— Вы там расшумелись, — замечаю я.

Он неловко ёрзает на стуле.

— Извините. Я проголодался.

Я перехожу к более мягкому подходу.

— Вы знаете, зачем вы здесь?

— Вы думаете, я из тех парней, которые ходят вокруг да около и насилуют женщин?

Я удивлённо поднимаю брови.

— А разве нет?

— Если бы это было так, я бы не был, э-э, целым.

— Тогда зачем Лорд Галли отправил вас сюда?

Он отводит взгляд.

— Это есть в моём досье. Я имею в виду изнасилование. Но это не то, что вы думаете.

— Судя по всему, на деле всё всегда не так, и это другое. Почему бы вам не просветить меня?

Он вздрагивает. У него детское личико: я думаю, он, должно быть, был совсем молоденьким, когда его обратили. Его щёки круглые и слегка пухловатые, но на скулах проступает румянец.

— У меня был секс со своей девушкой, — бормочет он. — Мне было семнадцать, а ей пятнадцать.

Я ухитряюсь не выругаться вслух. Статутное изнасилование.

(Статутное изнасилование — это изнасилование «в глазах закона», то есть, раз запрещено законом, значит, это изнасилование. Для сравнения, в РФ есть статья «Действия сексуального характера с лицом, не достигшим 16 летнего возраста», и термин изнасилование не применяется, если не было насилия. А в других странах, в т. ч. в Британии, к таким случаям применяется термин «изнасилование», даже если согласие было, — прим)

— Она согласилась? Это было по обоюдному согласию?

— Конечно! Мы встречались два года. Мы были влюблены, — он опускает голову. — Потом её отец узнал об этом и…

— Где она сейчас?

— Замужем за инвестиционным банкиром. Дочки-близняшки. Большой дом за городом.

— Значит, юношеская мечта о любви не сбылась? — он кивает. — Где вы были вчера между восемью и девятью часами вечера?

— На работе. Я отвечаю за содержание и обслуживание собственности Семьи Галли.

— Кто-нибудь может подтвердить, что вы там были?

— Лорд Галли может. Он проверял, хорошо ли я починил стену по периметру. Недавно она была повреждена, когда какие-то люди въехали в неё на машине. Мы думаем, они пытались, знаете ли, проникнуть внутрь и натворить дел.

Я стискиваю зубы. Если Лорд мать его Галли с самого начала знал, что этот вампир невиновен, какого чёрта он послал его сюда? Я могла бы сказать то же самое о новом Лорде Бэнкрофте. Эти двое просто тратили моё время впустую.

— Ладно, — огрызаюсь я. — У вас есть номер телефона, по которому я могу связаться с вами, если у меня возникнут дополнительные вопросы?

Он диктует номер. Я записываю его и встаю.

— И это всё?

— Ну, вы же сказали, что проголодались.

Он спотыкается о собственные ноги, спеша к двери. Я смотрю ему вслед и опускаю голову на руки. Я хотела сотрудничества, а не бессмысленных подозреваемых.

В дверях появляется Коннор.

— Бо?

— Ммм.

— У тебя встреча с Лордом Монсерратом через двадцать минут.

Я закатываю глаза к небу. Просто блестяще. Дерьмовый конец дерьмовой ночи.

***

В баре почти никого нет. Я не могу понять, как такие круглосуточные заведения, как это, оправдывают то, что они открыты всю ночь. Кроме меня, в баре всего пять человек, они сидят на барных стульях и разглядывают себя в зеркале напротив, покрытом отпечатками пальцев. Или, возможно, они смотрят не на своё отражение, а на длинный ряд разноцветных бутылок. В любом случае, просто чудо, что это заведение держится на плаву.

Я заказываю мартини, а Кимчи устраивается у моих ног. Майклу Монсеррату, чёрт возьми, лучше бы прийти вовремя. Я не хочу проводить здесь целый день, потому что задержалась до восхода солнца.

Телевизор на дальней стене работает с выключенным звуком. По какой-то непостижимой причине по нему транслируют занятия аэробикой. По столь же непостижимой причине я смотрю эту передачу, следя взглядом за одетыми в лайкру фитоняшками, которые с ослепительными улыбками выполняют упражнения. Брюнетке, стоящей впереди, нужно купить спортивный бюстгальтер получше.

Дверь открывается, но я стараюсь не смотреть в ту сторону. Я не хочу видеть, как сексуальная щетина очерчивает линию подбородка Майкла или как идеально сшитый костюм облегает его подтянутое тело. Вместо этого я не отрываю взгляда от ослепительных белозубых улыбок статистов, занимающихся аэробикой.

— Ты пришла, — говорит он, усаживаясь на ближайший ко мне табурет.

Я потягиваю свой напиток. Я могу вести себя непринуждённо.

— А почему бы и нет?

— В прошлом ты избегала подобных встреч.

Я морщу нос.

— Каждый раз, когда я не появлялась, у меня была на то очень веская причина, — это правда. И это случилось всего дважды. Не то чтобы это вошло у меня в привычку; мне нравится быть пунктуальной.

