@importknig

Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".

Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.

Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.

Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig

Оглавление

Введение

Глава 1. Политика перед лицом лжи

Времена, когда лгать было постыдно

Ложь, особый вид нелояльности

Ложь и ее цена

Дональд Трамп: царствование вымысла

Выборы и выдумки

Дональд Трамп у власти

Борис Джонсон: другой виртуоз красноречия

Референдум и рекламные трюки

Борис Джонсон у власти

Вывод: глобальное явление

Глава 2. Человек, который говорил, что любит правду

Опровергнутые заявления

Исчезнувшие обещания

Злобная клевета

Отказ от ответственности

Дело о масках, или государственная ложь

Реформа пенсионной системы или сборник лжи

Полицейское насилие или рутинная ложь

Дело Бетаррам, или ложь как система

Вывод: Эммануэль Макрон, поворотный момент лжи

Глава 3. Политика на испытании постправдой

Тысяча лиц лжи

Ложь и неправда

Антикатастаза и выдумка

Постправда как безразличие к правде

Состояние публичной дискуссии

Политическая особенность

Алгоритмическая правда

Интуиция фильтрующих пузырей

Гипотеза об эхо-камерах

Публичное пространство перед лицом вызова соцсетей

Обещание демократизации

Реальность фрагментации

Публичная дискуссия в центре демократии

Народный суверенитет

Верховенство закона

Публичная дискуссия

Вывод: от постправды к постдемократии?

Глава 4. Разрушение публичной дискуссии

Испытание ложью

Принципы публичной дискуссии

Ложь как коррупция

Пустота речей

Триумф мобилизующих концепций

Эммануэль Макрон, путешественник без цели

Империя здравого смысла

«Плоские экраны», пустые аргументы

Мудрость «мясников-колбасников»

Опустошение слов

Гангрена «исламо-левизны»

Разрушительные последствия «вокизма»

Угроза «децивилизации»

Подрыв концепций

Смелая «революция»

Сюрприз «универсального дохода»

Воскрешение «CNR»

Искусство обезоруживать противников

Вывод: разрозненная дискуссия?

Глава 5. Государство против прав

Два исторических регресса

Свобода прессы

Университеты и научные исследования

Гражданское общество

Права меньшинств

Судебная система

Государственный аппарат

Конец верховенства закона?

Законы, ущемляющие свободу

Закон «против хулиганов» против права на демонстрации

Закон «о глобальной безопасности» против свободы информации

Слабые сигналы

Репрессивные практики

Законы о безопасности

Полицейское насилие

Авторитарный уклон

2022-2024: вехи делегитимизации

2024-2025: кампания по дискредитации

Вывод: права под угрозой?

Два авторитарных восстания

Отравление колодца

Большая ложь

Управлять, не уступая

Необходимость реагировать

Большая национальная дискуссия: слушать, не принимая во внимание

Национальный конвент по климату: фильтровать, не признавая этого

Реформа пенсионной системы: вести переговоры, не идя на уступки

Президентство без большинства

Парламентские выборы 2024 года: отрицание демократии?

Проиграть выборы и остаться у власти

Выиграть выборы и остаться в оппозиции

Юридическое соответствие, парламентская арифметика и воля избирателей

Постправда на пике

Вывод: пошатнулся суверенитет?

Глава 7. Время логократии

Неумолимый урок истории

Виктор Клемперер и тоталитарный язык

Джордж Оруэлл и новояз

Ханна Арендт и ложь

Закат демократий

Еще ли эти режимы демократическими?

Уже авторитарные режимы?

Рассвет логократии

История концепции

Логократия: элементы определения

Вывод: патология демократии

Заключение

Примечания

Введение

Никто никогда не ожидал от политической речи абсолютной честности. Ее слова очаровывают, но не всегда дают четкое определение. Ее аргументы убеждают, даже если для этого приходится льстить нашим предрассудкам. Ее лиризм увлекает, даже если он скрывает правду. Правители всегда лгали, приукрашивали, скрывали. Это в самой природе власти: тот, кто руководит, иногда должен маскировать то, чего он хочет, скрывать то, что он знает, замаскировать то, что он делает. Принимаем ли мы это во имя государственного интереса или сожалеем об этом как о яде, проникающем в город, факт остается фактом: политика и двуличие неразрывно связаны.

