Я прекрасно вижу цель, ночная тьма для меня прозрачна. Каменщик спрятался за десятком автоматчиков. Ха, бесполезный живой щит. Накрываюсь Покровом и проскальзываю мимо вороненых стволов. Следом за мной несутся волкомедведи, вот они пусть и занимаются сошкой поменьше. Только сама сошка не горит взаимным желанием. Ханьцы с ужасом разбегаются от зверей, но куда там! Хочешь рассмешить Бога — попробуй удрать от волкомедведя. Визги боли взметаются к небу. Я же не размениваюсь по пустякам и сразу настигаю дискомета. Он еще не догадался, как глубоко попал, поэтому резво бросает очередной диск. Я отбиваю топором острую глыбу, и она разлетается на куски. В следующий миг оказываюсь возле ханьца, и топор уже врубается ему в шлем. Гранитная броня выдерживает, но сам ханец падает на задницу, и уже следующий удар приходится ему по каменному воротнику под более удачным углом. Более хрупкий доспех трескается, и ханец кричит яростно.

Он пытается огреть меня кулаком. Блокирую каменным древком топора и врезаю коленом в шлем. Снова рублю по сплошному гранитному забралу, ну и выпускаю пси-гранату. И еще одну. Оглушенный ханец качается, как маятник, чем и пользуюсь, чтобы вскрыть его как консервную банку. Вскоре предо мной лежит без сознания маленький чернявый азиат. И мне совсем не жалко энергии, которая уходит на то, чтобы выкачать из него память. Зато теперь обзавелся техникой дискометания, ну и вообще узнал, что за чертовщину ханьцы здесь затеяли.

Битва вокруг уже стихла. Наши взяли вверх и теперь связывают пленных. А значит у меня есть время на то, чтобы немедленно прошерстить полученный банк памяти, забрать важную информацию и отбросить лишнее. Самое важное же — это техники, а также откуда растут ноги у этих диверсантов. Последнее нужно выяснить немедленно, а то вдруг вдогонку похитителям отправили подмогу.

— Подмоги не будет, — сообщаю я Морхету, когда нахожу всё, что нужно. Казах как раз поглядывает на пустые бронемобили, видимо, думает, как их забрать. — По крайней мере, не в ближайшее время. Вы нашли Адию?

— Да, — безопасник кивает назад на вертолеты. — Целитель сейчас ее проверяет. Гриша там же, твои женщины тоже.

Кивнув, иду к вертолетам. У ближайшего уже разложили носилки, куда отнесли всех раненых, в том числе безруких и безногих благодаря меткости дискометателя. Адия кстати уже очухалась. Казашка сидит на носилках, а ее крепко обнимает Гришка. Мои невесты рядом топчутся и вытирают выступившие на глазах слезы умиления. Девушки, одним словом.

— Даня! Ты узнал откуда тут взялись ханьцы? — спрашивает Светка, заметив мое присутствие.

— Узнал, — я задумываюсь. — Если коротко — это Странник. Оказывается, у него филиал в Тибете.

— Что⁈ — подскакивают одновременно все девушки.

— Ага, там есть какой-то монастырь с иномирцем, — продолжаю задумчиво. — Через него Странник и вербует ханьцев. Ну я думаю, что это Странник. Потому что в том монастыре тоже раскрылись «норы».

— Значит, скоро двинемся в гости к ханьцам? — азартно улыбается Светка. Вот же неугомонная блондинка, лишь бы подраться.

— Скоро ты двинешься на пары, — поправляю я. — А к ханьцам если кто и поедет, то только царский спецназ после моего донесения о местоположении монастыря.

— Ну вот, другим оставляешь всё веселье, — вздыхает блондинка, а я лишь хмыкаю.

— Вторгаться в другое государство без царского дозволения — не очень умно. А для диверсионной операции Царь может найти более подходящих исполнителей.

— Я поддерживаю Даню, — заявляет Лена.

— Подлиза, — беззлобно фыркает Соколова.

— Да нет, Свет, всё правильно, — Камила вставляет свои пять копеек. — Зачем это нам вообще нужно? Я лично рада, что уже завтра мы вернемся в Москву.

Ага, может, даже успею заскочить к Фирсову в гости. А то совсем не хочется делегировать учебный план Смородиной. Ради этого плана я и ломал Фирсова, вообще-то.

