На следующий день за завтраком я принимаю благодарности Гепары. Чертог Фауста сработал на «ура», и выспавшаяся наконец девушка расцвела как цветок. Тут еще и Лакомка помогла, напоив мутантку целебным зельем. Ну и я поделилось чуток энергией. Поэтому восстановление здоровья прошло быстрее. Как следствие — мертвецкая бледность нежного лица уступила место легкому румянцу, мешки под глазами остались в прошлом, а гепардовые ушки задорно встали торчком.

— Я понял, понял, — киваю на слова Гепары о том, какой я хороший, справедливый и заботливый господин. — Садись и кушай. У нас тут наготовлено на всех.

Под острыми взглядами Светы и Камилы мутантка робко усаживается за стол рядом с Лакомкой и Леной. Мои благородные невесты неоднозначно отнеслись к появлению еще одной девушки в моем доме. Видимо, кошачья грация Гепары вызывает у них определенное беспокойство. Светка даже пробовала возмущаться:

— А вот мы с Камилой почему-то вынуждены жить отдельно от тебя, Даня!

— Не отдельно, — спокойно я возразил. — Наши с вами дома связаны подземным ходом и коммуникациями, а значит, у нас один жилой комплекс. И не забывай про то, что ты знатная особа, дорогая моя, и мы во благо твоей же репутации должны соблюдать хотя бы видимость раздельного квартирования.

Тогда блондинка удержала себя от дальнейшего бурчания. Всё же она прекрасно знает свой характер и пытается с ним бороться. Просто не всегда получается, поэтому, бывает, нужно ее охлаждать «ушатом воды».

Сегодня бал у Горнорудовой, но до него еще полно времени. Весь день я провожу в медитациях и тренировках с новым легионером. Вчера Хамелеон неплохо показал себя в ресторане Хоренова. Вообще моя разведка продолжает следить за графом, на всякий случай. Всё же временами на Хоренова накатывает и он подкладывает мне свинью, как того же Бугрова. Значит, и я буду отвечать Хоренову тем же. Сам виноват, граф. Не трогайте род Вещий — и сами не обделаетесь. Мм, а кстати хороший лозунг. Может, сделать его девизом рода? Или звучит слишком по-сортирному? Ай, ладно, пускай об этом будущие жены думают.

С Хамелеоном, как ни странно, мы срабатываемся. Зеленое чучело оказался зверем социальным, склонным к стайной иерархии, и если продемонстрировать ему доминирующую силу вкупе с готовностью к покровительству, то он с готовностью соглашается подчиняться. Правда, многие инстинкты Хомы для меня пока еще настоящая загадка, поэтому следует соблюдать осторожность, используя его.

После тренировки с Хамелеоном решаю уделить время разом всей Коллекции. Вообще я давно уже думаю над созданием для легионеров Ментальной казармы. Места, где бы они находились в «полувыключенном» состоянии, отсеченные от восприятия внешнего мира, но могли общаться друг с другом и заниматься своим развитием. Я даже сделал набросок Казармы, но пока не решался ее использовать. Может уже пора?

В качестве тестировщиков выбираю Дубного и Воронова. Всё же эти парни самые сильные в Коллекции, как-никак Мастера. Им будет проще перенести, если что-то пойдет не так. «Включив» Каменщика и «темника», объясняю ситуацию:

— Поживете в Казарме пару деньков. Помедитируете, почитаете техники, которые я раздобыл в памяти у других Мастеров. Посмотрим как пойдет эксперимент.

— Черт, надеюсь, это не жуткая ментальная тюрьма, — передергивает плечами Воронов. — А то я слышал, что такое практикуют в Охранке. Царские телепаты погружают разум жертвы в бездну ужаса, из которой никогда уже не выбраться.

— Ну взгляни сам, — фыркаю я. — Похоже это на бездну ужаса?

Ментальным нажимом разворачиваю Казарму вокруг легионеров. Воронов и Дубный переносятся на южный пляж с белым песком. Неподалеку морские волны бьются об отвесные скалы, при каждом ударе вспениваясь белоснежными гребнями. А справа среди золота барханов вырастает эксклюзивный отель в старорусском стиле.

У легионеров отвисают нижнюю челюсти.

— Ну что? — требую я ответа.

— Не похоже, — бормочет Воронов. — Совсем не похоже ни на какую бездну, шеф!

— Мать моя — женщина! — восклицает Дубный. — Это какой-то рай прямо!