Но если политические лидеры всегда лгали, то долгое время им приходилось быть готовыми заплатить за это цену. В представительных демократиях ложь была последним средством, к которому прибегали только для того, чтобы скрыть реальность, слишком тяжелую, чтобы ее можно было принять. Горе тому, кто попадался: на фальсификатора обрушивалось позорище. Ричард Никсон, сметенный Уотергейтом, Билл Клинтон, ослабленный делом Моники Левински, Жером Каюзак, униженный своими заявлениями в Ассамблее: политическая ложь, если она раскрывалась, влекла за собой суровое наказание. Однако, похоже, что ситуация изменилась.

В течение нескольких лет во многих частях мира мы наблюдаем головокружительное распространение того, что приходится называть правительственной ложью: не обманчивые приближения и не постыдные утаивания, а сознательные неправды. Перед камерами прозвучала неудобная фраза? Будет сделано вид, что ее никогда не было сказано. Плохо управляемый проект потерпел сокрушительную неудачу? Его прикроют ложными утверждениями. Скандал потряс правительство? Его будут бесстыдно отрицать. Сами факты опровергаются прямо в глаза, как будто официальное слово теперь имеет больше веса, чем сама реальность. Ложь становится обычным явлением. Правители используют ее не по необходимости, а из удобства, комфорта и даже по рефлексу. Их выдумки могут быть обнаружены, опровергнуты, осуждены, но они, похоже, никогда не будут по-настоящему осуждены. Скандал больше не вызывает возмущения. Возмущение иссякает. И в этой покорности процветает нелояльность.

Подобная тенденция наблюдалась, в частности, в Великобритании с Борисом Джонсоном, в Бразилии с Жаиром Болсонару, в Венгрии с Виктором Орбаном, в США с Дональдом Трампом. Мы видели, как эти правительства позволяли себе использовать ложь в качестве средства коммуникации до такой степени, что можно было говорить о переходе в «эру постправды». Для сравнения, во Франции Эммануэль Макрон часто представлялся как страж истины в мире, охваченном популизмом и демагогией. Сам он неоднократно не стеснялся описывать себя именно так.

Эта книга призвана продемонстрировать, с той строгостью, которую требует серьезность темы, насколько это исповедание веры является ни чем иным, как тщательно культивируемым имиджем. Далеко не защитив Французскую Республику от распространения лжи ( ), президентство Макрона, напротив, привело нас к этому (basculé). Мы осознаем, что это утверждение шокирует тех, кто все еще видит в Эммануэле Макроне защитника определенных демократических идеалов. Оно удивит тех, кто, сравнивая его сдержанную риторику с экстравагантностью Бориса Джонсона, жестокостью Жаира Болсонару или эксцентричностью Дональда Трампа, сочтет, что сравнение этих лидеров может свидетельствовать только о желании вызвать полемику. Однако именно эту репутацию мы и должны подвергнуть сомнению.

Повторяющиеся нарушения честности, наблюдавшиеся во Франции в течение последних семи лет, были здесь методично зафиксированы. Все факты были подтверждены источниками, контексты разъяснены, анализы сопровождены ссылками. Эта работа по сбору информации объединяет, конечно, известные публичные сведения, но такие, которые со временем были забыты и часто больше не присутствуют в наших умах. Они приведены в порядок и расставлены по местам, чтобы страница за страницей воссоздать картину президентства, которое чрезвычайно искусно представляет себя как «прогрессивное», но на самом деле имеет много общего с правительствами, которые в других странах подвергаются резкой критике как «популистские». Вот в чем заключается первая цель этого издательского проекта: дать, возможно, горький, но тщательно документированный отчет о семи годах, в течение которых президент Макрон непосредственно управлял страной — с президентских выборов 2017 года до парламентских выборов 2024 года.

