Сражение вокруг быстро подходит к концу, и это одновременно хорошо и… нет, не плохо, а не очень хорошо. Хорошо, потому что наши побеждают. Да и попробуй с такими силами и союзниками не победить. А не очень, потому что Быков еще жив и здоров. Если я буду драться с ним на виду у всех, придется показать кучу козырей. Нежелательный момент. Потому разберусь-ка с Носорогом побыстрее.

«Жанна, а можно еще парочку пси-волн?»

«Для тебя всё что угодно, спаситель» — моего разума касается ласковый шепот. Баронесса еще к тому же насылает зачем-то смутные нежные образы Насти. Дразнится, что ли? Тоже мне, нашла время для агрессивного маркетинга.

Отмахиваюсь от несвоевременных картинок. Тем временем баронесса не разочаровывает. Ее синие пси-волны, словно ожившие молнии, ошпаривают Быкова, заставляя его взвыть от боли. Каменщик с ревом отскакивает прочь, пытаясь загородиться за скалами, а мне это только нужно. Только еще немного его оттолкну. Но тут и сам справлюсь. Быстро активирую зверя из Жартсерка на браслете. Чихающий Черепах возникает по соседству с моими легионерами, и я произвожу громоподобный чих.. Мощные потоки воздуха сходят с ума, закручиваясь в смерч, и сбивают с ног тяжелого Грандмастера, словно его каменный панцирь полый внутри. Его массивная фигура отлетает, как кукла.

Быков укатывается еще глубже за скалы, и я радостно бросаюсь следом. Никого здесь уже нет, валуны и уступы закрывают от чужих глаз, и можно ненадолго обрасти рогами и когтями.

— Вещий! Ты…ты, правда, с рогами⁈ — в неистовстве орет Быков, вздрогнув от нахлынувших вокруг эманаций ужаса.

— Ну что, безрогий⁈ — я швыряю огромный валун. — Как насчет тяжелой артиллерии?

Каменщик ударом кулака разбивает каменный шар, только вот он оказывается с сюрпризом: сам по себе пустой, а внутри под «скорлупой» припрятана некротика. Освобожденная магия смерти разливается жидким белым светом по панцирю Грандмастера. Парк оглашает такой громкий рев, что с верхушек пары ближайших скал осыпается гравий. Не теряя времени, я прыгаю на Быкова. Вонзаю когти ему в массивную спину. Некротика обжигает и меня, но Дар Пустоты мне в помощь.

Вокруг вырастают новые скалы, как будто сам ландшафт приходит в движение, подчиняясь агонии Грандмастера. Он из последних сил пытается стряхнуть меня, его массивное тело извивается, но я впился в него, как клещ. Каждое его движение становится все более отчаянным, но мои когти держат крепко, проникая все глубже. Пси-волны добавляют хаоса, вспыхивая и разрывая воздух вокруг нас.

Быков орет, белый свет некротики жрет его, я кромсаю каменный панцирь, гранитные обрезки летят во все стороны. Ор становится громче. Быков падает, будто гора. Мои когти продолжают путь до мягкого нутра в этой толще камня, пробиваясь сквозь жесткую оболочку.

* * *

— Мамочки! — восклицает Лена, но ее никто не слышит. Все звуки утонули в полном ужаса и боли бычьем реве. — Что там Даня с ним делает?

Графини Вещие-Филиновы уставились на эпицентр нагромождений скал. Оттуда только что повеяло ужасом и смертью, а потом начались эти беспрестанные крики. Едва Морозовы прибыли на подмогу, битва с гвардейцами Бирюзовых практически сразу закончилась, но идти туда смотреть никому из жен не хотелось. Зачем? Даня ведь побеждает. Это и так понятно, раз кричит не он.

— Как удачно, — гулко роняет князь Морозов Юрий, тоже повернувшийся на звуки ора.

— О чем ты, зять? — переспрашивает княжеский шурин Евгений Борзов.

— О том, что мы выбрали сторону победителя.

* * *

— А сам виноват! — выдыхаю я, закончив наконец разделывать литой панцирь. — Сбросил бы доспех, сдался бы, и так долго не мучался бы.

