— Так, это, — отвечаю я. — Смотрел, как Никитос водит, да и научился. Я же умный.

— А-а-а, ну понятно, — сразу расслабляется Степан. — Что-то голова совсем не варит. Ладно, не отвлекаю. Ты давай смотри на дорогу, а то еще собьешь кого.

Сбить сейчас можно разве что внезапно выскочившего бигуса, но здесь никакая внимательность не спасет. Не спасет бигуса: тачка-то бронированная, и зверя размажет вмиг. А так мы едем в лесу за городом, ночная трасса полностью пустая. Но я не настаиваю на общении, а строю из себя внимательного новичка-автолюбителя. Обе руки на руле, спина прямая, взгляд не отрываю от дорожного полотна, подсвеченного желтоватым светом фар. Незачем напрягать отчима своим непринужденным вождением, он и так сегодня сполна хлебнул стресса.

Доезжаем за пятнадцать минут, скоро подтягиваются и грузовики. Я сразу увожу стаю в специальный ангар для зверей. Здесь у меня сидит только утконосзавр, правда, за стенкой — у него там отдельная комната. А Шархан с Зубастиком вообще свободно передвигаются по базе. Этим двоим можно, старожилы как-никак.

Начинаю дрессировку. В первую очередь, понятно, занимаюсь вожаком. Это огромный матерый волкомедведь, весь в шрамах на дубленой шкуре. Несмотря на грозный вид, он достаточно послушный и управляемый. Недолго думая, называю альфу Акелой. И быстренько его приручаю, пока Степан с интересом наблюдает за этим процессом. Отчим явно хочет чем-то поделиться со мной, но словно еще не решил, стоит ли.

В перерыве гвардейцы приносят мне подпитку — коробку энергетических батончиков с кофе. Пока я с удовольствием насыщаюсь, Степан наконец произносит:

— Меня волнуют эти «норы». Непонятно, что оттуда вылезет уже завтра.

— Это логично, — киваю. — Гарнизону нужно больше ресурсов для отражения угрозы.

— Да, но и с ресурсами возникает проблема, — хмурится отчим. — И дело даже не столько в их нехватке, сколько в беспорядочности. Многие пермские дворяне подтягивают в Будовск свои гвардии. Даже князь Великопермский уже собирает отряды и скоро станет здесь лагерем.

— Ого, — поражаюсь. — И это всё за несколько дней существования «нор».

— До дворян уже дошло, какой это лакомый кусок, — Степан совсем не радуется будущей поддержке. — У них нюх на наживу. Сюда бы уже давно привалили и другие дворяне, кроме пермских, да Великопермский никого не пускает, кроме своих вассалов. Это его вотчина.

Я жую батончик и задумываюсь о том, что такими темпами Будовск станет центром притяжения военно-политических сил сначала княжества, а затем и всего Царства. Великопермский, конечно, обладает огромным влиянием, но вряд ли его хватит, чтобы удержать столичных аристократов. Если князь не дурак, то и сам это понимает, а потому будет пытаться успеть наловить как можно больше зверей, пока у него есть монополия.

— А что тебя в итоге не устраивает? — спрашиваю отчима. — Сегодняшняя оказия с Легавыми наглядно показала, что тебе не помешает помощь.

— Этот туристический бум нельзя контролировать, — заявляет Степан. — Дворяне будут мешать и нам и себе, а приструнить их я не смогу: у «нор» нет конкретной территории, которую можно закрепить за собой. «Норы» открываются везде, где им вздумается.

— Понимаю, — протягиваю, делая глоток кофе.

Действительно, не исключено, что дворяне будут цапаться между собой за добычу. Да притом еще агриться на царских охотников, когда одновременно с ними прибудут к «норам».

— Решать подобные вопросы не в твоих полномочиях, Степан, — замечаю я. — А твоего командования. Может предложить ему выпустить указ, согласно которому у тебя будут право устанавливать порядок охоты за «норами»? Только не лишай дворян охоты — это не прокатит, Великопермский сразу вас пошлет подальше и пойдет обжаловать постановление, и, может, даже пойдет к самому Царю. Нет, надо сотрудничать с князем, и чтобы он видел выгоду от совместной работы с тобой. Тогда, думаю, он без возражений позволит тебе устанавливать правила.

— А ведь дело предлагаешь, — произносит отчим, взяв из коробки батончик. Он распаковывает обертку и откусывает половину шоколадки. — У меня тоже была идея предложить штабистам что-то, да только не очень понимал, что конкретно. Вот и решил сначала с тобой покумекать, Даня. Взять дворян под свое командование я не могу, а я ведь привык, чтобы солдаты мне подчинялись. Если не подчиняются — значит, нарушают приказ. Значит, расстрелять по статье.

