В Соединенных Штатах, как и в Чили, защита окружающей среды дополняет зачастую недостаточные возможности государства. Активисты, такие как Доннелли, выполняют важную общественную функцию в условиях хаотичного бума добычи полезных ископаемых. В более широком смысле, кажущиеся противоречивыми решения правительства о судьбе проекта Rhyolite Ridge показывают, что само государство является спорной территорией, населенной бюрократами, агентствами и политиками, работающими в разных целях и подверженными разному давлению. Для таких опытных защитников, как Доннелли, такие расколы представляют собой потенциальные возможности для оказания общественного давления и обеспечения подотчетности — или, по крайней мере, дают некоторое утешение, что где-то в глубинах административного государства есть чиновники, твердо приверженные целям защиты биоразнообразия.

Однако до сих пор силы, поддерживающие добычу полезных ископаемых, оказались сильнее их противников. В октябре 2024 года Бюро по управлению земельными ресурсами дало окончательное разрешение на добычу полезных ископаемых в Rhyolite Ridge. 45 В январе 2025 года, за несколько дней до инаугурации Трампа на второй срок, Министерство энергетики увеличило кредит Ioneer почти до 1 миллиарда долларов. 46

Центр биологического разнообразия (CBD) остался непоколебим. Он также обрел союзников в своей борьбе. В течение нескольких дней после окончательного разрешения на строительство шахты CBD, к которому присоединились Western Shoshone Defense Project и Great Basin Resource Watch, подал иск против федерального агентства за угрозу существованию гречихи Тима, а также за угрозу водным ресурсам и землям, священным для народа западных шошонов. 47 Исход дела еще предстоит выяснить. Но группа истцов, а также их претензии, тем не менее, заслуживают внимания. То, что началось как борьба за спасение дикого цветка, превратилось в широкую коалицию коренных народов и экологических активистов, противостоящих шахте, финансируемой правительством США.

Границы добычи лития расширяются и меняются. Новые географические границы добычи полезных ископаемых открывают возможности для международной солидарности, поскольку сообщества по обе стороны резко неравного мира сталкиваются с одинаковыми угрозами. Эти сообщества все больше связываются друг с другом, будь то в коалиционных пространствах, таких как «Making Clean Energy Clean, Just & Equitable» (Сделать чистую энергию чистой, справедливой и равноправной) организации Earthworks или глобальной сети «Yes to Life, No to Mining» (Да жизни, нет добыче полезных ископаемых). Помимо таких явных встреч, преодолевающих глобальные различия, мы также можем наблюдать более общий процесс обучения и распространения знаний.

Латиноамериканские движения стали здесь лидерами. Латинская Америка является крупнейшим производителем меди, железной руды, серебра, бокситов и лития. 48 Этот регион также лидирует в мире по противодействию таким проектам, на его долю приходится 45% мировых конфликтов, связанных с добычей полезных ископаемых. 49 Кроме того, Латинская Америка является самым опасным регионом мира для этих активистов, которые с большей вероятностью подвергнутся насильственным нападениям или гибели, чем где-либо еще на земле. 50 Сотрудники глобальных НПО снова и снова говорили мне, что именно в Латинской Америке оппозиционный репертуар сообществ, говорящих «нет» добыче полезных ископаемых — и точка — стал распространенной моделью в конфликтах, связанных с добычей полезных ископаемых.

Сама по себе эта модель распространения говорит о многом. Исследователи показали, что в Латинской Америке протесты против добычи полезных ископаемых, как правило, сгруппированы во времени и пространстве, а сообщества связаны между собой межличностными сетями, объединяющими лидеров, или общим членством в транслокальных или даже транснациональных сетях. 51 Другие просто вдохновляются историями сопротивления, которыми делятся в социальных сетях или из уст в уста.

Эти связи выходят за пределы границ. 1 февраля 2019 года, в солнечный летний день в Сантьяго, я бродил по боковой улице в поисках офиса Латиноамериканской обсерватории экологических конфликтов (OLCA). Архитектура этого района с его барочными и неоклассическими зданиями напоминает о более ранней эпохе городской жизни высшего класса. Сегодня некоторые из этих зданий, такие как покрытая граффити штаб-квартира OLCA, находятся в запущенном состоянии. OLCA, созданная вскоре после перехода от диктатуры Пиночета к новой демократии, полной надежд, оказывает прямую поддержку пострадавшим сообществам, предоставляя им стратегическую и юридическую помощь. Я пришел понять точку зрения OLCA на растущее сопротивление литиевым проектам в Чили и Аргентине. 52