— То-то же, — хмыкаю. — В отеле есть фитнес-зал, бассейн, гостиная с теликом, медитативный зал ну и главное — библиотека. В виде книг сформатированы знания, что я выкачал из вражеских магов. Читайте техники и усваивайте их в медитациях.

Дубный подходит к кромке моря и, присев на корточки, зачерпывает ладонью прозрачную воду.

— Мокро! — в восхищении восклицает рыжий. — Моей коже мокро!

— Правда что ли⁈ — Воронов бросается к воде.

Покачав головой, я объясняю:

— На самом деле в этом ты сам себя убеждаешь на основе прожитого опы… — но тут же осекаюсь.

Зачем портить мужикам веселье? Тем более что они меня даже не слушают, а уже вовсю плескаются визжа, как дети малые. Что ж, понятно: впервые за долгое время легионеры ощутили себя живыми. Краткое пребывание Дубного в туше ологхая не в счет, всё же у иномирян специфическое восприятие реальности.

— Ладно, отдыхайте и приходите в себя, — бросаю я напоследок. — Но книжки тоже читайте. Потом будете у меня сдавать тест на эрудицию.

Посреди плескания парни прекращают маяться ерундой и машут мне руками, мол, всё сделаем. На этом покидаю Казарму и возвращаюсь в свое тело в медитативном зале. После концентрированной работы привожу мысли в порядок. Надо просканировать влияние заполненной Казармы на свое состояние.

Я погружаюсь в скан-медитацию.

Итак, выводы: происходит мизерная мозговая активность, причем в фоновом режиме. Место в рабочей памяти совсем не тратится. Значит, «полувыключенные» легионеры не затрагивают оперативную работу мозга. Всё происходит в глубине под коркой, как и другие обрабатывающие процессы, навроде контроля дыхания и сердцебиения. А вот энергия расходуется, хоть и мало.

В общем, пока попробуем Казарму, а дальше видно будет.

Я встаю и потягиваюсь, разминая затекшие мышцы. Сегодня что-то долго просидел в одной позе, мышцы аж одеревенели. А ведь уже пора готовиться к балу. С широким зевком топаю в свою комнату, не забыв заглянуть и на кухню — за альвийским кексом и кружкой рогогорского молока. Энергозарядка превыше всего.

Через два часа я в смокинге снова спускаюсь на кухню, но по пути слышу из гостиной восторженные возгласы. Заворачиваю на шум и, застыв в дверях, смотрю на принцессу в белоснежном платье. Золотые локоны, улыбающееся лицо, острые ушки. Да, принцесса — это Лакомка, и дорогое изящное платье с воздушной юбкой здесь не причем. Просто остроухая блондинка всегда принадлежала к королевской семье по праву рождения, но Лакомка не любит об этом вспоминать.

Остальные невесты в восторге разглядывают альву, а она с невозмутимым спокойствием принимает их восхищение.

— Что-что, а картинку ты представляешь из себя достойную, — невольно признает Светка.

— Вы готовы, сударыня? — спрашиваю я, улыбнувшись.

— Да, мой мелиндо, — важно кивает альва, сверкая белозубой улыбкой.

— Тогда прошу вас в карету.

На подземной парковке уже ждет вылизанная на автомойке белая «Чайка». Никитос открывает перед нами двери, садимся и трогаемся. В дороге оба молчим, каждый думает о своем. Я, например, о том, какие интересные встречи предстоят этим вечером. Наверняка, Хоренов подойдет, особенно после случая с гранатовым соком. Ну не стоит забывать Горланова. Пускай граф и затих в последнее время, но разве он упустит момент лично обозвать меня червем и ничтожеством, по примеру его уже мертвых прихвостней? Уже не терпится послушать, а также дать ответку.

Лакомка абсолютна спокойна. Ее мысли плывут плавным течением, а сердцебиение бестревожно. Почему я взял на бал альву? Очень просто, она ведь главная невеста, и именно ее полагается первой представить свету. Конечно, есть определенный риск: если какой-нибудь враждебный телепат удачно взломает ее память, у него появится нешуточный компромат на меня. Но волков бояться — не носить волчьей шубы. Да и помолвочные кольца позволяют мне контролировать ситуацию. При первом же вмешательстве в разум Лакомки я это почувствую.