— В этот раз расстрелять не выйдет. Время такое — хочешь не хочешь, а надо меняться, — вздыхаю.

— Угу, — мрачнеет Степан. — Только стар я для изменений. Совсем невовремя эти «норы» возникли. Нет, чтобы это случилось лет эдак двадцать назад. Хорошо, хоть ты у меня есть в качестве советчика.

— Кстати, — тут я вспоминаю о себе любимом. — Степан, а предложи командованию формат добровольческих отрядов.

— Хм, а подробнее? — заинтересовывается полковник.

— Установите такой порядок. Если дворяне хотят участвовать в охоте, то пускай они подают заявку на регистрацию в ней как добровольцы, — поясняю. — А вы уже будете распределять «норы» по отрядам через спецсвязь.

— Мы это кто? — спрашивает Степан.

— Царские охотники, конечно, — улыбаюсь. — И еще: неплохо бы защитить отряды от внезапных атак их врагов. Указом защитить. А то ведь многие захотят воспользоваться уязвимостью ослабленных охотой добровольцев. Те же бандиты, например, или конкурирующие дворяне. Можно ли дать отрядам иммунитет на время охоты?

— Предложу командованию, — кивает отчим, навострив уши. — Еще что предложишь, Даня? Я уже не жалею, что приехал. Из тебя так и ссыпаются идеи. Вот что, значит, молодые мозги.

— Да в общем-то всё, — пожимаю плечами. — Основное я уже сказал. Кстати, первый добровольческий отряд у тебя уже есть. Можешь представить его в своем письменном предложении, как удачный пример сотрудничества армии и аристократии.

— Что еще за отряд? — не понимает Степан.

— «Юные русичи», — усмехаюсь. — В него вхожу я с друзьями. И на нашем счету уже несколько удачно отбитых вылазок из «нор». Отметь это в предложении, Степан.

— Но ты же не дворянин, — озадачивается он.

— Я нет, а мои друзья — да, — намекаю я на то, что необязательно меня вообще указывать в рапорте. Для этого есть фамилии более благородные — Соколова, Калыйр, Енерева. Конечно, я останусь главой отряда, но только как серый кардинал, незачем афишировать мое главенство.

— Ах точно, — отчим чешет затылок. — Совсем котелок что-то не варит. Устал, видно, от беготни. Идея хорошая, завтра же составлю рапорт с предложением. Пойду я, — он хлопает меня по плечу и направляется к выходу. — А ты не засиживайся, Дань.

— Постараюсь, — вздыхаю, представив сколько мне сегодня еще предстоит работы. Девятнадцать Легавых, если точно. Но нехорошо отрывать рядовых волкомедведей от своего вожака, поэтому надо закончить. Звери должны понимать друг друга, чтобы у меня была единая дружная стая.

Дрессировку заканчиваю только под утро. Энергии всё время не хватало, приходилось подпитывать себя быстрыми углеводами. В итоге были съедены двести батончиков и выпиты пятнадцать чашек кофе с сахаром, но я справился, фака мазака, как говорит Змейка!

В итоге я лежу на полу без сил, а вокруг ходят хороводами двадцать огроменных Легавых. Волкомедведи озабоченно смотрят на меня. То один то другой тычется влажным носом мне в лицо и лижет, измеряя температуру и проверяя не заболел ли их новый хозяин.

— Да я здоров, — отворачиваюсь я от очередного слюнявщика. — Устал просто. Вон вас сколько, а я один. Думаете такую ораву легко учить?

Волкомедведи, будто поняв, все разом сгрустнули. Приходится встать и потрепать парочку этих мохнатых гигантов по меху, да чтобы и остальные видели, что их хозяин не серчает. Звери сразу повеселели. Как мало надо этим великанским комкам шерсти.

Блин, уже восемь утра. Школу же никто не отменял. Тем более что первый урок куладагебра…тьфу ты, алгебра. Антонина Павловна будет ждать своего любимого ученика.

Легавых решаю пока оставить взаперти. Надо еще посмотреть на их поведение, да и познакомить с другими питомцами. А то Шархан сильно удивится, если заметит в «своих угодьях» кучу здоровенных псов. Не нужно доводить тигра до инфаркта.

Дав дежурным гвардейцам руководство по кормежке стаи, срочно отправляюсь домой. Антонины Павловны уже нет. Переодеваюсь в форму, наспех завтракаю омлетом и тостами с вареньем. Затем спускаюсь в гараж, там меня у «Майбаха» ждет Никитос, грустный-грустный.