Я дважды посмотрел, как только меня впустили через входную дверь. Передо мной стоял Сезар Падилья. Я впервые встретил этого высокого и сдержанного, но стойкого союзника общин, проживающих на передовой линии по всей Америке, почти восемь лет назад, когда проводил полевые исследования в Эквадоре. В тот день в октябре 2011 года он вышел на сцену на городской площади Виктория-дель-Портете, чтобы поздравить членов городского водного объединения с организацией голосования в их приходе, в ходе которого подавляющее большинство (93%) высказалось против золотого рудника. 53 В тот ветреный и радостный день речь Падильи вызвала волну демократического сопротивления против добычи полезных ископаемых, представив событие этого дня как один из моментов в «истории народов и наций, выбравших этот путь». На мгновение время и пространство сжались, и траектории юга Эквадора и севера Чили, а также мой собственный путь от исследования меди, золота и нефти в одной южноамериканской стране к литию в другой, пересеклись с путем Падильи.

Вернувшись в настоящее, я сел в офисе Падильи. Он рассказал мне о работе организации по поддержке сельских жителей, выступающих против литиевых рудников в Чили и Аргентине. Он сожалел о тактике, используемой для достижения «кооптации», такой как соглашения, подписанные между транснациональными корпорациями и представителями общин, и о том, что местные жители испытывают трудности с получением даже самой базовой информации о воздействии проектов. Редкий момент оптимизма от этого закаленного активиста наступил, когда он похвалил молодых людей, которых он встретил в коренных общинах, за их повышенную экологическую сознательность. 54

Мощный потенциал трансграничной организации был постоянной темой моего исследования движений и сообществ, борющихся за литий в Латинской Америке и за ее пределами. Через месяц после того, как я снова связался с Падильей, я встретил Рамона Балькасара в кафе в Сан-Педро-де-Атакама. В ранние часы, когда я обычно предпочитаю еще спать, мы провели несколько часов в увлекательной беседе, обсуждая сложные дилеммы, связанные с вредным воздействием добычи сырья для зеленых технологий. Мы делали перерывы только для того, чтобы выпить кортадо и съесть медиалунас де манхар де лече — полумесячные пирожные с карамельной начинкой, популярные в Аргентине и Чили. 55

«Экстрактивизм», — прямо заявил Балькасар, — это «колониализм». 56 В северной части Чили государство — по крайней мере, в том, что касается обеспечения базового социального обеспечения — практически отсутствует. Вместо этого корпорации имеют полную свободу «контролировать территории». Управление фактически приватизировано. Горнодобывающие компании напрямую взаимодействуют с сообществами, предлагая услуги и инфраструктуру в обмен на их согласие. Неизбежным результатом, по мнению Балькасара, являются зоны жертвоприношения. Только организованное сопротивление может изменить сценарий.

Балькасар, происходящий из рабочей семьи из сельской окраины Сантьяго, переехал в Сан-Педро, чтобы работать гидом-натуралистом в быстро развивающейся туристической индустрии этого небольшого города. Вскоре он стал ярым защитником солончаков и системы пустынных водно-болотных угодий, частью которых они являются. В конце 2018 года он стал соучредителем Многонациональной обсерватории андских солончаков (Observatorio Plurinacional de Salares Andinos, OPSAL), транснациональной сети экологов, заинтересованных ученых, активистов-юристов и жителей затронутых коренных и крестьянских общин в Чили, Боливии и Аргентине.

Слова имеют большое значение для этой группы. Члены OPSAL называют территорию, которую они стремятся защитить, ла Пуна де Атакама (плато Атакама), а не «литиевым треугольником», чтобы подчеркнуть природный ландшафт, а не его экономически ценный ресурс. Аналогичным образом, выбор « » назвать организацию «обсерваторией солончаков», а не антигорной группой, одновременно указывает на важность горнодобывающей промышленности для экономики Чили и напоминает слушателям об экосистемах, которые находятся под угрозой.

В течение нескольких месяцев и лет после той ранней утренней встречи я был свидетелем того, как OPSAL превратилась в гибкую сеть, организующую многодневные семинары, которые демонстрировали и укрепляли взаимосвязи между разрозненными активистами и экспертами. Например, одно из мероприятий собрало вместе лидеров коренных народов, таких как Лесли Муньос, которая рассматривала литий как новую угрозу существованию как ее общины колла, так и неразработанной солончаковой равнины Марикунга, и ученых, таких как Кристина Дорадор, микробиолог, чье глубокое знание микробиологической жизни солончаков превратилось в столь же глубокую приверженность делу их защиты.

