Резкий рост спроса означает увеличение количества рудников. По оценкам Benchmark Mineral Intelligence, для удовлетворения мирового спроса на литий в 2035 году потребуется от 59 до 74 новых и полностью действующих литиевых рудников (точное количество зависит от мощностей по переработке отходов). 4 Анализируя спектр минералов, необходимых для производства аккумуляторов, аналитическая компания прогнозирует, что к 2035 году потребуется построить и ввести в эксплуатацию от 336 до 384 совершенно новых рудников, чтобы удовлетворить мировой спрос на литий, графит, кобальт и никель. Это будет в дополнение к 54 заводам по производству синтетического графита (который, кстати, производится из угля).

И это только для батарей. Если добавить данные Всемирного банка по другим цепочкам поставок возобновляемой энергии, то к 2050 году производство солнечных панелей может потребовать более 200 миллионов тонн совокупного спроса на минеральные ресурсы , в первую очередь на алюминий (а во вторую очередь на медь). 5 Для ветряных турбин потребуется еще 350 миллионов тонн железа — их крупнейшего сырья — в дополнение к 125 миллионам тонн цинка, меди, алюминия, хрома, марганца и редкоземельных элементов.

Эти цифры ошеломляют. Каждая цепочка поставок экологически чистых технологий и инфраструктуры связана с добычей полезных ископаемых, а с момента зарождения капитализма любой вид добычи полезных ископаемых сопровождался циклами подъема и спада, социальными конфликтами и ущербом для окружающей среды.

Добыча полезных ископаемых является материальной основой мира с нулевым уровнем выбросов углерода. И это одна из главных причин, по которой «зеленый капитализм» может восприниматься как оксюморон. Как капитализм может быть зеленым, если даже технологии и инфраструктура, необходимые для использования возобновляемых источников энергии, требуют открытия нескольких сотен новых крупных шахт в течение десятилетия?

Зеленый капитализм не означает, что капитализм становится экологически устойчивым. Напротив, он означает появление новых секторов экономики и цепочек поставок, которые называются «зелеными» из-за их роли — доказанной или недоказанной — в решении климатического кризиса, будь то путем декарбонизации или адаптации. Он также означает мировоззрение. Сторонники зеленого капитализма считают компании, стремящиеся к максимизации прибыли, и благоприятные для бизнеса правительства главными действующими лицами в драме энергетического перехода и утверждают, что рыночные инновации могут спасти планету без серьезных изменений в функционировании нашей экономики.

Добывающие фронты — это не просто неудачные пятна на иначе «чистой» энергии, и не трагические, но неизбежные недостатки иначе добродетельной экономической системы. Напротив, добывающие фронты дают свежий, хотя и бодрящий взгляд на зеленый капитализм с точки зрения земного происхождения и взаимосвязей всего, что нас окружает. Эта перспектива предостерегает нас от соблазнов технических решений, фантазий о побеге от природы или чисто пост-добывающего общества. Она связывает жестокое прошлое колониализма с суровой несправедливостью зеленого будущего — и геополитическими битвами, в которых великие державы противостоят развивающимся державам, а правительства по всему миру пытаются найти свою опору в цепочках поставок XXI века.

Хватит ли лития для питания десятков миллионов новых электромобилей, производство которых запланировано к концу этого десятилетия? Теоретически ответ — да. Литий не является дефицитным элементом. Его месторождения обнаружены на всех семи континентах, включая Антарктиду, и он занимает 33-е место по распространенности в земной коре и водах. 6 И хотя почти весь мировой литий в настоящее время добывается в нескольких странах (Австралия, Чили, Китай и Аргентина), этот список расширяется, поскольку добыча лития набирает обороты в Зимбабве, Бразилии, Канаде и других странах.

Несмотря на эти события, МЭА ожидает, что спрос на литий превысит рыночное предложение после 2030 года, исходя из существующих и объявленных проектов по добыче лития. 7 Wood Mackenzie прогнозирует, что этот переломный момент наступит несколько позже, в 2033 году. 8 В отличие от этого, Benchmark Mineral Intelligence прогнозирует, что это произойдет раньше, в 2028 году. 9 Медь также «значительно не дотянет» до мировых потребностей к 2040 году. 10 Это часть того, что означает называть эти сырьевые материалы «критически важными минералами»: эксперты считают эти минералы необходимыми для энергетических систем, национальной безопасности или экономики в целом, однако их запасы либо недостаточны, либо уязвимы. Вывод новых запасов минералов на мировой рынок редко бывает быстрым или гладким процессом. В зависимости от страны, от открытия нового месторождения до начала его продуктивной эксплуатации может пройти от десяти до тридцати лет. 11 Эти длительные сроки отражают удивительное количество вещей, которые, с точки зрения корпораций, могут пойти не так: проблемы с получением разрешений, финансовые трудности, протесты местного населения, забастовки рабочих — не говоря уже о все более непредсказуемой погоде и все более дефицитной воде, которые могут нарушить работу. Это ни в коем случае не означает, что минералы всегда в дефиците. Непредсказуемость ситуации приводит к тому, что предложение может с легкостью превысить спрос. Это связано с тем, что те же факторы, которые делают добычу полезных ископаемых столь трудоемкой, также означают, что когда предложение растет, спрос может снизиться по другим причинам.

