Накалив каналы, физик накидывается на Свету. Японец совсем не сдерживается при замахе, будто дерется не против барышни, а состязается с таким же перекачанным быкуном.

Вот же скотина! Ладно, нападать на меня, но на моих женщин⁈ Этим вы подписали себе смертный приговор, бесхребетные Сасаки.

Я мог бы прихлопнуть этого отморозка в одно мгновение, но даю своей жене шанс проявить себя. Единственное, что я делаю — только лишь подбавляю ей энергии через кольцо, ну и вскидываю свою дубину, чтобы в случае чего в любой момент прийти на выручку. Но вообще я верю в Светку. Она далеко не мягкий хлебушек, да и заранее знала о подставе Сасаки.

Блондинка не разочаровывает. Без резких блоков, она ловко отводит дубину в сторону по касательной, и вся сила удара уходит в пустоту. Физик открывается и получает хлесткий удар по ребрам. И всё должно было бы уже закончиться: Светка выиграла па, физик выбывает. Но скотина решает снова замахнуться на глазах у всего зала. Некоторые зрители уже начали подозревать неладное, а теперь всем становится очевидно, что физик совсем потерял рассудок. Любой сканер обнаружит активированную энергосеть, и второй замах явно не по правилам.

И вот здесь уже не вытерпела моя гордость! Это уже совсем борзота! Ну, всё, достали!

— Судья! Это нарушение! — поднимаются крики. — Русская графиня победила!

Кто-то начал требовать справедливость. Но сам я никого уже не слушаю. Раз судья танца не умеет оперативно одергивать нарушителей, мне придется сделать его работу. Да так хорошо сделать, что в следующий раз никто уже не повторит подобной выходки.

Быстрый бросок дубинки сопровождается одновременной активацией Дара магнетизма. Железка превращается в массивную пулю, и в ту же секунду череп физика разлетается в клочья. Мертвое тело продолжает двигаться. Второй замах происходит по инерции уже после смерти, но энергия ударных каналов иссякла, и удар получается слабым, как у первоклассника. Светка без труда отбивает его, и труп валится на многострадальный паркет.

Музыка обрывается, аристократы с изумлением смотрят на мертвеца. Безмолвная тишина затягивается.

— Это нарушение! — кричит Такаши Сасаки. — Господин Нобунага, вы сами всё видели! Гость Кимадзаро убил Есиро Кобиджи!

Многие гости оборачиваются на Кацу Кимадзаро, ожидая, что он заступится за меня. Но Кацу хранит молчание, бесстрастно скрестив руки на груди. Наследник Сасаки явно решил, что ему нечего добавить. И правда, все видели, что на самом деле произошло на паркете.

— Верно, видел, — спокойно кивает лысоватый японец во фраке. Несмотря на лысину, он очень молод — нет и тридцати. Как говорил Кацу, Ода Нобунага рано стал дайме, но хватка у него, мол, поистине княжеская. — Видел, что Кобиджи нарушил правила и покушался на жизнь русской графини. Гость Сасаки поступил как должно мужу — заступился за супругу. Кобиджи умер как пес, потому что в последние минуты и жил как пес.

Мои перепончатые пальцы! Лучше бы и я не сказал. Черт, а мне нравится этот лысый парень.

Слова Нобунага произвели эффект лавинообразного камня. Зал закипел бурной светской жизнью, и гости загомонили между собой с новой энергией. О «танце дубин» тут же забыли. Слуги быстро убрали следы на паркете, и пары снова закружились в вальсе. Скрипки запели, рояль заиграл, и пространство наполнилось звуками музыки и смеха

— Молодец Светка, — улыбаюсь я блондинке, пока мы с ней и Саей возвращаемся к Лене с Камилой. — Увернулась от физика.

— Знаешь, я бы от второго удара ушла, — задумчиво роняет Света. — И ты это прекрасно знал, но всё равно вмешался, Даня.

— Ага, — не спорю я, между тем внимательно посмотрев на блондинку. — Есть предположения почему?

— Да без «б», — криво усмехается она, слегка наклонив голову и поправив выбившуюся прядь волос. — Второй замах физика все видели, и ты как глава рода не мог позволить, чтобы люди видели, как кто-то смеет безнаказанно покушаться на твоё.

