Наконец, отметим, что логократия, по-видимому, носит преимущественно переходный характер. Поскольку выборы не отменены и не изменены, остается возможность, что логократы будут заменены другими лидерами, заинтересованными в восстановлении демократической публичной дискуссии. Это было наблюдаемо в США после первого срока Дональда Трампа, в Бразилии после Жаира Болсонару, в Великобритании после Бориса Джонсона. Но также есть опасения, что атаки на верховенство закона и народный суверенитет в конечном итоге возобладают, приведя к установлению подлинно авторитарного режима. Кроме того, этот переходный характер имеет значение только до тех пор, пока часть участников выборов соглашается соблюдать определенную этику коммуникации, что фактически сводится к сознательному отказу от риторических средств, которые могут облегчить их завоевание власти. Но что произойдет в тот день, когда все кандидаты на выборах решат задействовать методы постправды? Тогда логократия рискует стать стабилизированной нормой публичной дискуссии.

Никто еще не знает, что станет с Французской Республикой. Погруженная в логократию президентством Макрона, она может выйти из нее уже на следующих выборах, если урны приведут к власти формирование, способное противостоять притяжению постправды. Также возможно, что победу одержит открыто авторитарная политика, которая будет использовать все орудия логократии для подрыва самих основ демократических институтов. Не исключено также, что все партии и кандидаты, желая сражаться на равных, откажутся от любых со ных соображений этики публичной дискуссии и погрузят страну в муки бесконечной логократии. Сегодня Франция находится на перепутье.

Вывод: патология демократии

В конечном итоге, логократия оказывается патологией демократии. Она обнажает ее хрупкий, неустойчивый характер, всегда подверженный подрыву со стороны лидеров, готовых мобилизовать все имеющиеся в их распоряжении средства, чтобы укрепить свою власть, не обращая внимания на принципы, которые они нарушают. Но она также является зеркалом, в которое мы смотрим. Она отражает то, что мы терпели и позволили произойти.

Это «мы» в первую очередь включает в себя СМИ, которые останутся главными отсутствующими в этом исследовании. Речь идет об осознанном и добровольном «слепом пятне»: поскольку наша экспертиза распространяется прежде всего на анализ политических дискурсов, мы не хотели вступать в область медийной критики. Многие авторы, работавшие над логократическими отклонениями, подчеркивали, что они были возможны только благодаря попустительству со стороны части СМИ: либо из-за экономической или идеологической близости к правительству, либо из-за отсутствия критического духа. Именно так и торжествует логократия: когда слова власти считаются обладающими внутренней ценностью и, как таковые, перестают подвергаться достаточной критике. Подобные недостатки уже задокументированы для британского и американского контекстов 42 . Что касается Франции, то несколько недавних исследований показывают, что, по крайней мере, в части национальных СМИ действительно наблюдалось благосклонное отношение к президентству Эммануэля Макрона 43 . Необходимы более глубокие анализы, чтобы определить, действительно ли в нашей стране логократическая тенденция сопровождалась снисходительностью со стороны СМИ.

Но давайте не будем обманывать себя: мы тоже несем свою долю ответственности. Напомним: постправда наступает, когда люди становятся равнодушными к ложному и истинному. Но мы также, каждый из нас, являемся стражами демократии. Именно мы должны не допускать, чтобы ложь оставалась безнаказанной – в том числе, и даже в первую очередь, когда она исходит от лидеров, которым мы доверяем и которых мы поручаем защищать наши ценности. Каждый раз, когда из-за лени, личной выгоды или партийной пристрастности мы закрываем глаза на нечестность, совершаемую во имя наших идей, мы сами кладем еще один камень в здание логократии. Возможно, мы могли бы начать с того, что стали бы более требовательными к тем, кто претендует на то, чтобы представлять нас, ожидая от них, в первую очередь, сопротивления искушениям постправды. А затем, коллективно, нам, несомненно, придется вновь обрести способность обижаться. Возродить тот законный гнев, который должен охватывать нас каждый раз, когда политик, а тем более власть имущий, пытается нас обмануть. Банальность лжи смогла процветать только потому, что в конце концов она добилась нашей покорности. Единственным противоядием от этого яда будет возрождение нашего возмущения.

Заключение

Подобно приливу, который несет корабли и размывает скалы, концепция логократии имеет два лица. Прежде всего, это аналитический инструмент, способный сопровождать наши мысли к новым берегам. На фоне заявляемого Виктором Орбаном нелиберализма, бесстыдной дезинформации Жаира Болсонару, небрежных выдумок Бориса Джонсона или постоянных хвастовств Дональда Трампа Эммануэль Макрон казался чрезвычайно разумным политиком. Действительно, французский президент не носит ярко-красных кепок, не появляется на публике с растрепанными волосами и не разгуливает с бензопилой в руках. В отличие от «популизма», торжествующего в других странах, Франция казалась оплотом разума, где возобновленная приверженность науке и правде служила бы образцом для правительства. По крайней мере, так нам рассказывали.

