что британцы такие дебилы, чтобы посылать сбрендившего старика убить одного из талантливейших телепатов Царства, сумевшего приручить аж Золотого Дракона, — фыркает ликвидатор.

Звучит логично. Хотя из британцев я никого не знаю, кроме разве что леди Барбары Смит. Ммм, приятная во всех отношениях особа.

Но вообще, надо сказать своей гвардии тоже поискать Серинова. Пусть Охранка здесь непобедима, но вдруг случайно попадется.

После разговора с Фирсовым я было отправляюсь домой, но в пустом коридоре неожиданно сталкиваюсь с Катей Смородиной.

— Данила⁈ — округляет глаза моя бывшая одногруппница. Она застыла и смотрит на меня как на кинозвезду. Мои перепончатые пальцы! Это точно вечная бука Смородина⁈ — То есть, Ваше Сиятельство!

Она мгновенно выпрямилась, словно струна, а её руки задрожали от волнения.

Ого! И для такого эффекта надо было всего лишь раз полетать на Золотом Драконе и победить в войне Империю Хань?

— Екатерина, для тебя я всегда останусь Данилой. Можно даже Даня, одногруппница, — беру руку девушки и слегка касаюсь пальцев губами. — Слышал, что Фирсов поставил тебя новой старостой. Это заслуженно.

— Спасибо, — её лицо краснеет, а пальчики взволнованно дрожат. — Твоя похвала многого стоит.

— Знаешь, я бы хотел пообщаться с твоим дедом. Не устроишь нам встречу?

— Х-хорошо, — она вздрагивает. — Я постараюсь, чтобы дедушка в ближайшее время с тобой пообщался.

— Спасибки. Кстати, а как поживает мой лучший друг Игорек Стяжков? Как его успеваемость?

— Он стал образцовым студентом, — неожиданно заверяет Смородина, и её щеки пунцовеют еще больше, а глаза загораются нежностью. Ого, похоже, между этими двумя назревает что-то интересное. Это тем удивительней, что когда-то я методом кнута учил Игорька не обижать Катю, а относиться к ней как к равной.

С Катей мы прощаемся на приятной ноте. Дома же я первым делом принимаю душ, а то запашок гари ещё ощущается, затем спускаюсь к Лакомке в гостиную, которая сидит возле камина с кофе в руках и взбадривается в перерыве рабочего дня.

— Как прошел экзамен, мелиндо? — с интересом спрашивает альва.

— Сдал на «отлично», — с гордостью заявил я, присаживаясь напротив. — Правда, старый товарищ Фирсова пытался его убить, но мне было лень переносить экзамен, и пришлось спасать учителя.

— Твоя лень спасает ещё много людей, мелиндо, — хмыкает Лакомка с улыбкой на лице.

— Я не против, — пожимаю плечами и вдруг притягиваю альву к себе поближе и обнимаю. — Кстати, ты помогла Золотому?

— Ага, рассадила на лужайке цветков, которые отпугивают ежиков, — прижимается она ко мне.

— Спасибо. Такого редкого специалиста надо беречь.

— Мелиндо, я хочу поговорить с тобой о ликанах, — мурлычет девушка, не отпуская меня.

— Да, конечно, слушаю тебя внимательно, — откинувшись на спинку кресла, я поглаживаю альву по распущенным золотым волосам, и она сладко подрагивает от удовольствия. — Так что с ликанами?

— Мог бы ты их убить для меня? — неожиданно раздается из уст моей жены-оборотницы.

Всё-таки Эльдар Енерев, брат Камилы, не соврал. Кошка ирабис действительно свирепейший из зверей.