OPSAL действует как вблизи от дома, так и за его пределами: показывает документальные фильмы об экологическом ущербе от добычи лития в Сан-Педро, участвует в диалогах гражданского общества о плане президента Борика по национализации лития и вмешивается в транснациональные сети, связывающие активистов по всему миру, занимающихся вопросами лития, и узлы цепочки поставок электромобилей. Эти достижения тем более впечатляют, учитывая реальные проблемы организации работы в сельских районах, пересеченных грунтовыми дорогами и не имеющих доступа к транспорту и WiFi. Однажды во время моего визита в Атакаму делегация аргентинских общин, затронутых добычей лития, не смогла пересечь границу, чтобы принять участие в собрании Обсерватории; снег сделал горную дорогу непроходимой.

Фактически, OPSAL пытается действовать на различных уровнях и в различных масштабах «зеленого капитализма» и связывать их между собой. Подход организации усложняет романтику «местных» кампаний сообществ, которые успешно сопротивляются добывающим проектам. Сообщества, которые достигают успеха, как правило, на самом деле не действуют в одиночку. Вместо этого они действуют на транслокальном уровне, в союзе с другими подобными местностями, входя в сети, охватывающие страны и регионы мира, и с юридической или технической помощью со стороны иногда удаленных ученых, юристов и активистов НПО.

Траектория OPSAL также свидетельствует о благоприятных условиях, созданных прогрессивным правительством. Когда я впервые встретил Балькасара, Чили управляла правая администрация Пиньеры. «Структура политических возможностей», как ее называют политологи, была чрезвычайно ограничена. В таких условиях социальные движения часто отступают в оборонительную позицию, занимаясь повышением осведомленности и созданием базы, пока не созреют условия для более конфронтационной мобилизации, как это произошло во время восстания 2019 года. Во время нашей первой беседы Балькасар был пессимистичен и сказал мне, что не видит «никакого политического пути» к национализации лития. И в любом случае, добавил он, социально-экологическая история государственной медной компании Codelco не вселяла уверенности в способность национальных компаний уважать экосистемы или права коренных народов.

Два года спустя политическая обстановка и представления Балькасара о возможностях претерпели изменения. Восстание 2019 года потрясло элиту, приведя к власти левого президента, не принадлежащего к политическому истеблишменту, впервые с 1970 года, когда был избран Сальвадор Альенде, и вызвав созыв конституционного собрания. После провала конституционного референдума президент Борик продвигал планы по созданию государственной литиевой компании, обещая сохранить 30 процентов солончаков Атакамы. Неоспоримо, что требования и предложения экологических движений стали пользоваться все большей поддержкой. В то же время OPSAL по-прежнему бдительно следит за тем, чтобы здоровье экосистем ставилось выше экономической выгоды, и скептически относится к деталям плана Борика. Группа балансирует на грани, знакомой активистам по всему миру: она использует благоприятные моменты, оставаясь начеку перед угрозами кооптации, предательства и разочарования.

По мере расширения и изменения границ добычи лития меняется и география протестов. Первые протесты против добычи лития возникли в 2007 году на севере Чили, а затем в 2010 году в провинции Жужуй в Аргентине ( ). Как и в других случаях, эти протесты были вызваны недовольством, связанным с воздействием на водные системы пустыни и неспособностью в полной мере обеспечить соблюдение прав коренных народов. 57 Следующим стал Португалия, где в 2018 году компания Savannah Resources начала разработку рудника Barroso. 58 Движение быстро распространилось на такие крупные города, как Порту и Лиссабон. В том же году тысячи людей вышли на демонстрацию в Касересе, Испания, чтобы защитить охраняемый природный заповедник от добычи лития. 59 Следующей в 2019 году стала Боливия, где прошли протесты в Потоси — месте расположения одной из первых и самых прибыльных серебряных рудников Испанской империи, предложенной в качестве места для литиевой шахты, разрабатываемой в партнерстве между государственной горнодобывающей компанией и немецкой фирмой ACI Systems. 60 Затем в январе 2021 года последовал Тэкер-Пасс с его многочисленными лагерями. 61 В Сербии огромные демонстрации против литиевого проекта Rio Tinto достигли пика в декабре 2021 года и в конечном итоге привели к отзыву разрешений компании. Сопротивление литию продолжается. В июне 2023 года протесты вновь вспыхнули в Хухуе, Аргентина, продлились несколько месяцев и распространились на столицу, Буэнос-Айрес. 62 В Чили в январе 2024 года возобновились активные прямые действия: члены общины Атакамено заблокировали подъездную дорогу к руднику SQM. В Сербии, после того как в июле 2024 года суд отменил отмену разрешения Rio Tinto, тысячи активистов вышли на улицы столицы и городов по всей стране, и протесты продолжались в течение нескольких месяцев. 63 А в Боливии протесты возобновились в феврале 2025 года как в столице Ла-Пасе, так и ближе к солончакам в Потоси. Недовольство было вызвано недавно подписанными контрактами на поставку лития с китайскими и российскими компаниями, а также опасениями коренных общин, что с ними не проконсультировались перед заключением этих контрактов. 64