На следующее утро Антонина Павловна всё же проводит репетицию экзамена по алгебре. Делаем это у нас дома. Также пришла Лена, а еще заранее напросились Света с Камилой. Ну тогда я заодно уж позвал и Гришу с Адиией.

Пришлось прятать Змейку, да и Лакомке проявить бдительность — ушки спрятать, меньше выдавать «эльфийских» словечек. Тем более что она тоже захотела поучаствовать в сдаче «куладгебры»

А вообще иномирность Лакомки надо как-то «легализовывать». А то если это вскроется в неподходящем свете, мне кирдык. Обвинят предателем, как Зябликовых, сошлют в штрафбат на Аномалии. Но пока идей нет.

Расположились в гостиной, куда слуги натаскали столов со стульями. Час с лишним все сидим в молчании и решаем задачки. Из-за частых разъездов я успел пройти не весь материал, но где надо догоняю смекалкой, основные формулы-то вызубрил.

Вскоре заканчиваем, и я провожаю друзей до парковки. Все по очереди садятся в свои тачки и отправляются восвояси. Предпоследней уезжает Лена, еще в сторонке мнется Камила. Моя девушка, заинтригованно глянув на застывшую брюнетку, демонстративно целует меня в губы, обнимает на прощание, затем садится в свою «Волгу» и покидает особняк.

— Данила, я хотела извиниться за свое неподобающее поведение вчера, — покраснев, произносит брюнетка. — Не знаю, что на меня нашло. Правда, не знаю, — пристыженной опускает взгляд. — Ты свободный человек и вправе поступать так, как велит тебе сердце.

— Хорошо, я принимаю извинения, — улыбаюсь. — В последние дни у тебя был мощный стрессовый фактор. Я это понимаю как никто другой. Зябликовы хорошо подпортили нервы не только тебе, но и мне.

Камила задумчиво кивает.

— Как скажешь, Данила, — спокойно улыбается она, прогнав краску с лица и снова обратившись в уточенную, знающую себе цену аристократку. — Тогда увидимся.

Решаю поухаживать за брюнеткой. Открываю дверь ее «Чайки». Благодарно кивнув, девушка гордо усаживается в машину и уезжает, а я поднимаюсь в дом. В гостиной за одним из столов застаю Антонину Павловну. Учительница уже принялась за проверку работ и сейчас сверяет ответы с решебником.

— Если вам будет удобнее, вы можете занять для проверок мой кабинет, — предлагаю. — Я сейчас всё равно уеду по делам.

— Спасибо, Данила, — с благодарностью улыбается бессменная участница моих подростковых снов. — Но в этом нет необходимости. Вас немного, и не проверку мне нужно не больше часа, — она бросает взгляд на работу, которую проверяет, немного мешкает и спрашивает. — Данила, скажи, пожалуйста. Ты ведь не использовал телепатию для решения задач?

— Как можно, Антонина Павловна? — даже немного обижаюсь. — Я никогда не мухлевал ни на уроках, ни на контрольных работах, ни на переводных экзаменах. Тем более у вас.

— Да конечно, — бывшая «королева пилона» словно расцветает, обрадованная ответом. — Просто у тебя все задачи выполнены идеально, вот я и невольно усомнилась. Прошу прощения.

— Хорошо, — принимаю извинения, второй раз за сегодня.

Я не ухожу, так как надо прояснить один момент. Не мне — Антонине Павловне. Уже пару дней вижу по ее глазам, что она в этом нуждается.

Мы какое-то время молчим.

— Данила, Маше стало намного лучше, — наконец собирается с духом учительница. — Похоже, она вылечилась. Ей больше не нужны песни Лакомки, поэтому на этой неделе мы с дочкой можем съехать от тебя.

Я задумчиво смотрю в глаза Антонины, затем произношу совершенно серьезно:

— Антонина Павловна, а если математика — царица всех наук, то вы, получается, царица всех цариц?

— Даня! — вспыхивает женщина. — Что ты такое говоришь⁈

— Не надо никуда уезжать, — пожимаю плечами. — Просто не нужно.

— Но…- она будто бы собирается возразить, а потом передумывает и облегченно выдыхает: — Как скажешь, Даня. Спасибо тебе!

— Всегда к вашим услугам, сударыня, — с усмешкой делаю легкий поклон и покидаю гостиную.