В усадьбу Горнорудовых прибываем уже в разгар веселья. Гостей собрался полный зал. Несмотря на известную нелюбовь Царя к баронессе, среди них полно знатных вельмож. Видимо, нелюбовь не равняется опале, а род Горнорудовых всё же очень влиятелен и, самое главное, Царь позволяет ему иметь это влияние. Не исключено, что Львовы просто приманивают на Горнорудовых потенциальных изменщиков, как светлячков на свет фонарика, чтобы поставить тех на карандаш. То, что Владислав Владимирович полный профан во внутренней разведке, я в жизни не поверю.

— О, спаситель, смотрю ты внял моей просьбе! — восклицает подошедшая Жанна в пурпурном платье. Мм, цвет, конечно, символический. Цвет Демонов. Кажется, декольте ее наряда слишком уж откровенно, даже за гранью приличия, но кто осмелится упрекнуть Грандмастера в вульгарном облике? Я лично нет. — И привел самую красивую из своих подруг?

Интересно, зачем она сказала «подруг», а не «невест»?

— Уважаемая Жанна Валерьевна, чудесный бал! — с улыбкой начинаю распинаться. — Как, впрочем, и вы! Ваш наряд просто бесподобен! Позвольте представить мою главную невесту Ларису Лакину.

— Ваше Сиятельство, мое почтение! — альва делает отточенный реверанс.

— Рада знакомству, — баронесса небрежно бросает ей и поворачивается ко мне. — Ближе к концу вечера, как ты освоишься, думаю, мы можем уединиться с тобой в моем кабинете и обсудить Богов. В прошлый твой визит ты торопился и не успел рассказать.

— Как угодно Ее Сиятельству, — киваю, хотя и не планирую оставаться так долго.

Баронесса вальяжной походкой удаляется к другим гостями, а я замечаю, как все вокруг поглядывают на Лакомку. Особенно мужчины всех возрастов. Мда, чувствую, совсем скоро у меня начнется сезон дуэлей. Ну что ж, попрактикую фехтовальные навыки.

Не считая Жанны, первыми нашими собеседниками оказываются Настя Горнорудова и Маша Морозова. Дочь барона и княжна с полными удивления глазами внимают моему представлению Лакомки.

— Главная невеста? — пораженно качает головой Настя. — А я ожидала, что счастливицей станет та блондинка Соколова…Ой, Лариса, не принимайте близко к сердцу! — спохватившись, извиняется она.

— Не принимаю, Ваше Сиятельство, — спокойно отвечает Лакомка, ни на миллиметр не притушив улыбку. — Я тоже считаю, что Светлана Дмитриевна достойна внимания моего жениха.

«А вот сама Светка и близко так о тебе не отозвалась бы» — с усмешкой подкидываю мысль в голову невесты.

«Потому она и не главная» — парирует Лакомка, озорно сверкнув глазками.

Замечаю, что, слушая нас, Маша выглядит расстроенной, но не придаю этому значению. Намного больше меня интересует граф Хоренов, который кружит рядом как стервятник.

— Дамы, позвольте ненадолго откланяется, — я делаю поклон.

— Конечно, Даня, мы развлечем твою невесту, — благодушно кивает Настя и тут же грозно прищуривает глаза, заметив глазеющего на Лакомку франта неподалеку. — И защитим, если потребуется.

Ну с такой защитой альве и сам черт не страшен. Я же удаляюсь к столу с закусками, возле которого пристроился Хоренов.

— Смотрю, граф, канапе с семгой удались на славу, — бросаю грустный взгляд на пустую тарелку из-под самой популярной закуски. Приходится обходиться кубиками сыра на зубочистках.

— Где твои манеры, Вещий? — сухо бросает Хоренов. — Остались в той подворотне, где тебя зачали?

— Скорее, в том бункере, где вы похоронили свою храбрость, — усмехаюсь.

Граф морщится, видимо, вспомнив, как Змейка выковыривала его из железобетонного убежища. Напрудил в штаны он тогда знатно.

— Вещий, мы закончили войну, но ты снова взялся за свои фокусы, — обвиняет меня этот Хрен… простите, Хоренов. — Думаешь, я не догадался, что тот старик в ресторане — проделка одного из твоих зверей⁈

Гонит, как дышит. Ничего он не догадался. Просто кидается обвинениями и смотрит, как я отреагирую — удивлюсь или нет. А мне плевать на детские игры. Ничего я и не собирался отрицать.

— Знаете, я был готов забыть ваши наезды на «Валентино», — равнодушно произношу. — Но после того, как вы попробовали через господина Бугрова сорвать мою пищевую выставку в Твери, я осознал, что амнезия — непозволительная роскошь для дворянина.

