— Смотрю, месье Данила, вы обзавелись питомцем, — произносит градоправитель, зайдя в гостиную вместе с капралом Бонтом.

Усевшись в кресле в гостиной, я как раз уминаю протеиновые батончики и запиваю их молочной сывороткой из шейкера. Потерю энергии нужно восполнять, хорошо, что взял с собой «холодильник первой помощи». Там всё есть: энергетические напитки, белки и аминокислоты в твердом и жидком виде, даже пополнили запас местными продуктами — французские сыры, круассаны, тортики. Без этого «холодильника» я никуда не езжу.

На моих коленях уселся барбосик и усердно жует кусочек выделенного рокфора. Щенок прямо кайфует. Не знаю, можно ли ему сыр с плесенью, но на что в этом мире существуют Целители? Если что уж подлечат поджелудочную собакену, с них не убудет.

— Да, бегал тут. Видимо, бродячий, — я развожу руками, указывая на комнату, дом, территорию усадьбы. — Принимайте работу, господа. Демона я убил, больше здесь никого нет.

— Как вы это сделали⁈ — восклицает пораженный Бонт.

— Родовой секрет, — улыбаюсь. — Последние одержимые исцелены, вы можете сами их проверить в ближайшей больнице. Больше подобных инцидентов здесь не произойдет. Я ручаюсь.

— Вашим словам мы верим, месье, но вы должны понять: какое-то время нам понадобится на экспертизу, — произносит градоправитель. — Капрал.

Бонт выпрямляется и строго смотрит на меня.

— Месье, попрошу вас покинуть военный объект, — произносит он холодным стальным тоном. — Теперь контролем территории займется гарнизон Мелена.

Общительный повеса в одно мгновение превратился в сурового, недобро настроенного солдата. Что ж, неудивительно. Свое дело я сделал, а значит, резко стал неудобен магистрату. Это логично, ведь вокруг усадьбы крутятся поистине огромные деньги. Она именно тот камушек, что сдерживает лавину гигантских инвестиций. А градоправитель шкурно заинтересован в удовлетворении запросах финансовых акул, владеющими элитными кварталами.

Не проявляя нервозности, я поглаживаю щенка за ухо. Бежевый лохматыш в ответ виляет хвостом.

— Конечно, если вы просите, я дам вам разрешение здесь находиться, скажем, два дня, — киваю и, заметив, как недоуменно вытянулись лица французов, добавляю: — Пришлите мне пофамильный список тех, кто будет присутствовать на мое земле.

— Вашей земле? — переспрашивает градоправитель.

— Его Высокопреосвященство архиепископ Кишелье пожаловал мне усадьбу, вы не знали? — делаю удивленное лицо, и щенок тоже смотрит на них лупоглазыми щенячьими глазками.

Новость застала старика врасплох. Сейчас ему приходится срочно прокрутить в голове новые факты. Конечно, усадьба пока еще не моя, Кишелье ее только обещал, но скорое мое владение недвижимостью — достаточный повод, чтобы градоправителю поубавить гонор.

— Вот оно как, — наконец бормочет явно необрадованный старик. — Тогда спасибо за разрешение, месье. Списки пришлем.

Что ж, похвально — сделал правильные выводы и решил быть вежливым, хотя и имел право выгнать меня — именно сейчас, пока усадьба не моя, — а потом бы уже я их всех взашей гнал.

На этом мы заканчиваем беседу и мой кортеж выдвигается прочь из Мелена. Завтра-послезавтра наведаюсь к Кишелье и, надеюсь, французский вояж завершится.

По дороге заезжаем в новую усадьбу Герци, благо она рядом с трассой в Париж. Визит незапланированный, поэтому хозяева сильно удивляются приезду русского дворянина, да еще на ночь глядя. Но впускают, услышав, что я приехал касательно их старой усадьбы.

— Месье, Данила, чем же мы можем помочь? — сдерживая недовольство, спрашивает глава рода. Кряжистый усатый мужик с заспанными глазами.

Я расположился в кресле у потухшего камина. Щенок по новой привычке уселся у меня на коленях.

— Могу я увидеть Милесу Герци?

— Ммм, это так необходимо? — удивляется глава. — Ведь время довольно позднее.