— Шеф, кто-то ездил на «Майбахе», — кидается он ко мне жаловаться. — Неужели у вас появился другой водитель?

— Да нет, — отмахиваюсь, открывая заднюю дверь салона. — Это я сам ночью погонял. Нужно было срочно метнуться к отчиму и на базу, тебя не стал поднимать

— Сам? — он чуть ли не хватается за сердце. — Вы умеете… Шеф, я больше вам не нужен?

— Будешь не нужен, — теряю я терпение. — Если сейчас же не повезешь меня в школу, в которую я и без тебя опаздываю.

Угроза действует на Никитоса, как ушат воды. Он мигом исправляется, закрывает за мной дверь, и, запрыгнув за руль, с ветерком довозит на место назначения. Успеваю в класс в момент истошного визжания звонка.

— Данила, ты успел, — радуется Антонина Павловна, едва не захлопав в ладоши. — Можешь показать классу решение домашнего задания?

— Давайте не сегодня, — я прохожу к своему месту и на глазах удивленной учительницы разваливаюсь за партой. — Мне сегодня не здоровится.

Даже Светка слева прифигела. Ну, правда, после бессонной ночи у меня нет никакого желания кривляться у доски, пускай и на глазах роскошной королевы пилона. Я и школу-то не прогулял только лишь ради встречи с «Юными русичами».

Антонина Павловна сразу волнуется и расспрашивает, что у меня болит. Обхожусь словами об общей усталости, после чего к доске вызывают Соколову.

— Ну спасибо, Вещий, — бурчит Светка, вставая. — Этот пример я вчера как раз и хотела вместе с тобой решить.

Что ж, минута позора ей обеспечена. Но я вины не чувствую, мне влом. Зато сейчас позабавлюсь комедией краснощекой пристыженной Светки. Телевизор мне смотреть некогда, так хоть школа радует смешными эпизодами.

Через три урока на обеде я сообщаю друзьям:

— Ребят, тут от Степана подоспела конфиденциальная информация.

— Уверен, что нам стоит сообщать? — сразу волнуется Гришка. — Мы обязаны будем передать в рода.

Камила со Светой кивают, подтверждая.

— Сообщайте на здоровье, — разрешаю я с барского плеча. — И еще спросите своих шишек, согласны ли они, чтобы вы зарегистрировались в добровольческом отряде «Юные русичи».

— Какие еще русичи? — удивляются Гриша с Адией. — Мы же казахи.

— Вы — царские люди, это главное, — улыбаюсь нашей парочке степняков. А затем рассказываю о том, что мы с отчимом задумали.

Услышав, дворяне и Лена несказанно удивляются.

— Это что же получается, — подмечает Камила. — Мы в рамках этого указа будем плясать под дудку царских охотников?

— Вся добыча наша, — отвечаю брюнетке, но ее это не совсем устраивает. — Да еще, может, заплатят дополнительно. Что тебя смущает?

— Даня, пойми правильно, — она проводит рукой по водопаду черных волос. — Я уважаю Степана Тимофеевича. Царские охотники многое сделали для города, но становиться их солдатом это слишком. Я уверена, что нас могут кинуть в жестокую мясорубку, в которой мы не выживем.

— А вот ты о чем, — я сразу расслабляюсь. — Не волнуйся об этому. У нашего отряда появилась мощная поддержка, с которой даже оранжевый уровень не справится.

— Мощная поддержка⁈ — одновременно восклицают ребята.

— С… — я чуть не порчу интригу, но вовремя прикусываю язык. Пускай друзья сами увидят и проникнутся моментом.

— Даня, колись давай, — не выдерживает Света. — О чем речь?

— После школы все вместе едем на мою базу, и там я покажу вам, — загадочно произношу, и друзьям приходится смириться.

Оставшиеся уроки они проводят в нетерпении. На занятии медитации у них никак не получается отрешиться от «суетных мыслей». Только степенный Гришка совладает собой и наконец ловит «маятник», затем и Адия заражается спокойствием жениха. Лена тоже оказывается несильно восприимчива к новости. А вот Камила с Светой постоянно ерзают на ковриках для йоги и даже получают замечание от учителя:

— Енерева и Соколова, что с вами? Вы сегодня как две вши.

Щеки обеих девушек вспыхивают, а я удостаиваюсь их яростных взглядов. Только мне пофиг — мой «дзен» уже пойман, я отправляюсь купаться в Астральных водах. Да, и подумаешь, у девчат не вышла медитация. Это тренировка, пускай учатся терпению.