Только кому я это рассказываю? Быков минуты две уже как вырубился, и каменный доспех сразу же распался. Ну и Жора быстро обновил запасы энергии за счет накопителя Грандмастера. Моя работа — скачивание памяти — тоже прошла быстро. Личность Быкова не стал трогать. На кой она мне? Накопитель все равно не забрать. Прокачаем Дар Стоеросову, увеличу свой накопитель, и мы сами станем Грандмастерами Камня.

Но оставлять Быкова так тоже нельзя. Как же без подарков! Оставлю-ка пару глубоких нарушений в когнитивных способностях. Ну и память слегка подчищу. Именно слегка, а не как в случае с Аароном Стяжковым. Носорог останется дееспособным, но уже не сможет воротить скалами, да и вообще весь арсенал его сократится до среднего каменщика. Всё же Быковы — сильный род, а потому не стоит сжигать все мосты с ними через смерть их главы.

Выбираюсь из-за скал и оглядываю результаты боя. Все мои живы и даже почти никто не ранен, а ссадины рептилоидов умница Камила уже подлечила. Так! Не понял! Где Бирюзов⁈ Неужели удрал⁈ Кто-то сейчас по рогам получи… А фух, да вот же Федот Игоревич. Вместе с сыновьями связанный сидит под опекой гвардейцев Морозовых. Кстати, надо поприветствовать князя.

— Юрий Михайлович, рад видеть вас в добром здравии! — с улыбкой подхожу к нежданному союзнику. Смотрит он на меня с таким удивлением, что я даже перепугался, что забыл снять рога. Но нет, склерозом не страдаю.

— Данила, удивил, — басит князь. — Одолеть Быкова? Хм, это большой повод собой гордиться.

— Мне Жанна Валерьевна серьезно помогла, — оглядываюсь в сторону баронессы. Она как раз подходит к нам.

— Не прибедняйся, спаситель, — Горнорудова обрубает на корню мою версию. И словно не видит, что я ей подмигиваю. Или специально делает вид? Ох, ну и коварная же женщина. Это всё она за Настю мстит! — Я его даже не ранила. Даже не задела, — с удовольствием произносит. — Это целиком твоя заслуга.

— Как скажете, баронесса, — перевожу тему. — Юрий Михайлович, я забираю всех Бирюзовых.

— А вот тут, Данила, извини, — вдруг упирается Морозов. — Федот Игоревич с сыновьями сами мне сдались. Они добровольно сложили оружие, а в обмен я пообещал оставить их в живых.

— Вот как? — приподнимаю бровь. — Что ж, у меня тоже нет в планах их убивать.

— Еще раз извини, Данила, но ты в силу своей юности пылок и горяч, — князь рубит с плеча правду-матку, как ему кажется. — А я не хочу, чтобы данное мной слово зависело от юношеской вспыльчивости. Вдруг ты не сдержишься и сожжешь боярину мозги?

— Какой любопытный спор, — с ироничной улыбкой замечает Жанна, хитро посмотрев на меня. — Что же ты ответишь на это, спаситель? Как мне известно, Бирюзов угрожал твоей семье. Нельзя прощать подобное.

Мы с Морозовым пересекаемся взглядами. Князь упертый, как лось, и готов стоять на своем. А мне не с руки оставлять Бирюзовых у другого рода. Во-первых, неизвестно каких еще преференций боярин умудрится себе выбить в «гостях у Морозова». Во-вторых, да хрена с два я упущу своего врага.

— Жанна Валерьевна, конечно, же нельзя, — улыбаюсь. — Я уверен, что и князь это тоже понимает. С высоты его большого опыта такие вещи видны как на ладони. А что касается боярина — так отдадим его на попечение Охранки, да и всё! Зачем нам ломать головы, Юрий Михайлович? Пускай Царь решает, как с ним поступить.

— Кхмхх, — теряется Морозов. — Ммм, хорошо, Данила. Пускай так.

Еще бы не хорошо! Мало найдется дураков оспаривать всевластное право Царя. Именно на этом я только что и сыграл.

— Ну тогда я сейчас и звякну Владиславу Владимировичу, — выуживаю мобильник из кармана брюк и одной кнопкой вызываю бессменного начальника Охранки.

Вот Красному Владу я запросто могу доверить Бирюзова. Кто-кто, а Владислав Владимирович на тормозах ничего не спустит. Тем более что нынче я — чужеземный правитель, а на меня напали подданные Русского Царства! Налицо назревающий дипломатический скандал.