Я вежливо настаиваю, что да, необходимо, сильно-сильно, и вскоре в гостиную прибывает первая хозяйка щенка. Правда, собакен запомнил ее совсем маленькой девочкой, а сейчас она уже сгорбленная старушка, но он ее сразу узнает и начинает радостно тявкать. Каким-то чудом и бабулька признает в лохматом непоседе своего старого питомца.

— Ломьен! Милый Ломьен! — плачет старушка, когда он с писком прыгает ей на руки.

Глава рода ошеломленно смотрит на них, а я, хмыкнув, встаю и покидаю столь трогательную сцену — пока не защипало даже мою душу, насквозь пропитанную астральной демонщиной и здоровым прагматизмом.

— А где завтррррак, фака? — спрашивает Змейка, кога сажусь в салон и велю водителю трогаться. — Мазака без меня сожрррал? — подозрительно щурится.

— Отдал в хорошие руки, — отвечаю. — Теперь «завтрак» будет кормить эмоциями только свою старушку.

Но Горгона все равно недоверчиво поглядывает на меня — до тех пор, пока откуда-то из-под сидения не раздается звонкий «тяв», а затем из теней прямо мне на колени не выныривает хулиганский щенок.

— Тяв-тяв! — возбужденно виляет он хвостом.

— Похоже, мне от тебя никак не избавиться? — вздыхаю я, теребя ему свисающие уши.

— Тяв!

— Ладно, оставайся, — снова вздыхаю. — Но никакого Ломьена. Будешь Ломтиком.

— Тяв!

Вот и договорились. На всякий случай звоню в дом Герци и предупреждаю, что щенок со мной и в полном порядке. Старушка Милеса на том конце провода понимающе вздыхает и соглашается с выбором пёсы.

Прибыв в парижскую резиденцию, я по-быстрому знакомлю Лену и Софию с новым членом рода, от которого девушки приходят в полное умиление, ну знаете, все эти сусюкающие: «ох, какие вкусные лапки», «мой румяный пирожочек», «мистер кудряшка, а в кого мы такие красивые». Ну а я, махнув рукой, заваливаюсь в постель, конечно, с Леной. Надо же сбрасывать стресс после боевого дня.

На следующий день с самого утра звоню Банкратову. Посол уже в курсе о моем успешном турне в Мелен. Семен Семеныч обещает устроить аудиенцию у Кишелье в ближайшее время. Я всё равно прошу поторопиться, а то мне скоро на пары. Посол относится с пониманием. Только не успеваю я положить трубку, как звонят прямиком из Версаля и просят явиться после обеда. Вот это скорость, Семен Семеныч! Даже если вы не при чем!

— Шеф, ты видел новости? — забегает на кухню взволнованная Софию — в одном халатике, голые ножки так и сверкают. Целительница хватает с барной стойки беспризорный пульт. Оживает выпуклый экран, вмонтированный в стену.

По ящику издали показывают старую усадьбу Герци и рассказывают, как русский дворянин защитил Мелен от террора Демона. Журналисты не жалеют лестных слов в мою сторону. Мол, русский — достойный и отважный воин, настоящий друг Франции.

— Явно с руки Кишелье пошла молва, — задумчиво роняю я, уминая тост с джемом.

— Архиепископ? — заинтригованно спрашивает София, подойдя ближе. — А зачем это ему нужно?

— Для подстраховки, — объясняю. — На случай если Демон недобит. Тогда если произойдет кровавая баня и погибнут жители элитного квартала, то все шишки достанутся мне. Ведь это я уверял, что Демон мертв.

— Но волноваться же не о чем? На самом деле с Демоном покончено? — хлопает глазами девушка.

Я перевожу взгляд на вынырнувшего из тени Ломтика. Щенок подбегает к столу и кавайным взглядом просит угощение.

— Скажем так: он обезврежен, — щелчком пальцев бросаю кубик сыра прямо в распахнутый рот Ломтика.

После обеда наведываюсь в Версаль. В огромном кабинете архиепископа, помимо него самого, сидит и седоусый сударь, которого Кишелье представляет как министра строительства. После традиционных поклонов и расшаркивания с моей стороны архиепископ переходит к делу:

— Что ж, месье Данила, отлично сработано, — произносит архиепископ. — Справились молниеносно как и в Алабмаше. Могу уверить, что теперь вы на шаг ближе к Шуаньи.

Но, похоже, позвали меня не ради рудника.

— Месье Данила, — берет слово министр. — Корона готова выкупить у вас усадьбу за двадцать миллионов франков. Предложение очень выгодное, так как ваш подвиг заслуживает самой достойной оценки.