А сразу после уроков друзья запрыгивают ко мне в «Майбах», и мы уносимся на базу. Когда раскрываются ворота ангара со зверьми, я произношу:

— Знакомьтесь, вот и наша поддержка. А именно стая Акелы. Прошу любить и жаловать.

— Мать вашу! — выкрикивает Гришка, у которого даже глаза округлились до европейских размеров. Адия что-то пищит, закрыв рукой ротик. Казах тут же торопится заслонить собой перепуганную невесту.

— Ничего себе, — выдыхает Светка.

Камила на инстинкте делает шаг назад, а Лена непроизвольно вцепляется мне в руку. Ибо стая волкомедведей внушит страх даже бесстрашному. Если он не телепат, ессно.

Но на этом «сюрпрайз» не заканчивается. Я не просто телепат. Я коварный телепат. А потому бросаю стае:

— Встречать!

И в ту же секунду огромные волкомедведи с радостным скулежом бросаются выполнять команду. «Юные русичи» пытаются ретироваться, но хитрые Легавые берут их в кольцо, которое тут же сужается до плотного контакта. Над базой раздаются испуганные крики и щенячье повизгивание. Легавые облизывают руки и лица моих гостей.

А я стою и хохочу, схватившись за живот. Спасается только Лена — она прячется за мою спину, и я отмахиваюсь от подбежавших к нам «собачек».

— Вещий! Если не уберешь их, я тебя сожгу к хренам! — вопит Соколова, закрыв лицо руками.

Смех смехом, а жить-то хочется. Поэтому командую:

— Домой!

Услышавший Акела громко рявкает, и стая Легавых уносится обратно в ангар, довольно повиливая хвостами.

Мои обслюнявленные друзья окружают меня, сжав кулаки. Лица у всех злые и мокрые.

— Даня! — рычит Камила, и меня окатывает воздушной волной. — Это что вообще было⁈

— Я вас познакомил с нашей группой поддержки, — невинно хлопаю глазами. — Они же должны изучить запах своих соратников. Таковы повадки у песьего вида.

Брюнетка пристально смотрит на мое лицо, и мне стоит большого труда не расхохотаться.

— Надеюсь, больше таких приветствий не будет? — она проводит рукой по черным кудрям. — А то мои волосы можно выжимать!

— Я проведу воспитательные работы со стаей, — приложив руку к сердцу, клятвенно обещаю.

И одноклассники, еще немного грозно посверкав глазами, сменяют гнев на восторг.

— Ух, а всё же круто, Даня! — восклицает Гришка. — Это же буквально стая Шариков! Они порвут любого зверя!

— Когда ты успел их приручить? — оборачивается ко мне Светка.

— Да, буквально на днях, — пожимаю плечами. — Теперь вы увидели мой аргумент. Общайтесь с главами рода и решайте. «Нор» становится всё больше, но и конкуренция скоро вырастит. Надо спешить. Мы можем крупно заработать на охоте.

— Кажется мне, — подозрительно замечает блондинка, — что ты преследуешь еще какую-то цель, а не только заработать.

Я лишь отмалчиваюсь, улыбнувшись.

— Это же Даня, — пожимает плечами Гриша. — Он запросто может преследовать и десяток целей, но нам-то какая разница? При всём при этом Даня никогда не обманывает. Заработать мы и, правда, можем.

— А еще, если откажемся, Даня может позвать кого-то другого, — тихо произносит Камила, а затем добавляет прямо в точку: — Ведь мы явно нужны ему для прикрытия — чтобы отряд числился за нами.

И одноклассники задумываются над предложением. Ну все, кроме Лены, понятно. Она-то всегда за меня.

— Решайте: «русичи» вы или нет, — подвожу я черту. — Пара дней у вас есть.

* * *

— Формат добровольческих отрядов? — удивленно произносит Царь Борис, вчитываясь в бумагу на столе. — Это насчет «нор» что ли?

— Именно, Ваше Величество, — кланяется секретарь. — Предложение прислал Начальник штаба Кутузкин Варфоломей Иосифович. Просит ознакомиться.

— Хм, ну силовикам виднее, — Царь рассеянно пробегается по тексту. — Да вроде идея хорошая, дворяне все равно туда слетятся как мухи на г…кхм, а кто такие «Юные русичи»? И почему они юные?

— Не могу знать, Ваше Величество, — снова глубоко кланяется секретарь.

— Ну не школота же. Коммандос поди, — решает Борис и берет печать. — Потрудились-то уже неплохо, судя по описанному. Пускай дальше работают. Одобряемс.

И Царь бахает тяжелую печать посередине листа, оставляя синий оттиск в виде двуглавого льва.