— Ну, в любом случае, я рад тебя видеть.

Я делаю ещё один глоток, который попадает не в то горло, так что в итоге я кашляю и отплёвываюсь. Вот вам и непринуждённость.

— Правда? — хриплю я, когда брюнетка откидывает назад волосы и выполняет сложную последовательность шагов, за которой невозможно уследить.

— Бо. Посмотри на меня.

Я неохотно поворачиваю голову. Кимчи принимает моё движение за что-то волнительное и тут же подпрыгивает, виляя хвостом.

Майкл моргает.

— Это же не твой, нет?

Я вздыхаю.

— Нет. Его владелец думает, что он, возможно, вампир.

— Собака-вампир?

— Он бладхаунд.

(Дословно «кровяная гончая», гончая, которая ищет запах крови, — прим)

Моя шутка не удалась, и Майкл, кажется, озадачен.

— Он похож на дворнягу.

Кимчи начинает грызть шнурок на ботинке Майкла.

— Ты ему нравишься. Он ест обувь только тех, кто ему нравится.

— Вот как?

Я пожимаю плечами.

— Во всяком случае, я так решила.

Он заказывает пиво и внимательно смотрит на меня.

— Ты, кажется… злишься.

— Это была долгая ночь.

— Я имею в виду, злишься на меня.

Я прикусываю губу. Он не виноват, что, находясь рядом с ним, я чувствую себя пугливой, как новорождённый котёнок.

— Я просто чувствую себя немного неловко, вот и всё, — признаюсь я.

— Я понял это, когда ты сказала, что хочешь встретиться в баре, — вздыхает он. — Бо, это из-за того, что произошло в ресторане вампеток?

«Ну, и тот факт, что у меня под матрасом лежит фотография, которая говорит о том, что ты хладнокровный убийца, которому нравится отрубать людям головы».

— Вроде того, — отвечаю я. — Ты говоришь, что я тебе нравлюсь, но ты не хочешь быть со мной, — я морщусь. — И все эти заявления в духе «ты должна делать то, что я говорю, потому что я Лорд Монсеррат».

Он берёт меня за руки, и по моим венам разливается тепло.

— Я сказал, что ты мне нравишься. Что ты мне снишься. Но сначала тебе нужно смириться с тем, что ты вампир. Я не собираюсь быть твоим парнем для перепиха после вербовки.

— Кем?

— Такое часто случается. Вампир-новичок приходит в восторг от своей новой силы и долгой жизни впереди. Трахается с первым попавшимся парнем — или девушкой — и идёт дальше. А что касается фразы «ты должна делать то, что я говорю», то я на самом деле не делал этого с тобой.

Я встречаюсь с ним взглядом. Это несправедливо, что он может быть таким спокойным, в то время как у меня внутри всё переворачивается.

— Ты так и не сказал мне, что сделал с кровохлёбом Медичи, которого ты вырубил посреди улицы.

— Я, кажется, припоминаю, что ты сама нанесла большую часть вреда, Бо, — мягко отвечает Майкл.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

Он проводит рукой по волосам.

— А это имеет значение?

— Я не знаю, — тихо говорю я. — Кроме того, что если единственная причина, по которой нас влечёт друг к другу — это то, что ты обратил меня?

— Кому какое дело до причины?

— Мне не всё равно.

— Ты слишком много думаешь.

Я делаю ещё глоток.

— Я ничего не могу с собой поделать.

Он смотрит на меня тёмными глазами из-под полуопущенных век.

— Почему бы нам тогда просто не начать всё сначала? — наконец говорит он. — Меня зовут Майкл.

Я сглатываю.

— Бо.

Уголок его рта приподнимается, и мне приходится бороться с желанием протянуть руку и дотронуться до него.

— Приятно с тобой познакомиться.

Я слегка улыбаюсь ему и кручу в руках свой бокал.

— Так что у тебя сейчас — доброе утро или добрый вечер?

Он морщится.

— Что-то среднее. Я почти всю ночь не спал, пытаясь выяснить, что случилось с женщиной в парке Джубили. Полиция не захотела сотрудничать.

— Как и семьи, — я рассказываю ему о «подозреваемых» Галли и Бэнкрофта.

— Иногда я забываю, насколько ты новичок во всём этом. Это довольно стандартно.

— Кастрация насильников?

Он пожимает плечами.

— Это то, что мы делаем. Только не говори мне, что ты не согласна?

— Ну, да. Не то чтобы я не считала их абсолютными ублюдками, но я не вижу, как это решает какие-то проблемы. Изнасилование связано с властью, а не с сексом. Кастрация — это такая… крайность, — я качаю головой.

— Это выбор, Бо. Мы не ходим к ним и не спрашиваем, хотят ли они, чтобы их завербовали. Они сами приходят к нам. Таковы наши условия.

— Значит, вы все сказали Мэтту правду? Что в четырёх Семьях только двое насильников? Один из которых на самом деле не насильник? — я переплетаю пальцы. — Хотя, признаюсь, теперь я уже не удивляюсь.