Архиепископ ничего не добавляет, только смотрит на меня с вежливой улыбкой.

А что я могу сказать? Одним словом — обдираловка. Повесили на меня всех собак, нашли козла отпущения на случай возврата «Демона», а теперь еще хотят забрать недвижимость, из-за которой весь сыр-бор. Двадцать франкских лимонов — это всего-навсего десять царских рублей. На такую сумму можно приобрести хорошую виллу в захолустье, но учитывая разрастающийся фешенебельный квартал, то это копейки.

Но на развод жука-министра я реагирую любезной улыбкой.

— За эту сумму я готов отдать две трети гектара приусадебной территории, месье. Речь, конечно, про пустую землю, где непосредственно не стоит дом.

— Вы шутите? — застывает министр.

— Просто не договорил, — успокаиваю его. — Оставшуюся сумму я готов получить в виде доли собственности в проекте строительства.

— Оставшуюся сумму? — министр ничего не понимает. — Месье, о чем вы?

— О справедливой цене на землю, конечно же, — поясняю. — Ведь рыночная цена приусадебной территории без самого дома — пятьдесят миллионов, так? Двадцать миллионов Корона отдает деньгами, а еще тридцать — долей в проекте.

Министр молчит, жуя ус, Кишелье с интересом наблюдает со стороны, а я спокойно жду.

Нельзя препятствовать строительству квартала, тогда меня живьем сожрут, поэтому берем на вооружение тактику «не можешь победить — возглавь». Я просто отдаю землю за участие в проекте, ну и оставляю за собой сам дом, который прекрасно впишется в элитный квартал. Пускай это уже будет не усадьба, а один из домов фешенебельного района, но да ладно, мне там всё равно не жить.

— Поправка. Еще двадцать миллионов, а не тридцать — вы получаете акциями в проекте, — возражает министр.

— Спасибо, месье министр, — произношу с демонстративной признательностью. Вышло даже проще, чем я предполагал. Дом мне оставили, да еще получу часть прибыли проекта. Акции должны принести колоссальные дивиденды.

Кишелье больше меня не держит. Я ухожу, а архиепископ еще продолжает переговариваться с министром уже на другие темы. Похоже, два высокопоставленных человека решили мой вопрос между делом, просто пробегая по списку дел, дабы закрыть гештальт с Меленом. Потому мне и удалось выторговать побольше. В строительной отрасли крутятся такие огромные деньги, что мой выкуп — пустяк. Главный интерес министра в Мелене — продолжить строительство квартала, и он его реализовал.

Ладно, допзаработок — это хорошо, безусловно, но пора закругляться с французским вопросом. По возвращению в резиденцию я полон намерения позвонить Банкратову и сказать, что сегодня же уезжаю, дальше уж сами. Но на пороге моего временного кабинета возникает гвардеец из караула.

— Шеф, к вам гости. Мужчина. Назвался неким Гонье, представителем рода Рекбер.

— Хм, пропусти, — разрешаю, кладя трубку, так и не успев позвонить.

Рекбер — это главный противник Носье, нынешнего владельца рудника. А враг нашего врага — наш друг. Возможно, ему есть что интересное рассказать.

В кабинет заходит моложавый мужчина в костюме. Я видел его на балу рядом с Рекбером, да и Банкратов его представлял. Точно вассал Рекбера.

Мужчина спешно кланяется.

— Месье граф Данила, мой господин просит вас немедленно приехать к нему в загородную виллу. Ему необходимо срочно поделиться жизненноважными сведениями о Носье. Встреча должна пройти инкогнито, при минимальном количестве людей.

Я подозрительно смотрю на гостя, заодно сканируя. Накопитель под стать Воину. Слабоватый маг. Может, телепат? Узлы очень уж характерные. Мастеров-телепатов днем с огнем не сыщешь, поэтому для них критерии низкие.

— У Рекбера есть компромат на Носье?

— Надежный, как швейцарские часы, — заявляет Гонье, по-моему, слишком самоуверенно. — Но нужно спешить. Иначе истечет срок информации, а благодаря ей вы сможете отобрать Шуаньи у Носье.

Срок истечет…Такое ощущение, что он втирает мне товар по акции.

Подумав, прямо при Гонье набираю Банкратова:

— Семен Семеныч, меня зовут к Рекберу. Настаивают на тайной встрече тет-а-тет. Причем срочно.