— Командир, нужно что-то делать! — восклицает Целитель Калыйр, подойдя к Морхету. — У нас десятки безруких и безногих! Моих сил не хватит прирастить всем конечности! Даже у пяти Целителей моего уровня не хватило бы! А лечение необходимо немедленно — конечности уже отмирают!

— Без паники, — хмуро бросает безопасник и широким шагом направляется ко мне. Неожиданно матерый опер склоняет голову предо мной. — Уважаемый Данила Степанович, вы многое сделали для рода Калыйр, но я дерзну попросить все еще об одной услуге. Могла бы ваша Целительница помочь нашему медику в оказании помощи?

— А где вы еще возьмете трех Целителей? — спрашиваю я с интересом. — Ваш медик сказал же, что нужны пятеро.

— Нигде. Часть раненых отправим на вертушке в фортпост рода, — мрачно отвечает Морхет. — Там есть еще два Целителя. Лишь бы парни пережили дорогу…

— Ой ладно, не надо никуда лететь, — отмахиваюсь. — Мы с невестой всех вылечим.

У безопасника глаза округляются, становясь похожими на два стеклянных шарика.

— Вы серьезно?

— Более чем. — Вообще казахский медик сильно преувеличил: хватило бы и трех Целителей его ранга. Ну а у Камилы накопитель еще больше, да с моей помощью она за пару часиков справится. — Ваш Целитель нам не нужен, разве что пускай следит за ранеными в очереди, ну и лечит их от пулевых и колотых ранений. Ставьте шатер, заносите пациентов. Мы приступим немедленно, — не дожидаясь ответа, отворачиваюсь от обомлевшего Морхета и направляюсь к Камиле.

Предупреждаю брюнетку, и она кивает, готовая взяться за работу. Ей это нужно в первую очередь. Боевые маги становятся сильнее в сражении, телепаты в процессе чтения и программирования чужих мыслей, ну а Целителям для роста требуется лечить раны и болячки. Вообще у Камилы во время учебы будет практика в больнице. Но и упускать халявный случай тоже не стоит.

Казахи устанавливают небольшой походный шатер, заносят раненных с их временно отсоединенными конечностями, и «доктор Енерева» приступает за работу. Я периодически навещаю брюнетку и подпитываю ее энергией, а еще наблюдаю за обстановкой на всех уровнях: ментальном, кровеносном, энергетическом. И последнее делаю вовсе не зря — у пятнадцатого по счету раненого замечаю некоторые прибавления. Руку ему прирастили, это безусловно, но у бойца также появился в груди некий энергосгусток — прямо в том месте, где у магов размещается накопитель. Очень странно, учитывая, что боец-то неодаренный. Сгусток напоминает магический накопитель, но «недоделанный». Такое своеобразный зародыш накопителя.

Я перевожу задумчивый взгляд на занятую лечением Камилу. А она, как настоящая трудяжка, продолжает штопать казахов, ничего не замечая. В течение последних полчаса еще двое бойцов возвращают себе по левой и правой ноге, но энергосгустка ни у кого больше не прибавляется. Из почти двух десятков пациентов только один везунчик приобрел себе шанс стать магом. Хотя далеко не факт, что он реализуется.

— Фух, устала, — Камила садится на пустые носилки, переводя дух.

— Сейчас тебя подзаряжу, — я кладу ей руку на плечо и впрыскиваю поток энергии. Невеста сразу улыбается довольно. — Кстати, а ты знала, что твой настоящий родовой Дар вовсе не ветер и даже не Исцеление.

— Что? — немного удивленно смотрит на меня Камила.

С улыбкой я усаживаюсь рядом и рассказываю об энергосгустке у одного из пациентов. Брюнетка хлопает ресницами, пытаясь переварить услышанное.

— То есть я могу создавать у неодаренных магические накопители? — в ее голосе слышится непонимание.

— Зародыш накопителя, — киваю. — Причем не только у неодаренных. Думаю, ты сама себе создала воздушный Дар, вернее, его зародыш, а мои псионические волны уже его развили до настоящего магического Дара. У твоего рода Дар дарителя, Камил.

— Дарителя? — округляет глаза Камила. — А как же Исцеление? Мы все в роду Целители…

— У меня есть только теория. Видимо, ваш предок создал себе зародыш Дара Исцеления и каким-то образом смог его развить. Но записи об этом не сохранились, поэтому вы всем родом и считали себя Целителями, когда на самом деле являлись дарителями.

— Ничего себе, — обомлела Камила.

