— Вот вы где! — находит нас Соколова. В белом платье Светка выглядит элегантно. Больше всего в ее облике привлекают внимание волосы, сплетенные в тугую золотую косу и положенные на грудь. — А я вас везде ищу! Мне уже рассказали, что ты, Данила, опять ввязался в драку!

— Тебя обманули, — улыбаюсь я. — В этот раз ввязался Гриша, а я его секундант.

Мы с Гришкой, Адией и Камилой только что отошли в сторонку. Ждем, когда водитель казаха принесет из багажника родовой меч. Тем временем слуги, дождавшись завершения очередной композиции, временно прервали танцы, дабы освободить танцевальную площадку для поединка. Барабара с кузеном ушли к закускам и там сейчас общаются с одной пожилой парой.

Противник Гришки уже сжимает полуторный клинок. Хм, что-то быстро ему достали оружие, будто оно было наготове. Рядом с дуэлянтом стоит еще один ухмыляющийся пермяк, его секундант. Он бросает наглые взгляды на Свету с Камилой и высказывает мечнику явно какие-то непотребства.

— Даня! Вот я уверена, что именно от тебя Гриша набрался вот этого всего! — делает вердикт Соколова в своей манере, нервно теребя кончик косы. Не умеет она по-другому привлекать внимания парней, что поделать. Да и волнуется за казаха. Ему ведь сейчас придется драться с парнем намного старше.

— А где твой двоюродный брат? — перевожу я тему, чтобы ее успокоить.

— Оставила у Фиткиных, — отмахивается блондинка. — Они с Екатериной нашли общие темы для разговора.

Блин, а я ведь еще не поздравил Катю с днем рождения, что нехорошо. Ладно, сразу реабилитируюсь, как разберемся с Гришиной проблемой.

— Этот урод посмел швырнуть мне в лицо ветер! — яростно сужает глаза казах.

— Гриш, ты неправильно на это смотришь. Твой противник неосознанно оказал тебе услугу и выдал свой Дар, — замечаю. — Какой тактики будешь придерживаться?

— Ну, доспех у воздушников относительно слабый, значит ударю разрядом посильнее, — вроде бы логично рассуждает Гриша. Именно, что вроде бы.

Я смотрю на него как на троечника.

— А если он увернется, а ты уже все силы потратишь? Воздушники очень проворны — вспомни Камилу в бою, — брюнетка гордо вскидывает подбородок, но сейчас не о ней речь.

Гриша тушуется. Блин, растерялся парень.

— Сначала надо его свалить, — берет себя в руки казах, всё же он не лыком шит.

— Верно, — киваю. — Замедли его мелкими вяжущими разрядами — отлично подойдут Швы Грома, затем уже когда сможешь удержать его на месте, опустошай половину накопителя в Каскадной молнии или Шпиле Грома, но не раньше, а то подставишься, андестенд?

— Разумно, Даня, — соглашается Гриша. — Только я, наверно, вместо Швов, ударю Синей Гортензией. Она дольше держится.

— Выбирай под себя, конечно, — одобряю я. Мне бы хватило и несколько секунд, что дают Швы, но Грише требуется больше времени для формирования мощной атаки, а Гортензия несильно затратнее Швов.

Вскоре водитель приносит казаху меч, и он выходит на импровизированную арену. Адия взволнованно смотрит на арену.

— Даня, скажи же, что у Гриши есть большой шанс на победу? — просит Света меня, чтобы поддержать казашку.

— Никаких, золотко, — резко влезает секундант мечника. Он расхлябанной походкой добирается до нас, скосив борзые глаза на блондинку. — Степняку не сдюжить. Ему повезло, что это не смертельный поединок, иначе…

— Более чем есть, — с уверенностью прерываю я это подвалившее хамло. — Гришка его под орех разделает.

Адия тихонько улыбается, а Света, облегченно выдохнув, берет меня под руку.

— Эй, сударь, я вообще-то сейчас говорил! — свирепеет секундант.

— Девочки, вам не кажется, что здесь кружит муха? — я обращаюсь к барышням, а сам смотрю прямо в глаза хама. — Залетная жужжащая муха.

— Судя по описанию, такая порода водится в Перми, — с улыбкой поддерживает Камила, беря меня за другой локоть. — Может, ее кто-нибудь прихлопнет?

Секундант в ярости раскрывает рот, но тут начинают зачитывать правила боя, и всеобщее внимание захватывает арена.