Вот и разрешили вопрос. Правда, не понимаю, ну зачем ей съезжать? Что за глупости? Дом большой, места всем хватает, а Антонина Павловна, считай, уже родная женщина. Да и опасно нынче в Будовске. Аномальные звери это вам не отморозки раннего Царства.

Отправляюсь на базу, чтобы проверить закладки Бусинки, да и помедитировать. Там гвардеец приносит мне письмо с «львиным гербом» Царя. Шустро вскрываю конверт и обнаруживаю приглашение на Церемонию вручения высших государственных наград на следующей неделе. Мне присуждается «четвертый Георгий», а это уже прямая дорога в дворянство.

— Ну наконец-то! — довольно машу конвертом. — А то я уже заждался своей заслуженной медальки. Скоро ведь наберется поводов для следующей, а мне еще и первую не выдали!

Что ж, новость положительная, и надо с ней поделиться да с тем же Серегой Сивых.

Прихожу в кабинет командира своей гвардии и с довольным лицом даю ему прочитать пригласительное письмо. Сначала у Сергея глаза лезут на лоб, а потом молча встает и достает из серванта бутылку «Царской» и две граненые рюмки. Затем из мини-холодильника извлекаются порезанная колбаса с сыром и солеными огурцами.

— Смотрю, мой командир гвардии всегда во всеоружии, — усмехаюсь.

— Отметим, — просто говорит гвардеец, и даже не спрашивая, наливает мне и себе крепкую беленькую.

Я не любитель выпивать, но повод действительно весомый. Хоть мне сегодня и идти на встречу с Недежкой, но вывести алкоголь из организма не так уж и энергозатратно. Да и чтобы напоить физика, не хватит и ведра самогона.

— За величие будущего рода Вещих! — поднимает тост Сергей.

— И его славной гвардии! — добавляю.

Чокнувшись, опрокидываем рюмки и занюхиваем огурцами.

— Вот что интересно, — наконец прорывает Сергея. — До сих пор Георгиями награждали только военных. А ты, выходит, шеф, первое исключение из правил.

— Не прав ты, Серёг, — замечаю. — Мы же тоже военные: у доброотряда контракт с армией. А значит, это всего лишь звоночек о небольшом развороте государственной политики.

— Какой именно?

— О том, что добровольческие формирования постепенно уравнивают в правах с военнослужащими, — зеваю. — Не во всём, конечно. Армия это всё же армия. Но какие-то преференции мы получим. Наливай что ли, а то я сейчас усну.

— Есть! — командир послушно освежает рюмки, и мы, чокнувшись «за скорые победы», их опустошаем.

— Вот смотрю я на тебя, шеф, — занюхивает огурцом Сергей. — Вроде совсем зеленый пацан, а кругозор у тебя не хуже, чем у меня, подполковника в отставке.

— Смышленый я просто, — пожимаю плечами. — В детстве часами сидел в библиотеке… Давай еще по одной и пойду я медитировать. Роду нужен сильный глава, а не расхлябанный подросток.

— Тогда за нашего главу! — провозглашает тост Сергей, наполняя рюмки.

— Отличный тост! — одобряю.

Бахнув последнюю рюмку, отправляюсь обратно в тренировочный зал. Быстренько сгоняю градус через ускорение метаболизма и продолжаю «вязать» пси-конструкты.

Ближе к вечеру же отправляюсь в гости к Недежке Никите. Аристократ встречает меня вежливо и без нападок, что примечательно. Стол он также накрыл достойный: зажаренные перепела, салатики и красное винцо. Я не отказываюсь от угощения. Ведь и пришел в первую очередь поесть дворянских разносолов.

И вот сидим мы вдвоем, кушаем, пьем, разговариваем на посторонние темы.

— Знаете, Данила Степанович, мы с главой признаем, что мой брат поступил неразумно, поссорившись с вами, — резко переключается Недежка. — И мы не хотим следовать его дурному примеру, тем более что вы является представителем князя Морозова, да и в свои юные лета уже прославились как герой «нор». Поэтому хочу извиниться за глупый поступок брата.

— Ваш брат уже получил наказание от князя, — спокойно отвечаю, на секунду прекратив ковыряние вилкой в жареной перепелке. — А к роду Недежке претензий я не имею, да и не могу иметь в силу сословной пропасти между нами.

— Отлично, — кивает аристократ. — Раз все неопределенности сняты, я бы хотел обсудить поставки нашего мяса князю Морозову.