За этой видимостью строгости и умеренности за последние восемь лет мы наблюдали несомненную банализацию лжи в заявлениях правительства. Будь то для того, чтобы скрыть непризнаваемые реалии, попытаться уклониться от ответственности или из чистого удобства, президент Республики и его министры не переставали лгать и, более того, использовать все уловки речи, чтобы никогда не отвечать за свои действия. Политическая риторика таким образом превратилась в искусство не говорить, вынуждая избирателей блуждать в тумане речей, которые сознательно затуманивают публичную дискуссию, тогда как наоборот, они должны были бы прояснять ее. Использование лжи в качестве средства коммуникации и, в более общем плане, тенденция официальных заявлений к отрыву от реальности с явным намерением помешать формированию мнения граждан, являются элементами преемственности с режимами, которые в других странах подвергаются резкой критике как серьезные отступления от демократии. Сегодня Франция является логократией и платит за это высокую цену. Гражданские свободы были урезаны до такой степени, что под угрозой оказалось само верховенство закона. Воля народа была сознательно проигнорирована до такой степени, что выборы могли быть обмануты. Когда, в результате манипулирования фактами, невыразимое становится приемлемым, то, что раньше было немыслимым, становится возможным. Эта центральная идея, которую мы постоянно повторяем, позволяет проследить непрерывность между эпизодом с Борисом Джонсоном в Великобритании, текущим состоянием Франции, попыткой государственного переворота в Бразилии и переходом США к авторитаризму. Намеченная параллель с великими диктатурами XX века, где и было сформировано понятие «логократия», напоминает нам, куда может привести этот путь.

Таким образом, слово «логократия» является аналитическим инструментом. Оно проливает новый свет на недавние события, выявляет преемственность там, где мы различали разрывы, и напоминает нам, если в этом есть необходимость, о важности следить за посягательствами на язык в режиме, ориентированном на дискурс . Но оно также является политическим оружием. Подобно приливу, который в конце концов неизбежно побеждает скалы, иногда достаточно просто назвать реальность, чтобы обрести силу для борьбы с ней.

Слишком долго мы оставались в ловушке риторики, когда отказ называть наши режимы демократическими означал называть их диктатурами. Эта ложная дихотомия обрекала нас на молчание или крайности. Концепция логократии освобождает нас от этого тупика. Она позволяет уловить современную динамику, в которой институты сохраняются, а наши самые важные принципы умирают. Она обращает внимание на то, чего мы уже лишены, а не на то, что еще осталось. Наконец-то мы можем назвать эту практику власти, которая не отменяет демократию, но лишает ее жизненной силы, оставляя лишь высохшую оболочку, настолько легкую, что она становится добычей самых авторитарных порывов. Теперь нам предстоит решить, что мы хотим с этим делать. Судьба еще не предрешена. То, что было выявлено, еще можно устранить. Мы не обречены наблюдать за рассветом логократии.

Примечания

Глава 1. Политика перед лицом лжи

1. Вольтер, «Анналы Империи», 1753-1754, в «Полном собрании сочинений Вольтера», Париж, Гарнье, 1878, том XIII, стр. 595.

2. Платон, «Государство», пер. Р. Бакку, VI, 492 b-494 a.

3. Никколо Макиавелли, «Государь», пер. П. Ларивай, Париж, Les Belles Lettres, 2019 (1532), с. 218.

4. Мишель Броз, «Ложь и справедливость у Платона», Международный журнал философии, т. 40, № 156/157 (1/2), 1986, с. 38-48.

5Бернар Манин, Принципы представительного правительства, Париж, Calmann-Lévy, 1995.

6. Пьер Розанваллон, «Хорошее правительство», Париж, Seuil, 2015.

7«Бриллианты Бокассы, заноза в ноге Валери Жискар д'Эстена», France 24, 3 декабря 2020 г.; Флави Фламан и Капуцин Троллион, «Президентские выборы: бриллианты Бокассы, скандал, который привел к падению Жискар д'Эстена», RTL, 5 апреля 2022 г.

8«Жером Каюзак, «человек, который не умел лгать», La Dépêche, 2 января 2014 г.; «Каюзак, или ложь «в глаза», La Vie, 14 октября 2015 г.; «Каюзак, лжец и неуклюжий», Le Figaro, 8 декабря 2016 г.; «День, когда Каюзак солгал Национальной ассамблее», Le Monde, 12 февраля 2018 г.; «От лжи до падения, Жером Каюзак или преданные обещания», Le Point, 15 мая 2018 г.

9 . Jérôme Cahuzac, Radio J, 18 мая 2025 г.