Судьей выступает один из Фиткиных, вроде бы брат главы. Когда он объявляет поединок, маги мигом надевают доспехи. Первым атакует воздушник, но скорость его не спасает. Воздушные серпы не пробивают Гришку, зато он отлично действует по выбранной нами тактике. Сначала залп вяжущих синих разрядов, затем массированный удар Каскадной молнии и воздушник сбрасывает доспех. Судья объявляет конец боя.

Неплохо сработано. Гришка отличный исполнитель, только надо б его еще поднатаскать, впрочем, как и девчонок.

— Нет! Так не пойдет! — вскрикивает секундант побежденного. — Степняк, ты дрался нечестно! Мой друг не мог проиграть школьнику! Я вызываю тебя…!

— Сударь, ты что-то путаешь, — высвободившись от рук девушек, я кладу ладонь горлопану на плечо и заодно опустошаю треть его накопителя. А то он что-то совсем разорался, видимо, энергия так и плещет через край, надо бы помочь этому гиперактивному крикуну.

— Не трожь меня! — скидывает он мою руку, даже не почувствовав, что порядком ослабел. — Я не тебя вызываю, а казаха!

Конечно, не меня. Видимо, Недежка дал четкие инструкции, кого вызывать, а иначе странно, что этот орун игнорирует мою кандидатуру. Я уже и мухой его обозвал, и руки распустил, но нет, мало ему.

Орал он, правда, громко. Люди вокруг смотрят с неодобрением на секунданта. Даже пермяки и те морщатся от поведения своего земляка, но молчат.

— Дуэль? — фыркает вернувшийся Гриша. — Да с радостью!

Эх, Гришка опять спешит. Куда ему сейчас еще второй бой?

— А разве это честно? — я демонстративно требую внимание Фиткина, он как раз рядом с нами оказался. — Господин судья, ваше мнение?

— Я запрещаю два поединка подряд одной персоне, — хмурится услышавший Фиткин. — Что еще за глупости? Это травомоопасно и нечестно.

— Вот именно. Полностью согласен с вами, господин судья. А вы, сударь, не отчаивайтесь, — я усмехаюсь и бросаю безобидный псионический конструкт в лицо секунданту. — Вот вам настоящий повод для дуэли!

Конструкт прилепляется аккурат на лоб пермяка. Никакой замысловатой вязки. Никакой угрозы. Всего лишь лиловый искрящийся слепок в виде грибовидной палки и двух шаров по бокам.

Дворяне с недоумением смотрят на конструкт, в котором, несмотря на грубость вязки, невозможно не узнать мужские гениталии. Недоумение зрителей длится считанные секунды, а потом ползала разражаются громким смехом. Барышни рядом со мной краснеют и отводят глаза, но на их лицах всё же мелькают веселые улыбки. Я также замечаю опешившую леди Барбару в сторонке. Чтобы англичанка не волновалась, подмигиваю ей, мол, всё хорошо, расслабься и получай удовольствие.

Месть удалась. Пошло и вульгарно? Безусловно. Зато пермяки теперь будут знать, как швыряться магическим сгустками в лицо моему другу. Я за это им такой здоровой дилдо на лоб навешу, обзавидуются!

— Убери его! — шипит пермяк, безуспешно пытаясь смахунть со лба произведение телепатического творчества. — Ты слышишь⁈ Я требую убрать!

Я оставляю его требования без ответа, а просто иду на арену. К чему разговоры? После такого позора — он либо примет бой, либо уедет на Аляску с концами.

— Даня, постой! — казах подходит ко мне и вручает трофейный меч побежденного воздушника. — Без меча — не по-дворянски же!

— Спасибо, — беру я клинок, всё равно лень посылать к машине за навахой.

Пермяк наконец надевает огненный доспех, и конструкт сразу развеивается. Этот образец я сделал в часы полуночного сидения над техниками, даже не помню, как он у меня получился. Вроде бы я вязал пси-катапульту, а вышло то, что вышло. Зато таким нехитрым способом я уже немало узнал о противнике. Во-первых, огневик. Во-вторых, крепкий Воин, раз умеет в антипсионическую защиту. Может, поэтому пермяк и медлил с доспехом — не хотел, чтобы я оценил его ранг. Но всё же он сдался. Впрочем, учитывая его сильно опустошенный накопитель, то весь этот инсайд не имеет большого значения.

— Ты сам напросился, телепат! — с яростной угрозой огневик вступает на арену.