— Значит, ты чему-то, правда, научился, — фыркает граф.

— Я также научился находить союзников, — закидываю кубик сыра в рот. — На днях баронесса Горнорудова предложила мне стать ее учеником. Имейте это в виду, когда снова пошлете за мной пушечное мясо.

Лицо Хоренова вытягивается, на этом его и оставляю. Думаю, упоминание Горнорудовой заставит его быть втройне осторожнее. У клана Хореновых много людей, даже очень много по сравнению с моей гвардией. Поэтому, если уж дошло до конфликта, мне выгодна подковерная грызня, а не столкновение лоб в лоб.

Не успеваю далеко отойти от Хоренова, как слышу насмешливую реплику:

— Всё продолжаешь взбираться из грязи в князи, червь?

Я бросаю взгляд на широкоплечего парня с яростным лицом.

Надо же, сам Константин Митовчи решил почтить беседой. Когда-то в Тагиле на балу у Горнорудовой этот доморощенный телепат приставал ко мне. Но, видимо, моей ответочки ему ненадолго хватило.

— Слышал, что сорвалась твоя помолвка с Анастасией Горнорудовой, — усмехаюсь. — Выходит, кто-то взбирается, а кто-то падает лицом в эту самую грязь.

Митовича передергивает. Видимо, отказ Жанны больно ударил по его самолюбию.

— В Академии есть правило учебных дуэлей, червь, — рычит он. — Когда наконец поступишь, я тебя вызо…

— Можно сейчас, — лениво предлагаю. — Зачем откладывать?

Но Митович резко отворачивается и уходит, сжимая кулаки. Я хмыкаю. Вот же дворяне пошли. Только обзываться горазды. Спрашивается, зачем тогда нарываться?

— О Данила! — ну этот медвежий бас невозможно не узнать. Сам князь Морозов наградил меня своим вниманием. Он стоит вместе с подвыпившим графом Шереметьевым и машет широкой как лопата ладонью. — Иди сюда! Мы тут с Валерой как раз спорим насчет перспективности «нор». Только такой специалист как ты нас рассудит.

Нашли же профи. Ну делать нечего. Иду делиться мыслями со стариками.

* * *

Страх опозориться отпускает Константина Митовича. Остается только ярость, когда хочется немедленно ударить человека, сделать ему больно, как-то сильно навредить. Но чувство собственного бессилия не позволяет это сделать. Вещий, зараза, слишком силен.

— Гребаный простолюдин, — рычит телепат, наблюдая как Вещий общается с самим Морозовым. За что такие почести? Чем этот червь заслужил столько благодати от сильных мира сего?

— Константин, — неожиданно к Митовичу подходит улыбающаяся Жанна. — Вы одаренный юноша, но злость вам не к лицу.

— Жанна Валерьевна, я просто… — теряется юный граф.

— Тссс, — поднимает указательный палец баронесса и бросает быстрый взгляд на Вещего. — Злость нужно отпускать, ее нельзя держать в себе. А если не можете отпустить, — Жанна кивает в другую сторону, — ищите бреши в броне противника.

Митович поворачивается. У колонны стоит спутница Вещего. Остроухая мутантка общается с Морозовой и младшей Горнорудовой и их друзьями.

Жанны же и след простыл. Будто она только что не стояла рядом.

— Да к черту всё! — шипит Митович и выпускает ментальную волну.

Это не тупой псионический удар, а сложная ловушка для захвата контроля. Если правильно всё сделать, то мутантка даже не почувствует, как рухнут ее щиты и она попадет под власть графа. И это будет отличная месть!

* * *

Наконец отбиваюсь от Морозова с Шереметьевым. Дотошные, блин, старики. Прямо купцы, а не дворяне. Везде ищут выгоду. Ну зато и рода у них при деньгах, значит, так и надо.

На обратном пути к Лакомке я застываю, почувствовав неладное. Кольцо передает странное ощущение, словно в альву пытается что-то вторгнуться извне. Я кручу головой и замечают сосредоточенное выражение на лице Митовича. Накопитель телепата тоже активен.

Ага, гаденыш! Всё же решил нарваться! Да еще обидеть мою женщину!

Ну готовься полежать пластом. В отличие от тебя, если я говорю, что ударю, значит, кто-то точно не досчитается зубов. А то и всей челюсти.