— Конечно, Ваше Благородие, — улыбаюсь. Заключить прибыльные контракты мы всегда только «за».

По итогу ужина у Недежки я обзавожусь еще одним поставщиком мяса, с перепродажи которого получу жирный процент, а также снимаю все вопросы с пермским родом. Конечно, Недежки запросто могут врать, затаив злобу, ну тогда им же станет хуже. Я не собираюсь поворачиваться к ним спиной, максимум только сделаю вид

Благодаря Морозову я неплохо навариваюсь. Браво князю, что не постеснялся сделать подростка своим представителем. Но хоть спекуляции мясом довольно прибыльные, нельзя забывать и о саморазвитии. Надо продолжать охотиться и готовиться к повторению нашествия. Времени до награждения еще полно.

* * *

Неделя пролетела быстро, и вот я отправляюсь в Москву. Сначала на «Майбахе» в Пермь, и оттуда на реактивном бизнес-джете прямиком в столицу.

«Султанский дворец» оставлял с небольшим волнением, но о девушках позаботится гвардия. Охрана дома усилена, турели включены, патрули стоят на каждом десятом метре. Кира еще не прибыла: я решил отложить командировку некромантки в связи с моим награждением. Потом с ней разберемся.

Лакомка надавала мне с собой целый чемодан разных примочек: энергопластыри, какие-то гранулы с регенеративными свойствами и повышением выносливости. Последние еще не пробовал, но уже в предвкушении чего-то особенного. Блин, мне действительно повезло с альвой. Красавица, умница, да еще к тому же алхимик с многовековым опытом. Только вот и риск от нее исходит огромный. Надо срочно легализовать альву, чтобы никакие Недежки не смогли меня раскрыть. В этом направлении идей пока нет. Думаем, думаем, Даня.

По дороге в Пермь останавливаемся на пятиминутный отдых у небольшого автовокзала. Никитос выходит покурить, я же отправляюсь на поиски туалета. Нахожу такой в кафешке с броским названием «Боброем». К счастью, я не голоден, и нет необходимости пробовать местные блюда.

В холле сразу направляюсь к туалету. Дверь заслоняет огромный лысый бородач в черном костюме. Он стоит, скрестив на груди толстые, как бревна, ручищи.

Помню, в старом мире в нашем поселении выживальщиков был дядя Толя. Такой же лысый, бородатый и здоровый. Радиация ему подарила длинный раздвоенный язык, как у змеи. Из-за этого многим не нравилось общаться с дядей Толей: он постоянно шипел по-змеиному, сложно было разобрать речь. Разве что только тетя Тамара, жена дяди Толи, почему-то очень радовалась этому языку…А потом дядя Толя целиком оброс чешуей и обратился в огромного мутанта-крокодила. Он долго сохранял рассудок и был превосходным охотником. Но однажды зеленый здоровяк всё же начал сходить с ума. Его мозг деградировал и терял человечность. Когда дядя Толя накинулся на другого охотника, мне пришлось увести мутанта прочь от поселения и оставить одного в ядерной пустыне.

— Пропустите, пожалуйста, — обращаюсь я к лысому в костюме.

Тот смеряет меня презрительным взглядом.

— Здесь занято. Пойди в другую забегаловку

— Заняты все кабинки? — не поверил я.

— Проваливай, — процедил он сквозь стиснутые зубы

Эх, точно не добряк дядя Толя.

Никуда не спеша, я прислушиваюсь. Нет, не показалось. Из туалета доносятся женские крики и мужской злой смех. А этот бугай, значит, «стоит на стрёме».

— Чего встал⁈ — рыкнул лысый, видя, как я нахмурился. — Тебе показать дорогу? Или может, дать напутственного пинка?

— Лучше отойди в сторону и пока попрыгай на одной ноге тысячу раз, — отмахиваюсь от него, продублировав команду псионическим импульсом.

Лысый громила тут же отчаливает к стенке, загибает левую ногу и принимается за прыжки.

— Раз, два, три, четыре…- считает громоздкий прыгун.

Я же открываю дверь туалета и захожу внутрь. Громкая парочка оказывается сразу у раковины. Главные действующие лица — парень со спущенными штанами и полуголая официантка. Причем у парня на пальце блестит золотой перстень аристократа.