Но все еще более усложняется. Экономика критически важных минералов — это не просто вопрос спроса и предложения. Сегодня динамика рынка происходит в мире, который все больше определяется «геоэкономикой»: слиянием национальной безопасности и экономической политики, которое является отличительной чертой нашей эпохи. 12 Государства соревнуются друг с другом в глобальной борьбе за достижение национального доминирования над цепочками поставок для электромобилей, солнечных панелей и полупроводников. С этой целью правительства уговаривают транснациональные корпорации инвестировать в их страны — или выдворяют их, если они слишком тесно связаны с враждебным государством. 13 И на фоне этой борьбы за экономическую и политическую власть маргинализированные сообщества и работники с нестабильной занятостью требуют права голоса в вопросах будущего горнодобывающей промышленности. Другими словами, единственная определенность — это нестабильность.

Чтобы понять, на какую высокую ставку идет игра, давайте представим себе два совершенно разных варианта будущего. 14

Сначала представьте себе мир, охваченный постоянной нехваткой металлов, необходимых для производства солнечных батарей или электромобилей. Особенно в сегодняшней геополитической обстановке межгосударственная конкуренция за сокращающиеся запасы может стать жесткой. Правительства могут все чаще прибегать к торговому протекционизму, в том числе к полному запрету на экспорт, или, что еще хуже, к применению силы для обеспечения доступа к сырью. Теперь добавьте к этому глубокое неравенство, разделяющее самые богатые страны мира и самые бедные. Если богатые страны будут накопить ресурсы, как большинство жителей Земли сможет получить доступ к технологиям возобновляемой энергии? Нехватка лития, меди или графита приведет к более медленному и неравномерному переходу к возобновляемым источникам энергии, что будет иметь глобальные последствия для нашей способности смягчить климатический кризис.

В резком контрасте с этим представьте себе альтернативное будущее с изобилием минеральных ресурсов, в котором электромобили становятся более доступными для рабочего и среднего класса во всем мире. С устранением проблемы дефицита страны с низким и средним уровнем дохода также получат доступ к минералам, столь важным для возобновляемой энергетики. С уменьшением напряженности вокруг цепочек поставок страны будут готовы и способны сотрудничать в достижении целей по сокращению выбросов и обеспечению доступа к финансированию мер по борьбе с изменением климата. В таком мире изобилия массовое внедрение зеленых технологий приведет к эффекту масштаба, который еще больше снизит затраты, укрепив не только экономическую целесообразность, но и политическую популярность энергетического перехода, одновременно распространяя его преимущества на более широкий круг.

Эти радикально разные варианты будущего отражают две школы мысли по поводу минералов, необходимых для энергетического перехода. Одни эксперты утверждают, что минералов достаточно, другие предсказывают хронический дефицит доступных запасов по сравнению с растущим спросом. Конечно, это упрощенные представления. Например, оптимисты признают возможность временного дефицита. Но, как самопровозглашенные «экомодернисты», они верят в сочетание рыночных сил и технологического прогресса, которые будут стимулировать новые методы добычи и инновационные заменители. 15 Они указывают, например, на растущую популярность более дешевых катодных химических соединений, таких как литий-железо-фосфат, или на полные заменители лития, такие как натриевые батареи, которые становятся все более коммерчески жизнеспособными.

Своим образом, пессимистическая точка зрения предлагает несколько путей выхода из апокалипсиса. Хотя пессимисты склонны представлять предложение как жесткое ограничение, некоторые из них считают спрос более гибким и поддерживают философию, известную как «дерост». С этой точки зрения, лучшим решением проблемы нехватки минералов является сокращение потребления, особенно элитного образа жизни, который производит наибольший углеродный след: запрет на частные самолеты, ограничение потребления энергии и массовый переход с индивидуальных автомобилей на общественный транспорт. 16 Сокращение роста, согласно этой концепции, снимет давление не только на рыночные поставки, но и на экосистемы, водоразделы и сообщества, которые несут на себе основную тяжесть ущерба от добычи полезных ископаемых.