«Неплохой ход, спаситель, — мурлычет в моей голове Жанна, пока я пережидаю гудки. — Уделал старика Морозова».

— Да, Данила? — звучит голос в трубке, а на его фоне шелестят листья.

— Вы, наверно, уже в курсе о Бирюзове. Примите его с сыновьями на хранение, а временное или постоянное — там уже посмотрим?

— Приму, — вдруг Владислав показывается на тропинке из-за ближайших кустов. — Прямо сейчас и приму. Конечно, с вашего позволения, конунг! — слегка кланяется он.

Вслед за ним из зарослей высыпают и экспедиторы Охранки. И в это время стоит видеть вытянувшиеся лица Бирюзовых. Бояре вдруг осознали, в какую глубокую канаву они попали.

— Берите на здоровье, — усмехаюсь я, взглянув на офигевшего Морозова.

* * *

— Даня, а я так и не поняла! — заявляет Светка уже в лимузине, при этом крепко держа меня за руку. Вторая же моя рука оказалась в мягком плену Лакомки. Ага, прижалась ко мне своими полушариями. Когда садились в машину, альва первая с кошачьей грацией уселась рядом. — Почему ты не убил Быкова? Этот бегемот хотел забрать нашу Тавиринию!

Какая Светка всё же молодец! Без шуток! Пускай мы эту Тавиринию пока что даже близко не видели, но что наше — то свято. Убьем покусителей, но черта с два отдадим свое!

— Да просто мне нет смысла убивать главу рода Быковых, — пожимаю плечами. — Так я себе лишь создам мстительных врагов в лице его сыновей и прочей родни. Пускай лучше Царь накажет Носорога и поставит вместо него нового главу. Аналогично и с Бирюзовыми.

— Дипломатия — это тонкое оружие, — улыбается Лакомка, положив голову мне на плечо. — А наш мелиндо — искусный фехтовальщик.

— Честно говоря, меня совсем не прельщает перспектива уничтожать сильные рода Царства, — замечаю. — Этим я ослаблю Львовых. Но раз мухи лезут в форточку, приходится их прихлопывать.

— Не только мухи лезут, мелиндо, — с намеком воркует Лакомка. — Еще и претендентки.

— Претендентки на что? — сразу вскидываются Лена с Камилой, сидящие напротив.

Но альва не отвечает, а лишь смотрит на меня с улыбкой.

— Думаешь, и Морозовы туда же? Хотят отдать Машу? — удивляюсь.

— Кого же еще, — альва крепче прижимаются к моему плечу. И остальные жены не остаются в стороне. Я резко становлюсь обласканным женским вниманием. Объятия, поцелуи… А всё же женщинам нравится, когда их суженый пользуется спросом у других дам. Тем более у княжон…

* * *

На следующий день я сижу в кабинете Владислава на «Лубянке». Со мной по соседству расселись новые главы родов Бирюзовых и Быков. Царь быстро решил вчерашний вопрос. Взял и сослал прямиком на Аномалии Василия Носорога и боярина Федота со всеми их взрослыми выводками, а побочные ветви поставил во главе родов. Моментальная рокировка.

И, конечно, почти сразу Бирюзовы отвели гвардию из Сковородщины и от моей московской усадьбы.

— Новые бумаги готовы, — Владислав подвигает нам с Быковым и Бирюзовым три экземпляра. — Это секретное соглашение о мире между вами. Никто о нем не должен знать. Суть документа следующая: конунгу Даниле возвращаются старые земли Филиновых, которые сейчас находятся в распоряжении Бирюзовых.

— Как вы представите это общественности? — спрашивает новый боярин Бирюзов.

— Хороший вопрос, — кивает Владислав. — Итак, легенда следующая: конунг Данила проявил себя на ханьском фронте и получает награду. А клан Бирюзовых, наоборот, имеет кучу грехов перед Царством: начиная от контрабанды оружия и завершая тайными переговорами с ханьцами, — усмехается. — Вот Царь и наказал Бирюзовых отъемом земли.

— Понятно, — бледнеет Бирюзов. Видимо, Влад вовсе не выдумал «грехи». Просто некоторое время скрупулёзно копил их в папочку, а сегодня настал момент ее достать и предоставить на обозрение.