Сая посмотрела на меня, округлив глаза. На мгновение её лицо словно замерло, обрамленное гладкими, темными прядями волос. Я же перевожу взгляд на Камилу с Леной.

— Что это со Светкой? — удивляюсь. — С каких пор она не только дерется, но и логически рассуждает?

— Мой мужжж, — тут же зашипела блондинка, а остальные жены сдержанно захихикали. — Я вообще-то не тупая. На тупой бы ты не женился.

— Что правда, то правда, — смеюсь, заглядывая в её глаза. — Мои жены не только самые красивые, но и самые мудрые женщины на свете, — специально рассыпаюсь в комплиментах. Это срабатывает: Светка сразу сменяет гнев на милость, заулыбавшись от уха до уха, её щеки слегка порозовели. Камила и Лена, стоящие рядом, тоже не остаются равнодушными — гордо выпячивают груди. Хм, а рогогорское молоко не только мне на пользу пошло.

Тут-то меня и находит Кацу Кимадзаро.

— Господин Данила, Нобунага-сама просит нас с тобой на личный разговор.

— Очень вовремя, — усмехаюсь. На самом деле, если бы Нобунага мной не заинтересовался бы, я и сам вывел бы его на беседу. С Сасаки надо кончать. Сегодня у меня еще была слабая надежда с ними договориться, но они своей выходкой сами подписали себе смертный приговор.

Проходим через широкий коридор, украшенный старинными картинами и позолоченными рамами, и попадаем в просторный кабинет. В углу для отдыха, в большом кожаном кресле, уже устроился сам лысый Ода.

— Присаживайтесь, господа, — указывает он на пустые кресла. — Господин Данила, я приношу извинение за то, что ваше знакомство с японскими танцами омрачилось злостным нарушением. Обещаю, что род Кобиджи понесет суровое наказание за своего отпрыска.

— Думаю, с них достаточно потери сына, — замечаю спокойно. Чем-чем, но излишней мстительностью я не страдаю. Да и вообще плевать мне на этих Кобиджи.

— Если вы так желаете, — не спорит Нобунага. Лицо лысика будто высечено из камня и не выражает никаких эмоций. С таким фейсом только в покер играть. — Ваше великодушие поразительно.

— О нет, Нобунага-сама, вам показалось. Я отнюдь не великодушен, — отказываюсь от похвалы. — На самом деле, я желаю поквитаться с Сасаки, ведь это они натравили на мою жену того физика.

— Сасаки? — безэмоциональным тоном спрашивает лысик. — И как же вы хотите с ними поквитаться?

— Например, рассказать вам о причинах неурожая на ваших землях годовой давности, — вворачиваю я необычный твист.

Тут-то «каменный» Нобунага и приподнимает левую бровь.

— Этот неурожай разорил десятки крупных фермерских хозяйств, — замечает лысый дайме. — Тысячи людей обеднели, многие другие голодали из-за роста цен… Мне бы не хотелось о нем говорить в праздничный день.

— Даже если причиной неурожая была диверсия Сасаки? — удивляюсь. — Это ведь они потом заработали на перепродаже импортных продуктов в ваших населенных пунктах. — Я делаю паузу. — Вы все еще не хотите об этом говорить?

Глаза лысика вспыхивают мимолетным огнем.

— Уже хочу. Пожалуйста, продолжайте, — коротко роняет дайме.

— Сасаки использовали аномальные бактерии, чтобы вызвать бактериальный ожог овощных культур и риса. Проверить это легко. Биоконтейнеры с бактериями до сих пор хранятся на складах Сасаки в Хрипистых холмах. Можете достать их и сравнить воздействие бактерий с последствиями того неурожая. Тогда вы убедитесь, что Сасаки сначала вызвали голод на ваших землях, а потом продавали вам втридорога протухшие ханьские помидоры, — я внимательно смотрю в лицо дайме. — Сасаки вас поимели, Нобунага-сама, уж простите за честность.

— За честность не извиняются, господин Данила, — тяжело произносит дайме, хотя настроение у него явно испортилось.

Говорил же, что мне нравится этот лысик. Он любит правду-матку, что редкость.

— Откуда у вас эта информация? — спрашивает Ода.

— Я прочитал мысли шиноби Сасаки, — усмехаюсь. — Хотите продам их память?

Кацу тут же поднимает на меня недоуменный и слегка обиженный взгляд. Что правда, то правда: Кимадзаро я не предлагал такой товар. Ждал покупателя побогаче.