Но мы не будем довольствоваться составлением перечня, каким бы удручающим он ни был. Потому что помимо констатации фактов важны последствия. Представительная демократия основана на хрупком, но важнейшем постулате: идее, что, избирая своих правителей, граждане сами управляют страной, поскольку могут выбрать тех, кто будет наиболее способен отстаивать их интересы, ценности и мировоззрение ( ). Это стремление подразумевает одно из основных требований: публичная дискуссия должна действительно позволять проверить обоснованность аргументов, проанализировать искренность отчетов, изучить последовательность программ. Оно требует, чтобы политические высказывания, даже партийные, даже страстные, сохраняли минимальную привязку к общей реальности. Но что происходит, когда официальные заявления не соответствуют действительности? Когда речи власть имущих служат не для описания, а для искажения? Когда коммуникация государства направлена не на прояснение, а на затуманивание? Может ли представительная демократия выжить, когда те, кто должен – в последнюю очередь, если понадобится – защищать нашу способность формировать обоснованное мнение, наоборот, стремятся ей помешать?

Эта книга не оставляет эти вопросы без ответа и, таким образом, также вносит вклад в теории демократии. Мы начнем с авторов, которые серьезно отнеслись к самой идее «представительства», в первую очередь Юргена Хабермаса и Пьера Розанваллона. Мы будем опираться на работы, которые предупреждают нас о том, как легко язык может изнутри развратить демократическую практику, в частности на работы Виктора Э. Клемперера, Джорджа Оруэлла и Ханны Арендт. Мы покажем, что банальность политической лжи — это не только моральное разложение: это методичное уничтожение условий, необходимых для существования представительной демократии.

Мы увидим, как во Франции, как и в других странах, повсеместное распространение лжи привело к неоднократным посягательствам на два столпа, на которых держится все демократическое здание: правовое государство и народный суверенитет. Как только правительство освобождается от обязанности делать то, что оно говорит, и говорить то, что оно делает, оно может совершать немыслимое, не неся ответственности за невыразимое. Так могут быть ущемлены права и свободы, а воля граждан игнорирована. Институты демократии, безусловно, остаются, но практика власти нарушает все ее принципы.

Политическая риторика — это лабиринт, в котором реальность служит нитью Ариады. Без постоянного сопоставления слов с фактами и речей с действиями мы обречены блуждать в дебрях дискурсов, где иллюзии искажают наше суждение, сбивают с толку наши размышления, лишают нас критической способности сказать «да» или «нет». Такой способ управления, при котором ложь заменяет коммуникацию в сознательном стремлении ограничить формирование суждений граждан, при котором власть больше не осуществляется народом, а теми, кто захватил слово, заслуживает своего названия. Ведь назвать — значит уже сопротивляться, значит вырвать из хаоса неясного реальность, которую наконец можно понять. Этот Минотавр, который бродит, жаждущий пожрать изнутри сердце демократического идеала, мы назовем: логократия.

Глава 1

.

Политика перед лицом лжи

«Является ли политика чем-то иным, чем искусством лжи? 1 », — задавался вопросом Вольтер почти три века назад, высказывая мысль, которая для нас звучит как вызов. Ведь любой, кто хочет диагностировать наступление новой эры лжи в политике, должен сначала быть готовым к такому замечанию: «Но разве когда-нибудь было время, когда лидеры были абсолютно честными?» Это возражение достаточно весомо, чтобы над ним задуматься. Да, конечно: басни и уловки, хитрость и лесть, притворство и скрытность всегда были частью арсенала власти. Однако эта постоянная черта не должна заставлять нас закрывать глаза на происходящие перемены. Что-то действительно произошло. Если вчера ложь боялась быть раскрытой, то сегодня она выставляется напоказ.

Времена, когда лгать было постыдно