— Пока держи это в секрете, — серьезно сообщаю. — Мы всё равно знаем лишь один способ развить из зародыша полноценный Дар — это мои пси-волны. Но вряд ли годятся волны других телепатов, раз за столько поколений Енеревы не обнаружили в себе дарителей. Кроме того, непонятен принцип работы твоего Дара.

— Хорошо, я буду молчать, Даня, — Камила растерянно кивает.

А у меня появилась еще одно поле для исследований. Но всё же хорошо, что Камила станет моей женой. С Даром дарителя ее ценность как потенциальной невесты возрастает в разы. Другие рода сильно обломались, пускай и не знают об этом. Мне же остается только понять принцип работы магии дарителей и можно создавать из своих гвардейцев боевых магов. Уф, грандиозные перспективы. Правда, остается еще вопрос с Адией. Откуда у казашки взялся второй Дар? Разгадка Камилы вроде бы ясна, а что же я простимулировал ментальными волнами у жены Гриши?

В шатер заглядывает голова Морхета.

— Последнего раненого погрузили в вертолет. Можно отправляться, если вы закончили.

Мы с Камилой покидаем шатер, и казахи принимаются шустро его разбирать. Скоро почти вся группа взлетает, остаются только несколько казахских бойцов, чтобы заняться целыми машинами и собрать вражеское оружие.

— Мы продадим трофеи, — говорит Гришка, не отпуская руки Адии. — Всю выручку перечислим твоему роду в благодарность, Даня!

В этот раз я тоже забрался на вертушку, а разгруженный Зубастик парит следом.

— Трофеи — ладно, — соглашаюсь. — Но ничего сверху не накидывайте. Я всего лишь выполнил договоренность нашей коалиции. Если мне когда-нибудь понадобится помощь Калыйр, то я призову вас так же.

— Конечно, — кивает Гришка.

В вертушке с глазу на глаз не поговоришь, поэтому дожидаюсь возвращения в аул, а там уже отвожу Гришку в сторону, с трудом оторвав его от новообретенной жены.

— В общем, у меня есть гипотеза, что мои пси-волны не пробуждают второй Дара, а просто сильно стимулируют существующий, — рассказываю.

— А как же Камила? — удивляется он. — Ладно сам ты, Даня — у тебя и Тьма, и камень, и огонь. Но Камила же, правда, двухдарница.

— Камила — отдельный разговор. — Про Енеревых я ничего не собираюсь рассказывать. Это их тайна, и пускай, что сами они о ней ни сном, ни духом не не знают. — Какая вторая способность у Адии?

— Она может создавать водяные клоны живых существ, — отвечает Гриша растерянно. — И управлять ими как марионетками. Правда, пока выходят только маленькие клоны — с кулак.

— Водяные? В смысле из воды?

— Ага.

Хм, вообще Адия управляет льдом, и «второй Дар» близок к первому.

— Скорее всего, Дар рода Адии не только ледяной, а связан с управлением воды в любом состоянии, — произношу. — Просто ее предки это забыли и ограничивали свою силу одной стороной, а остальное не развивали. Поищите в семейных архивах упоминания, был ли у Адии мощный предок, управляющий водой.

— Всей водой⁈ — сразу загорается Гришка. — Если это правда, то какие же перспективы открываются!

О будущих детях сразу подумал казах, конечно же. Да перед родом Калыйр действительно открывается широкий горизонт возможностей. Но у меня их еще больше. Даритель вместе с Легионом способны перевернуть мир.

— Погоди мечтать о перспективах, — спускаю я казаха с небес на землю. — Сначала разберись так это или нет. Потом же придется заняться развитием Дара, а без родовых техник это очень сложно.

— Даня, так получается, Странник это знал? — всполошился Гришка. — Он охотится не за двухдарниками, а за магами с особенно сильными Дарами?

— А чихуястреб знает, зачем вообще охотится Странник, — отмахиваюсь. — Может, ему, правда, двухдарники нужны. А может он носится за каким-то забытым Даром, который может проявляться для несведущих как два разных. Не в этом дело. Главное, чтобы мы сами знали, что у нас в родах творится.

— Согласен, — тут же кивает Гришка. — Останетесь на пару дней, Ваше Сиятельство? — хитро прищуривается он, показывая, что уже знает о моем титуле графа. — Праздник устроим в честь приезда титульной персоны: бал, танцы, да и прочая гульба.

— Мне сейчас не до гульбы, — качаю головой. — Надо лететь назад, завтра учебный план составлять.