10. Артур Х. Миллер, «Секс, политика и общественное мнение: что политологи действительно извлекли из скандала Клинтон-Левински», Political Science and Politics, т. 32, № 4, 1999, с. 721-729; Джули Йиутас и Ивана Сегвич, «Переосмысление скандала Клинтон/Левински: сближение повестки дня и фреймирования», Journalism & Mass Communication Quarterly, т. 80, № 3, 2003, с. 567-582.

11. Молли В. Соннер и Клайд Уилкокс, «Прощение и забвение: общественная поддержка Билла Клинтона во время скандала с Левински», Political Science and Politics, т. 32, № 3, 1999, с. 554-557; Pew Research Center, «Они по-прежнему говорят об экономике», 27 августа 1998 г.

12Дональд Трамп, The Art of the Deal, Random House (без указания места издания), 1987, с. 40.

13. Энджи Дробник Холан и Линда Цю, «Ложь года 2015: неверные заявления Дональда Трампа в ходе предвыборной кампании», PolitiFact, 21 декабря 2015 г.

14. Джон Гринберг, «Дональд Трамп заявляет, что статистика преступности показывает, что 81 % жертв убийств среди белого населения составляют чернокожие», PolitiFact, 23 ноября 2015 г.

15. Грейс Абельс, Луис Джейкобсон, Рене Ромо и Эми Шерман, «What PolitiFact learned in 1,000 fact-checks of Donald Trump» (Что PolitiFact узнал в результате 1000 проверок фактов о Дональде Трампе), PolitiFact, 1 февраля 2024 г.; Гленн Кесслер и др., «Trump’s false or misleading claims total 30,573 over 4 years» (За 4 года Трамп сделал 30 573 ложных или вводящих в заблуждение заявления), The Washington Post, 24 января 2021 г.

16. Эрик Альтерман, «Лживое государство: почему президенты лгут – и почему Трамп хуже всех», Нью-Йорк, Basic Books, 2020. См. также Мичико Какутани, «Смерть правды: заметки о лжи в эпоху Трампа», Нью-Йорк, Tim Duggan Books, 2018; Аманда Карпентер, «Манипулируя Америкой: почему нам нравится, когда Трамп нам лжет», Нью-Йорк, HarperCollins Publishers, 2018; Том Николс, «В мире Трампа реальность подлежит обсуждению», The Atlantic, 14 января 2019.

17. Махита Гаджанан, «Келлиэнн Конвей защищает ложь Белого дома как «альтернативные факты»», Time Magazine, 22 января 2017 г.; Джон Вагнер и Грег Миллер, «Трамп во время визита в ЦРУ атакует СМИ , за освещение его инаугурации», The Washington Post, 21 января 2017 г.

18. Джастин Макдэниел, Анумита Каур, Мария Луиса Пауль и Саманта Черри, «Ложное утверждение Трампа о том, что гаитянские иммигранты едят домашних животных, вызывает расистские ассоциации», The Washington Post, 14 сентября 2024 г.; Сара Эллисон и Джереми Б. Меррилл, «Анатомия расистской клеветы: как ложные утверждения об иммигрантах, едящих домашних животных, стали популярными», The Washington Post, 11 сентября 2024 г.

19. Гленн Кесслер, «Познакомьтесь с Бесконечным Пиноккио, новым рейтингом для ложных утверждений, повторяемых снова и снова», The Washington Post, 10 декабря 2018 г.

20. Джеймс П. Пфиффнер, «Ложь Дональда Трампа: таксономия», в Чарльз Лэмб (ред.), Президентство Трампа и исполнительная власть, Шам, Палгрейв Макмиллан, 2019 г.

21. Джеймс Кер-Линдсей, «Вступление Турции в ЕС как фактор референдума по Brexit 2016 года», Turkish Studies, т. 19, № 1, 2017.

22. Джейми Грирсон, «Ложь, проклятая ложь: полный список обвинений против Бориса Джонсона», The Guardian, 10 декабря 2021 г.

23. «Экономия Великобритании после Brexit превышает 350 миллионов фунтов, заявляет Джонсон», Reuters, 16 января 2018 г.

24. Jérémie Baruch, «Le chef du UKIP admet que l’un des arguments phares des pro- “Brexit” était faux», Le Monde, 24 июня 2016 г.

25. Даррин Бейнс, Шэрон Брюэр и Эдриан Кей, «Политические, процессуальные и программные провалы в фиаско Brexit: исследование роли политического обмана», Journal of European Public Policy, т. 27, № 5, 2020, с. 742-760.

26. Лео Бенедиктус, «Сколько из «40 новых больниц» было построено?», Full Fact, 27 июня 2024 г.; Денис Кэмпбелл, «План Джонсона построить 40 новых больниц «невыполним», заявил Стритинг», The Guardian, 20 января 2025 г.