— За какую цену? — интересуется Нобунага.

— Думаю, я согласен на замок на японском побережье Тихого океана, — задумчиво произношу.

Кацу закашлялся, ошеломленный моими аппетитами, а вот Нобунага отнесся к моему предложению серьезно. Всё же родовые тайны сильного рода стоят больших денег.

— Ваше предложение меня заинтересовало, — кивает лысик. — Обсудим его позже. Предварительно я согласен, но сами понимаете — неожиданно возникли дела.

— Понимаю, — усмехаюсь, ведь это я и «насоздавал» дайме этих самых дел.

Нобунага быстро завершает разговор, и мы с Кацу возвращаемся в зал. Всё вокруг бурлит светской жизнь. Прежде чем вернуться к женам, я спешу подойти к Сасаки, пока старика не утащили в местные застенки. А поспешить стоит — вон уже в дверях появилась стража дайме.

— Прощай, Такаши, — бросаю старику, похлопав его по плечу. — Сам виноват. Надо было думать, прежде чем херней страдать.

* * *

Сказать, что Такаши разозлился, это ничего не сказать. Глава рода как раз общался с влиятельными сановниками из Токио, когда возник этот русский и опять обратился к нему без суффикса. Вообще без единого суффикса! Да еще руки распустил! За такое оскорбление следовало бы убить щенка на месте. Обрушить Гром Райдзин, родовую технику Сасаки, да и дело с концом. И никто бы его потом не осудил. Наоборот, зауважали бы еще больше. Силу всегда уважают.

Ну Такаши бы и ударил. Только вот глава рода просто не смог сформировать технику. Словно бы ему не хватило энергии… Еще и голова странно закружилась, перед глазами заплясали черные круги. Слабость? Что за глупость? Как такое возможно?

— Сасаки Такаши-сама, прошу, пройдемте с нами, — раздается напряженный голос над ухом.

Такаши поднимает глаза и вздрагивает. Русский уже ушел, и вместо него возникли стражи дайме, причем в магических доспехах и готовые к сопротивлению. Суматошные мысли носятся в голове Такаши. Это арест? Но за что? Неужели русский, правда, скачал память шиноби и выдале его Нобунага? Это был не блеф? Шиноби в самом деле попались телепату?

Колени Такаши вдруг подкашиваются. Старика тут же хватают за подмышки и уводят прочь, а Такаши не может найти в себе силы даже на магический доспех. Главе Сасаки остается только удивленно вертеть головой, его ноги волочатся по полу. Еще больше удивились разве что только стражники: всё прошло слишком легко.

* * *

Наутро я просыпаюсь от радостных криков Камилы за стеной шатра.

— Получилось! Еще один! Есссс!

— Что такое «ессс»⁈ — вездесущая Сая, конечно же, не может спросить тихо.

— Так Даня говорит вместо «да»! — теперь уже и Лена подхватыватывает. — Есссс!

— Есссс! — пробует и японка.

Ну что за ранние пташки! «Включаю» сканера. Ну, понятно. Брюнетка смогла «одарить» очередного рептилоида. Теперь у нас ровно десять бойцов-физиков с Даром невесомости. Растем, одначе.

Немного повалявшись в спальнике, я всё же встаю и вываливаюсь за полог.

— Даня! У меня получилось! — тут же кидается мне на шею Камила, а там и Светка с другого бока ко мне прижимается.

«Ега теперь тоже летает! — добавляет брюнетка на мыслеречи. — И не волнуйся про Саю — она ничего не видела. Мой настоящий Дар остался в тайне».

— Ты молодец! — поглаживаю брюнетку по спине, затем бросаю взгляд на блондинку. — А ты чего?

— А я за компанию! — мурлычет она, крепко обнимая меня.

Ну раза так, приходится и Ленке приглашающе махнуть рукой, а то она из вежливости стоит в сторонке и делает вид, что общается с Саей, которая, кстати, то и дело косится на нас. Ленка, конечно, воспользовалась приглашением, а я, немного побыв подушкой для объятий, наконец сбегаю покушать.