И оптимисты, и пессимисты имеют ценные идеи. В то же время обе школы мысли упускают ключевую динамику политической экономики добычи полезных ископаемых. «Достаточно ли этого?» — неверный вопрос. Как станет ясно из страниц этой книги, добыча полезных ископаемых никогда не сводится только к тому, что находится под землей. Кроме того, наше понимание «того, что находится под землей» меняется со временем. Улучшение геологических знаний, инновации в технике добычи и изменения на мировых рынках создают новые границы добычи полезных ископаемых. В середине 1950-х годов американский геолог М. Кинг Хабберт предсказал, что добыча нефти в США достигнет «пика» в 1970 году — это был один из многих моментов, когда вновь возникли опасения, что запасы нефти, как в США, так и во всем мире, близки к исчерпанию. 17 Спустя десятилетия сланцевая революция, более известная как фрекинг, открыла совершенно новые территории для добычи нефти и газа. В настоящее время США являются крупнейшим в мире производителем нефти и газа, причем объемы добычи обоих видов топлива превышают прогнозируемый пик 1970 года. 18 Все более вероятно — и, конечно, с точки зрения климата, чрезвычайно желательно — что спрос на ископаемое топливо сократится раньше, чем его запасы.

В ходе исследования для этого проекта я несколько неуверенно шагал по неровной поверхности солончака Атакама, карабкался на гребень горного хребта Силвер-Пик в Неваде и сидел на берегу реки Ковас на севере Португалии, где впервые за весь день наслаждался прохладным ветерком.

Эти места уникальны, поразительны, несопоставимы. В то же время каждое из этих мест занимает лишь одну из множества точек в обширной экономической сети. Потоки денег, товаров, людей и знаний связывают периферийные зоны с центрами экономического и политического принятия решений в финансовых районах и столицах. Кажущееся нарушением законов физики, каждое из этих мест на самом деле является «двумя местами одновременно», по словам историка-эколога Джейсона В. Мура. 19

С одной стороны, месторождения полезных ископаемых обязательно привязаны к месту, являясь артефактами глубокой геологической истории, а их доступность для человека зависит от топографии и климата. Для капиталистов, путешествующих по всему миру, эти территориальные особенности являются одновременно благом и проклятием. Так же как их предложения — медь или нефть, литий или золото — кажутся «бесплатными дарами природы», готовыми к сбору, так и их неподвижность в пространстве создает проблемы. 20 Капитал жаждет движения. Мобильность оптимизирует прибыльность, позволяя корпорациям сканировать мир в поисках мест, где они могут получить наибольшую отдачу от инвестиций и наименьшую подверженность риску. Мобильность также обеспечивает определенную степень защиты от налогов или регулирования, а также от забастовок и протестов. Напротив, инвестиции, привязанные к месту, сопряжены с невозвратными затратами, которые привязывают компании к месту, потенциально усиливая влияние местных органов власти, сообществ и работников. Затраты начинаются с самого первого вложения в землю и накапливаются с течением времени.

С другой стороны, несмотря на свою стабильность, такие фронтиры также тесно связаны с волатильностью глобального капитализма, как Уолл-стрит или лондонский Сити, и с геополитикой, как Вашингтон, Брюссель или Пекин. На первый взгляд, добыча сырья кажется тем моментом, с которого начинается цепочка поставок. Но добываемые минералы являются в равной степени как результатом, так и исходным материалом, а их полезность и ценность определяются товарами и услугами, в создании которых они играют важную роль. Точно так же политическая значимость границы или политическое решение о признании ее природных ресурсов «критически важными» или стратегическими не является данностью, а полностью зависит от меняющихся расчетов государственных чиновников и меняющихся потребностей глобального производства.

Впервые я начал связывать эти точки в Чили. В Сантьяго, столице страны, я часто бывал в элегантных правительственных зданиях исторического центра города, беседуя с представителями органов регулирования водных ресурсов, которые сетовали на свои ограниченные полномочия по поддержанию хрупкого баланса между запасами пресной воды и расширяющимися добывающими отраслями в пустыне Атакама. Я также столкнулся со стеной безопасности, охраняющей непрозрачную корпоративную бюрократию в самом престижном районе города, где находится штаб-квартира литиевого гиганта SQM. В исписанной граффити штаб-квартире национальной федерации труда меня поразил давний организатор, который провел некоторое время в тюрьме при печально известной диктатуре Пиночета, своей мечтой о национализации лития и его использовании в общественных интересах. Оттуда я отправился в крошечные офисы региональной антигорнодобывающей сети, где стоический лидер, с которым я впервые встретился несколько лет назад на передовой борьбы « » за золотой рудник в высокогорном Эквадоре, рассказал о транснациональных конфликтах, разгорающихся из-за лития на Андском плато.