Фиткин явно не в восторге от дуэлей в подобном тоне. Всё же бал и праздник, а тут угрозы и лиловые хрены, но деваться некуда, повод-то весомый, да и как-никак я союзник его роду. Поэтому судья зачитывает правила и объявляет бой. Судя по крупным энерговсплескам огневика, он сразу пытается скастовать какую-то массированную атаку, но силенок не хватает сделать это быстро и убойно. А я тем временем швыряю в него пси-гранату и, быстро сделав пару шагов навстречу, опутываю пси-хлыстом. Непрерывная очередь пси-разрядов, и огненный доспех разлетается.

— Победитель — Данила Вещий! — объявляет судья.

Вот и отметился на балу, называется. Возвращаюсь к друзьям и принимаю щедрые поздравления.

— Смотрю, будовичи снова показали, кто в нашем городе хозяева, — заявляет подошедшая Катя Фиткина, вся в бантах и ярком розовом платье.

— Кать, с днем варенья! — я кланяюсь, немного смущенный. — И прости за сегодняшний эпатаж. Возможно, я немного переборщил.

— Если только немного, — смеется девушка. — Но зато теперь мой бал запомнят надолго.

— Это точно! — поддерживает Камила, снова взяв меня за руку.

Мы еще немного трещим, а потом я с Камилой ухожу к британцам. Барбаре вроде нескучно — какой-то лощеный старикашка уже ей руки лобызает, — но моя обязанность не бросать своих гостей. Тем более что Недежки пока нигде не видно.

Мы вчетвером немного проходимся по залу и отлавливаем моих союзников по коалиции. Хотя «отлавливаем» громко сказано: они и другие дворяне сами стекаются к нам с целью познакомиться с Барбарой. Так что о поставках розовых лиан мы договариваемся без проблем.

— Даниэль, ваши балы это что-то с чем-то! — с восторгом заявляет леди Смит, когда отходим от очередной дворянской пары. — Не сравнить с лондонскими светскими вечерами! Разве что маскарады у нас интересные, а в основном скучная и серая тягомотина. А этому вечеру ты смог добавить лиловых красок, — с озорной усмешкой добавляет англичанка.

— Два поединка за вечер — в Лондоне это большая редкость, — соглашается Артур.

— Ну у нас любят подуэлиться, — киваю. — Тем более сейчас в Будовске просто запредельное количество дворян.

У колоннады я замечаю Виталия Соколова и ненадолго отпрашиваюсь у спутников.

— Виталий Степанович, добрый вечер.

— Данила, как всегда, блистаешь, — усмехается «главный сокол». — А ко мне только что подходил представитель от Рымсиных. Очень извиняется за своего отпрыска.

— Как мило, — без интереса отвечаю. За нарушение правил охоты Рымсиных обложили большим штрафом, и они чуть ли по миру не пошли. — Я давно уже хотел уточнить насчет «Рабиса», но в последнее время не мог найти время и подъехать к вам.

— Да, с «Рабисом» всё сложно, — вздыхает Соколов, качая в руке бокалом вина. — Недавно вмешались учредители и теперь к «Рабису» относятся не все ее прежние активы.

— Теперь?

— Верно, Данила, это хитрая схема. Видимо, барон не нашел другого способа сжульничать, как объявить, что «Рабисом» являются только производственные цеха, а всё остальное: риэлторская сеть, агентские контракты и логистическая цепочка — якобы это другая фирма.

— Ну, фабрику-то мы получим? — хмурюсь.

— Несколько фабрик, — соглашается Виталий. — Производство твое, Данила, а сеть продаж и всё остальное придется налаживать заново.

— Это меньшее из зол, — совсем не расстраиваюсь. — Главное — это модели одежды и патенты, а остальное приложится.

Соколова удивляет мой оптимистичный настрой.

— Так-то верно, но честно, не ожидал от тебя подобной реакции, тем более если брать во внимание юношеский максимализм.

Хе, был бы я еще на сто процентов юношей. Я давно привык сталкиваться с трудностями, а в случае с «Рабисом» они даже минимальны. Честно, я думал, что Горнорудов устроит подлянку пожестче, а он всего лишь отсоединил от компании магазины с грузовиками. Не беда, пробьемся.

Но к Виталию у меня еще один вопрос — насчет сватовства Калыйр к Свете.

— Нет, Данила, об этом я с тобой говорить не готов, — качает головой Соколов. — Тем более здесь полно ушей. Давай в другой раз. Время терпит — Света же еще учится.

Ну в другой так в другой. Да и Виталий прав: о многих вещах лучше говорить в закрытом кабинете.