Девушка явно не согласна с тем, что носитель голубой крови закинул ее на тумбу и собирается вторгнуться ей между ног. Ну так мне показалось из-за размазанной туши и слез на лице.

От этой картины мне становится грустно, даже не знаю почему. Наверно, из-за испытанного разочарования.

— Дворяне, эх. Сколько у вас высокопарных самоназваний: высший свет, знатные, аристократы, благородные, — вздыхаю я, встав у раковины. — А люди-то такие же. С теми же пороками и глупостью в голове.

— Чего? Эй, ты как прошел? — парень, натягивая штаны, бросает взгляд на мою правую руку. Дворянского перстня он, конечно, не видит, поэтому приходит в полное замешательство. — Федор! Ты нахрена пропустил этого⁈ — громко орет. — Я тебе велел всех гнать, пока не закончу, дубина! Федо-о-ор!

— Простите, господин, — на пороге возникает лысый громила, который схватившись за дверной косяк, продолжает прыгать на одной ноге. — Мне осталось еще семьсот семь прыжков. Как только закончу, сразу же вернусь к своим обязанностям.

— Что-о-о-о⁈ — охреневает парень и, вдруг словив озарение, оборачивается ко мне. — Так ты телепат⁈ Да я тебя сейчас!

Аристократ меня не боится по простой причине — у него щиты. Поэтому смело размахивается и бьет меня в челюсть. Ну намеревается. Я ловлю руку налету, делаю шаг вперед и вбиваю в зубы выродку его же кулак. Как там говорится в «Уложении о сословиях»? Простолюдину нельзя поднимать руку на дворянина? Так я и не поднял. Он сам себя ударил. Да так мощно, что осколки зубов полетели во все стороны, а сам самобивец мешком упал на пол и уснул.

— Спасибо! Спасибо! — всхлипывает девушка, соскальзывая с раковины. — Он хотел…! Знаете, что он хотел…!

— Сударыня, покиньте, пожалуйста, мужскую уборную, — строго смотрю на нее. — Мне надо справить нужду.

Девушка смотрит на меня в непонятках и хлопает мокрыми глазками. Ну делать нечего. Я ведь предупредил. Больше не обращая внимания на официантку, я перешагиваю вырубленного недонасильника и подхожу к писсуару, расстегивая ширинку…

— Ой, простите! — за спиной раздается пристыженный писк и торопливый цокот каблуков.

Когда заканчиваю, я выхожу в коридор и обнаруживаю Федора, который с предвкушающей улыбкой на лице, добивает последние прыжки:

— Девятьсот девяносто пять, девятьсот девяносто шесть….

— Когда закончишь, — скучающе говорю. — Попрыгай еще на другой ноге тоже тысячу раз, а потом возьми своего господина на руки и иди прямо по дороге до следующего вокзала. Если твой господин очнется раньше, выруби его, — но не убивай — и неси дальше.

И с удовольствием понаблюдав ужас на его лице, иду в кафе. Там у стойки стоят заплаканная официантка с барменом.

— Господин, спасибо! — девушка снова принимается благодарить меня.

— Я бы на вашем месте закрыл кафе на сегодня и поспешил бы отсюда, — замечаю я бармену, игнорируя официантку. — Скоро я уеду, и вы останетесь предоставлены сами себе. А тот дворянин, когда очнется, вряд ли будет в хорошем настроении. Полчаса у вас есть. Вы позаботитесь о сударыне?

Дожидавшись судорожного кивка бармена, я разворачиваюсь и ухожу. Девушке действительно лучше спрятаться. Она может побежать в полицию, но от этого вряд ли выйдет толк. Многие полицейские в Перми куплены дворянами. А мелкие рода любят понаглеть. Царь, конечно, постепенно налаживает порядок в стране, но это дело небыстрое. Поэтому самый разумный выход для девушки спрятаться на несколько дней и не отсвечивать.

Я же сделал для нее всё, что сейчас мог себе позволить — дал времени на то, чтобы укрыться. Конечно, в принципе в моих силах инициировать следствие и призвать этого недонасильника к суду. Только тогда я потеряю время и не успею в Кремль к награждению. А чего добьюсь? Максимум накажу по заслугам лишь одного выродка, да и то не факт. А остальные так и продолжат безнаказанно творить «полную дичь».

Нет, тут нужен системный подход. И первый шаг на пути к его реализации — получить герб. За этим я и еду в Москву.