На полевой кухне меня ждет чашка кофе и сытный завтрак, ну и Дятел и Булграмм с оперативными отчетами за время нашего отсутствия. Мы с женами и Саей вернулись в лагерь вчера поздно вечером, уставшие, но довольные. Тогда я удовлетворился коротким отчётом: «всё в порядке». Однако сейчас, при свете дня и с чашкой кофе в руках, я готов углубиться в детали.

— Конунг, — басит Великогорыч. — Орнитанты наружу клювы не показывают. И, думаю, уже не покажут. Боятся тебя, пернатые.

— Боятся, значит уважают, — на автомате произношу, отпивая горячий напиток. — Дятел, как там Лакомка в Москве поживает?

— Обстановка безопасная, графине ничего не угрожает, — отчитывается гвардеец.

— Отлично.

— Я тоже с докладом, господин Данила, — в шатер столовой вдруг входит Сая, выглядящая безукоризненно в своей фиолетовой юкате. Японка грациозно усаживается напротив меня. — Дяде велел тебе отчитаться насчет Сасаки. Нобунага начал чистки в рядах рода. Такаши с Исао так и не вернулись из гостей у дайме.

— И уже не вернутся, — произношу без грамма сожаления. — Ну и ладно. Сасаки больше нам не мешаются, и можно вплотную заняться Той Стороной….

— Ура-а-а! — не сдерживает чувств Булграмм.

— … А пойду я на разведку один.

— Как один⁈ — тут же обламывается тавр. — Конунги одни не ходят, тем более в стан врага!

Ну опять двадцать пять.

— Великогорыч, — вздыхаю я. — Заруби себе на рогах, когда они у тебя отрастут, одну вещь: конунгу не указывают. Наоборот, конунг указывает. Вот зачем ты только что уронил мой авторитет перед Саей?

— Вовсе не уронил! — качает головой девушка.

— Специально, что ли? — не обращая внимания на японку, спрашиваю тавра.

— Не серчай, конунг, — кается Булграмм, виновато опустив голову. — По горячности и глупости я брякнул, не подумав. Но, скажи, зачем тебе идти в одиночку, когда вся дружина готова пасть по первому твоему слову?

— Потому что мне нужна разведка без жертв, — замечаю. — А затем уже во второй заход пойдете и вы, рогатые.

— Велика твоя мудрость, конунг! — сразу же радуется Великогорыч, едва не хлопая в ладони от восторга. — Уж мы точно зададим жару этим вороновским отродьям! Всех порешим!

Какой же всё-таки старый тавр кровожадный.

— Всех не надо, но кого-то придется, — киваю, поднимаясь. — Слишком уж орнитанты несговорчивые.

Я уже просканировал вдоль и поперек память шевалье Фезера и примерно знаю, что ждет меня на Той Стороне. Ничего особенного, но таврам, правда, лучше пока обождать.

Перед вылазкой надо проведать побежденного врага. Заглядываю в ангар с Золотым Драконом. Зверюга наотрез отказывается разговаривать, и мне остается только выкачать из него большую часть накопившейся энергии, чтобы крылатый продолжал сидеть смирно.

«Ты не знаешь, во что ввязался, человек, — вдруг в моей голове разносится голос желточешуйчатого. — Я приношу золото орнитантам не по их прихоти».

«Да я в курсе про ликанов, — отмахиваюсь. — Только я одного понять не могу. Вот ты вроде зверь большой и сильный, да еще с крыльями, а пресмыкаешься перед песоподобными. Не стыдно?»

«А что делать? — огромный ящер выдыхает дым из ноздрей. — Жить-то хочется».

«Похоже, гордость — это не про драконов» — смеюсь я, за что удостаиваюсь обиженного взгляда желтых глаз. Надо же, какой обидчивый. Даже хвостом возмущенно дрыгает. Что ж, будем иметь в виду.

Закончив с Золотым, я направляюсь к порталу. Встаю перед сплошной синей аркой, не обращая внимания на столпивших вокруг зрителей в лице жен, тавров, Саи и гвардейцев. Сейчас не до проводов, всё равно ненадолго иду.

Быстрая «проверка снаряжения». Покров Тьмы активирован, Василиск тоже. Боевые легионеры «включены». Пластырями весь я облеплен, Жора уже лакомится первой вкусняшкой, довольно поквакивая. Да и энергия Золотого еще бурлит в накопиетеле, просясь на выход.

Ну что, самое время вершить великие дела. Ну и не забывать веселиться.

И я вхожу в портал.