— Ты что, старостой заделался? — поражается Гриша. — Ну, граф, вы прямо влезете куда только можно. Не сидится вам спокойно, Ваше Сиятельство.

— Влезаю я только туда, куда очень выгодно влезать, — усмехаюсь.

* * *

— Даня, ну почему ты не хочешь просканировать всю мою память? — дуется Камила на следующее утро, когда мы завтракаем вместе с невестами и Гепарой за большим столом. — Это, возможно, помогло бы прояснить ситуацию с моим Даром.

— Ой, хватит хвастаться, — возмущается Светка, колупая ложкой овсянку с ягодами. — То у нее два Дара, то один уникальный. Сколько уже можно?

— Я не хвастаюсь, — обижается брюнетка. — Просто меня волнует этот вопрос.

— Меня тоже, — отвечаю я, уминая яичницу с беконом. — Поэтому и рассказал твоему отцу еще в самолете, может он найдет в семейных архивах что-нибудь интересное. Больше ничего сделать нельзя. Пока мы не поженимся, я не могу снимать твои щиты.

— Но как же Света? Ей ты снимал щиты! — обижается брюнетка.

— Со Светой был другой случай, — не вдаюсь я в подробности, зато блондинка пользуется моей недосказанностью и показывает Камиле язык.

Я оглядываю стол. Лакомка с озорной усмешкой наблюдает за юными сестрами, Гепара сидит тише воды, Лена листает страницы учебника, забыв про тарелку с мюслями. Помню, как в другой жизни мечтал о семье, но никогда в жизни не представлял себе семейную идиллию именно в таком своеобразном виде. Сплошное женское общество. Повезло так повезло, конечно. В принципе меня всё устраивало бы, если бы не суповой набор из попугая, который на днях приедет вместе с Кирой. Ух, ненавижу этого костяка.

— Всем хорошего дня! — я встаю и направляюсь на подземную парковку. С утра Фирсов написал, что ждет к десяти, и чутье подсказывает, что лучше не опаздывать на встречу с учителем, которому за день до этого ты сломал нижнюю челюсть.

Развязки, эстакады, туннели, снова развязки… Через час «Майбах» наконец сворачивает на частную дорогу, и возникшие из-за поворота кованые ворота распахиваются сами собой.

— Умно сделано, — замечает Никитос за рулем.

— Ты про ворота? — уточняю.

— Ага, шеф. Не на прямой дороге поставлены, а за поворотом. Вражеским броневикам сложно будет взять разгон, чтобы снести их.

— С этой стороны да, — соглашаюсь. — Но такие ворота годятся только для уединенной жизни. Стоит устроить большой бал, и на повороте начнут биться друг с другом длинные кортежи гостей.

— Ну если побьются, просто купят новые тачки, — пожимает плечами Никитос. — Дворяне же, денег немерено.

— Чужой карман всегда толще, — фыркаю я.

Усадьба у Фирсовых простая как кирпич. Серьезно: это не особняк, а огромный красный кирпич, фасад которого облицован красными кирпичами поменьше. Окна узкие, двери массивные железные — всё намекают, что это не дворец, а крепость.

Никитос отъезжает на асфальтированную площадку у правой стены. Ожидавший там слуга провожает меня от парковки в дом. В холле я встречаюсь со стройной девушкой, которая незамедлительно делает реверанс, наклонив голову.

— Ваше Сиятельство, большая честь принимать вас в доме Фирсовых, — струится мелодичный голос.

Она поднимает лицо, мы встречаемся взглядами, я удивленно поднимаю брови:

— Тетя Клара?

— Простите? — девушка недоуменно склоняет голову набок.

— Это вы меня простите, — стряхиваю наваждение. — Я обознался.

На ее губах мелькает добрая улыбка.

— Екатерина Фирсова к вашим услугам. Неужели я выгляжу настолько старой, что меня можно принять за чью-то тетю?

— Отнюдь, — отрицаю шутливые претензии. — Несмотря на свой семнадцатилетний возраст, вы выглядите очень представительной.

— Мне двадцать, — замечает она.

— Значит, я снова обознался, — теперь улыбаюсь я, и она кивает, принимая компенсирующий комплимент.

— Прошу за мной.

Оправив платье, Екатерина шагает вглубь дома. Поравнявшись с ней, я нет-нет да поглядываю на ее профиль. Чихуястреб меня побрал, но у девушки же явно Филиновские черты! Кажется, моих вопросов к старику Фирсову стало больше.