Попрощавшись с Соколовым, я двинулся было в сторону англичан с Камилой, но наконец замечаю Недежку. Стоит у стола с закусками и уминает последние тарталетки с творожным сыром и красной рыбой. Зараза! Они ведь самые вкусные!

— Проголодались? — резко возникаю я за его спиной, надеясь, что гад подавится. И он, правда, давится, но, к сожалению, несмертельно. Что ж, зато его временная недееспособность дает мне возможность урвать с блюда последнюю тарталетку. — Мм, бесподобно вкусно, несмотря на простоту готовки.

— Кха-кха-кха…

— Что вы говорите, Никита Игоревич? — участливо смотрю на кашляющего пермяка.

— Кха-кха…я говорю, вы в своем репертуаре, Данила, — багровый Недежка протирает платком вспотевший лоб. — Резкий как понос.

— Лестно, что вы меня знаете и не забываете. А я вот ваш психотип, кажется, только начал познавать, — замечаю, уплетая брускетт с лососем. Конечно, тарталеткам уступает, но тоже вкусно. — Любите работать чужими руками, верно?

— Я — потомственный дворянин, — выделяет он слово. — И не люблю мараться.

— Прикольно. Ну а в чем собственно дело-то? — на миг отрываюсь от еды. — Неужели только в мести?

— Данила, вы хоть и смышлёный парень, но мы с вами стоим на разных интеллектуальных уровнях, — снисходительно произносит Недежка. — А дело в воспитании. Дело в роде. Дело в чести. Простолюдину, даже простолюдину с гербом, вряд ли знакомы эти понятия.

— Вы ведь сейчас врете? — я понимаю это сразу, и его лицо тут же вытягивается. — Ладно, оставим причины, раз так не хотите их обсуждать. Но вы ведь видите, кто стоит за мной. И всё равно готовы рисковать?

— Вы о своем отчиме? — уточняет Недежка, уже взяв себя в руки. — Или о партнерстве с Морозовым? Или об этих ваших «Мстителях»?

Я отряхиваю руки от крошек и с улыбкой замечаю:

— Закуски закончились. Еще увидимся, Никита Игоревич.

На этом оставляю пермяка. Очень интересный персонаж. Пытается казаться снобом, ненавистником простолюдинов и вот этим вот «брат за брата», но его мотивация куда сложнее. Только она мне пока непонятна. Но да пускай, еще выясним.

Остаток вечера проводим в танцах, беседах и поиске последних закусок. Не то, чтобы у Фиткиных еды мало, отнюдь, просто она очень вкусная, вот все и накидываются. На белый танец меня приглашает Барбара, что, наверное, в глазах местной аристократии поднимает мой статус еще выше. Но это так, всего лишь бонус к вечеру.

Первой домой отвозим Камилу. Я помогаю брюнетке выйти из машины и провожаю ее до террасы. Неожиданно она резво поднимается на две ступеньки крыльца и оборачивается.

— Теперь я с тобой одного роста, Даня, — смеется звонко.

— Скажи спасибо каблукам, — улыбаюсь.

— Знаешь, Даня, а я ведь не сразу поняла, что ты налепил тому пермяку, — признается. — Видимо, всё же я не такая испорченная.

— Испорченная? Я лично вижу перед собой только невинного ангела! — делаю искренний комплимент, и она, хихикнув, отворачивается и уходит в приоткрытую слугой дверь.

* * *

Следующий день. Временная резиденция Недежки в Будовске.

— Ну и зачем ты нас собрал, Никита? — спрашивает Антон Бедяжкин, располагаясь на диване в гостиной. Он оглядывает других сидящих дворян. — Ба! Смотрю, здесь одни только земляки!

— Верно, — кивает Недежка, он остался стоять, чтобы видеть всех. — Я созвал только дворян Перми.

— А повод? — приподнимает бровь Антон.

— Все слышали о коалиции будовской знати? — огладывает Недежка соплеменников.

— Ты о банде этого юнца Вещего? О «Мстителях»? — переспрашивает седовласый дворянин.

— О них, — улыбается Недежка.

— Провинция совсем обнаглела! — ругается другой пермяк. — Куда смотрит Великопермский⁈

— Князя вряд ли волнует, кто именно ему платит налоги, — замечает Неджка. — Но мы с вами ведь не хотим терять свой кусок прибыли? А будовичи явно намереваются отобрать все «норы». Иначе зачем им коалиция?

Дворяне согласно кивают.

— У тебя есть предложение? — спрашивает Антон.

— Да, — Недежка. — Я думаю, в ответ на этот дерзкий шаг нам нужно создать свою боевую коалицию и назвать ее «Хозяева».