Он хмурится.

— Четыре Семьи?

— Медичи не стали сотрудничать.

Майкл тихо рычит.

— Нам нужно что-то предпринять насчёт него.

— Я знаю. Дедушка, кажется, считает, что нам лучше подождать, пока Медичи сделает первый шаг, — я многозначительно смотрю на него. — Я не согласна, но это ты посчитал, что старик подойдёт для «Нового Порядка».

— Арзо тоже так думал, — Майкл легонько шлёпает меня по руке. — И ты тоже так думала, даже если не хочешь этого признавать.

Я смотрю на него сквозь опущенные ресницы.

— Да, да.

Он улыбается.

— Значит, этому и была посвящена твоя ночь? Изъятие собак и опрос подозрительных вампиров?

— Я также узнала, кто был жертвой.

Он опешивает.

— Тебе сказали в полиции?

— Нет, я немного копнула сама, — знаю, это звучит самодовольно, но я ничего не могу с собой поделать. — Её зовут Коринн Мэтисон. Я почти уверена, что она проститутка.

— Правда? — он выглядит задумчивым. — Это придаёт всему другой оттенок.

Я киваю.

— Нападавший мог быть её клиентом. Судя по тому немногому, что мне рассказала полиция, кто бы это ни был, он пытал её, — я отвожу взгляд. — Там были колья, Майкл. Он проткнул её руки деревянными кольями.

Он бледнеет.

— Боже милостивый.

Кимчи поскуливает и лижет мне руку. Когда он это делает, я чувствую странное покалывание на затылке, предупреждающее о приближении солнца.

— Мне пора идти, — я спрыгиваю со стула.

— Я могу проводить тебя, если хочешь.

— Всё в порядке. У меня есть Кимчи, чтобы защитить себя.

Он странно косится на меня.

— Этого пса зовут Кимчи? Разве это не…

Я киваю головой.

— Поверь мне, я уже проходила через это, — я нервно сжимаю руки. — Что ж, увидимся.

— Бо, — тихо окликает Майкл, когда я уже на полпути к двери. — Давай повторим это ещё раз. Всё было не так уж плохо, правда?

— Наверное, — я улыбаюсь ему, и в животе у меня всё переворачивается. Может быть, в следующий раз я спрошу его о фотографии.

Глава 5. Щенячья любовь

Когда я открываю глаза восемь часов спустя, моя маленькая квартирка представляет собой картину полного бардака. Я вскакиваю на ноги, широко раскрыв глаза, и вижу облака белой набивки, какого-то неопознанного бежевого материала и свою одежду, разбросанную повсюду. Я, конечно, устала, но мысль о том, что кто-то может забрести сюда, пока я крепко сплю, и разгромить всё вокруг, заставляет моё сердце биться чаще. У меня нет ничего ценного, так что вор вряд ли получит удовольствие, роясь в моих вещах. И тут до меня доходит, что могло понадобиться незваному гостю. Я бегу на крошечную кухню, распахиваю дверцу холодильника и пробираюсь к задней стенке. Меня переполняет облегчение: маленький пузырек с тёмно-красной кровью Икса — и теоретическое лекарство от вампиризма — всё ещё там. Я закрываю глаза и покачиваюсь на пятках, пока что-то прохладное не подталкивает меня сзади.

Поворачиваясь, я вижу Кимчи. Он стучит хвостом по полу. Я хмурюсь, глядя на него.

— Это ты сделал? — я подхватываю ближайший комочек пуха и протягиваю ему, а он отводит взгляд, внезапно перестав смотреть мне в глаза. — Ты в немилости, приятель, — строго говорю я ему.

На кухонном столе лежит нацарапанная записка от Коннора, в которой он сообщает мне, что свозил пса к ветеринару, но результаты анализов крови мы получим только через день или два. Интересно, какое было лицо у ветеринара, когда Коннор сказал ему, что хочет проверить дворнягу на вампиризм. Меня так и подмывает попросить его вернуть мне ключ. Прийти без предупреждения — это одно, а вот зайти и оставить Мастера Слюней — совсем другое.

Вздохнув, я наливаю в миску воды и ставлю её на пол, прежде чем открыть несколько шкафчиков в поисках чего-нибудь съедобного для Кимчи. Учитывая, сколько моих вещей он успел проглотить, он, вероятно, съест всё, что угодно. Я нахожу банку с тунцом, спрятанную за пакетиками чая, и смотрю на неё. Должно быть, я купила её во время одной из своих вылазок в магазин под девизом «Я собираюсь есть нормальную пищу, как человек». Мне не нужно ничего есть — вампиры могут выжить, питаясь только кровью, но большинство из них всё равно иногда с удовольствием едят обычную пищу. Вскоре после того, как я переехала сюда, Риа, пребывая в одном из своих самых благожелательных настроений, подарила мне специально разработанную вампирскую кулинарную книгу. Кажется, в большинстве рецептов присутствует кровь, и, честно говоря, меня тошнит от этого. Хотя задумка была хорошей.