Все стороны быстро подписывают бумаги, и на этом мы расходимся. Моя голова гудит от роя мыслей. Столько всего свалилось за последнее время: Сковородщина, тавры, знания Странника, а теперь еще и обширные земельные наделы с целым городом! Кстати, Костанай расположен в горных казахских землях неподалеку от Гришки.

Но некогда жаловаться. Надо осваивать. Вот только сначала заеду кое-кому в гости.

* * *

Ульяна Стоеросова живет в неблагоприятном районе на востоке столицы. Да и жилплощадь у нее так себе. Не деревянный барак, конечно, но бетонная пятиэтажка уже ветхая и нуждается в капитальном ремонте.

Ульяна и Семен Стоеросовы — сироты. Недавно каменщик смог выслужиться в армии и заработать прилично денег. Немалая сумма из них ушла на закрытие кредита за обучение в военном вузе. Только потом сестра Ульяна серьезно заболела, и все деньги ушли на Целителей. Семен бы заработал еще, да попал в ханьский плен, где до сих пор и считался погибшим согласно рапортам его сослуживцев.

— Простите, чем могу помочь? — спрашивает женщина, открыв мне дверь квартиры. Вид у нее усталый, но лицо приятное, миловидное. И стало бы еще более миловидным, не будь синяков под глазами.

— Скорее, это я могу вам во многом помочь, — усмехаюсь, подняв руку с гербовым кольцом. — Позволите зайти?

Видимо, из-за усталости она до сих пор не замечает печатку с филином. Да и кто на ее месте ожидал бы встретить дворянина в немытом подъезде?

— А вы случайно не тот мошенник, что разводит бабушек нашего дома на фильтры для труб? — грозно сужает Ульяна глаза. Кажется, за соседских бабушек она готова собственными руками избить того проходимца. Узнаю породу Стоеросовых.

— Боюсь, что не он, — улыбаюсь. — Я — граф Данила Вещий-Филинов.

— Какой еще… — тут она наконец замечает перстень. — Граф⁈ Ваше сиятельство⁈ Простите! Я… я не ожидала!

— Не нужно кланяться, — поспешно останавливаю ее. — Я к вам пришел из-за вашего брата. Впустите?

— Из-за Семена? — бледнеет женщина, посторонившись. — Но он же погиб. Сослуживцы сообщили…

— Погиб да не совсем.

Когда мы усаживаемся в крохотной гостиной, я просто «включаю» Стоеросова и отдаю ему во временное пользование свое тело. Со стороны наблюдаю, как Семен путано пытается объяснить сестре, что вот он живехонький, просто теперь квартируется в теле графа, но сестра только хлопает офигевшими глазами. Затем Семен меняет стратегию. Он переходит к общим с ней воспоминаниям, сообщает вещи, которые знает только он и Ульяна. В общем, спустя два битых часа сестра, вся в слезах, жарко обнимает нас с Семеном. Ну наконец-то! И года не прошло!

«Загляни в левый карман пиджака» — я передаю Семену.

Он с удивлением достает звякнувшие ключи.

— Что это? — спрашивает Ульяна.

— Я не знаю, — отвечает Семен и вслух спрашивает: — Шеф, что это?

«Ключи от двушки на Пресненской, бумаги уже переписаны на имя твоей сестры, — сообщаю. — Только ты не всё достала».

Покопавшись, Семен выуживает сберкнижку, тоже оформленную на Ульяну. На первой странице прописано зачисление на миллион рублей.

— Шеф, за что нам это всё⁈ — продолжает вслух спрашивать Семен, растерянно держа в руках ключи и сберкнижку.

" Небольшой аванс за твою службу, — объясняю. — На твое имя будет оформлена такая же сберкнижка. Так что твоя сестра может тратить эти деньги чисто в свое удовольствие".

— Спасибо, шеф! — на глазах Семена, вернее, на моих глазах наворачиваются слезы. Что мне совсем не по душе.

«Слушай, легионер, давай прекращай распускать нюни и общайся с сестрой. Нам скоро уходить».

Семен послушно исполняет приказ, а я в это время погружаюсь в медитацию. Где-то через полчаса меня отвлекает голос Семена:

— Шеф! Шеф! Тебе СМС! — кричит он зачем-то вслух, тряся мобильником перед нашими глазами.

На дисплее сообщение от Красного Влада.

«Золотой Дракон объявился. Группа „Тибет“, общий сбор».