— Если вы точно уверены, что это Рекбер, то стоит идти, — убеждает посол. — Никто так ненавидит Носье, как Рекбер, поверьте мне. Я не могу рассказать причину ненависти Рекбера, но эти двое заклятые враги до самого гроба.

Забавно слышать. Потому что чутье меня редко обманывает. Впрочем, почему бы не заглянуть в гости к Рекберу? Только прихвачу с собой Змейку, пускай прогуляется…

— Тяв! — раздается тихое из моей тени, и Гонье удивленно крутит головой, но решив что показалось, сам себе пожимает плечами.

Ну и Ломтика тоже прихвачу. Собакена теперь клещами от меня не отцепишь. Правда, никакого неудобство я не испытываю — большую часть времени щенок дрыхнет в теневом кармане.

— Поехали, — махаю рукой Гонье, и он улыбается довольный собой.

Добираемся до загородной виллы на моей машине. Кортеж и охрану не беру с собой, ведь надо ж «инкогнито». Змейка не считается. Я сказал Гонье про запакованную в хиджаб Горгону, что она моя помощница.

Приезжаем за полчаса. Охрана на воротах пропускает быстро, едва взглянув на лицо Гонье. Заезжаем. Асфальтовая дорожка, петляя, ведет к дому. Вилла современная, выполнена в стиле прованс: повсюду цветочные орнаменты и деревянные вставки.

Вслед за слугами поднимаемся на крыльцо и проходим через холл в гостиную. Располагаемся.

— Фух, что-то жарковато, — Гонье подходит к подоконнику и открывает окно посередине зала — которое выходит точно на нас со Змейкой. А самое забавное — стёкла у окон бронированные, и это неспроста: прямо напротив виллы вздымается гряда лесистых сопок, в которых очень удобно устроиться снайперу.

Интуиция уже не шепчет, а воет в голосину. Но я пока храню молчание. Хочется дождаться кульминации. Очень уж интересно, а никаких догадок нет. Могу предположить только, что Гонье сейчас найдет повод сдриснуть.

— Месье Данила, простите, — наш провожатый с задумчивым видом достает мобильник и смотрит на дисплей. — У меня возникло срочное дело…

— Оу, — я с расстроенным видом подхожу к французу. — Тогда, может, хотя бы оставите визитку?

— Конечно… — тянется он рукой к карману, но в этот момент я делаю резкий шаг вперед и вонзаю узкий пси-нож ему в голову. — А!

Короткий вскрик, и вырубившийся Гонье падает мешком с картошкой. Щиты спасли его от смерти, но и сами разлетелись, открыв доступ к сознанию. Заглянув туда, я фыркаю — и правда, телепат. Ну а про снайпера я не ошибся.

— Ррвать, мазака? — Змейка в недоумении смотрит на лежачего француза.

— Пока рано, — достаю из кармана запасное зеркальце и кладу его на подоконник посередине открытого окна. — Но скоро придется. Боевая готовность.

Змейка моментально сдирает себя хиджаб и отбрасывает его прочь, оголив голубую чешую. Из коридора доносятся уверенные шаги, и вскоре на пороге появляется высокий француз в домашнем льняном костюме. Я удивленно вскидываю брови. Да, ладно! Оказаться именно у него в гостях я точно не ожидал. Ну Гонье, ну удивил!

— Гонье, зачем ты…Гонье⁈ — удивленно вскрикивает француз, увидев вырубленного телепата. А потом замечает и меня. — Филинов⁈ Какого черта ты забыл в моем доме!

Он моментально покрывается доспехом из молний. Но его лицо я уже увидел. Передо мной никакой не Рекбер. А мой заклятый конкурент за замок Шуаньи.

— Месье Носье, не поверите, но я и сам удивлен нашей встрече, — улыбаюсь искренне.

И в это время за моей спиной раздается оглушительный взрыв. Я резко отбегаю подальше. Окно тонет в огне, активированное силовое поле раздувается зеленым пузырем под напором ударной волны. Насчет снайпера я был в курсе, но пикантность оказалась в том, что он спустит курок гребаной базуки! Благо, зеркальце свежее, энергии хватило выдержать.

— Господин! — раздается гортанный крик из коридора, а затем звуки пальбы. — На нас напали! Срочно пройдите с гостями в убежище!

Я усмехаюсь и облачаюсь в каменный доспех. Какое еще убежище? Веселье только начинается.