Я полностью согласна с этим, но не могу отделаться от мысли, что Миллер по-прежнему на шаг впереди нас. Он не изобразил удивления на своём лице, когда я появилась у его двери, и он определённо не ожидал, что его застрелят на крыльце его собственного дома. С учетом того, что я теперь знаю о заявлении, которое он оставил своим адвокатам, я не могу избавиться от ощущения, что это ещё не всё. Однако нет ни малейших доказательств, подтверждающих моё беспокойство, поэтому я не озвучиваю это вслух.

— Мы начинаем информировать семьи жертв, — говорит Фоксворти. — Хотя у многих из них, вероятно, уже есть представление. Пресса уже вовсю обсуждает это.

Какой ужасный способ узнать, что твой близкий человек был зверски убит.

— Вы бы хотели пойти со мной? — внезапно спрашивает он.

Боже, нет. Я не могу придумать ничего хуже, но я также чувствую, что должна взять на себя часть ответственности. И я могла бы чему-то научиться.

— Хорошо, — говорю я ему.

— Мы отправили офицеров-посредников, чтобы поговорить с фракциями трайберов. Они проинформируют те семьи.

— Так вы занимаетесь людьми? Разве они обрадуются, если там будет ещё и вампир?

— Если бы не вы, мы бы до сих пор гонялись за собственным хвостом. Они это поймут.

— Он оставил заявление адвокату. Я имею в виду Миллера. Он, должно быть, сделал это давным-давно. Там говорится, что Семья Медичи вынудила его к этому.

Фоксворти фыркает.

— Вынудила его к похищению, изнасилованию и убийству? Да как же.

Учитывая, до какой степени он презирает Семьи, я рада, что он так легко отвергает эту теорию. Возможно, все остальные поступят так же. Затем он бросает на меня недоверчивый взгляд.

— Или они правда принудили его? — спрашивает он.

Дерьмо.

— Нет. Мы перепроверяем, просто чтобы знать наверняка, но это маловероятно, — я стремлюсь сменить тему. — Вы много узнали о Миллере?

— Очень мало. Оба его родителя умерли. Его перебрасывали из одной приёмной семьи в другую, затем у него была череда бесперспективных работ. Кажется, у него не так много друзей.

— Соседи?

— Сказали, что он был вежливым и любезным, но держался особняком.

В наши дни многие так и делают.

— Вы нашли какие-нибудь следы магии? — спрашиваю я, когда мы возвращаемся в дом.

— Вы имеете в виду тот факт, что ему удавалось нападать на женщин в таких публичных местах? — я киваю. — Нет. Мы ни черта не нашли.

Мне трудно поверить, что никто не заметил, что он делал.

— В этом нет никакого смысла, — раздражённо говорю я.

— Такое часто бывает в подобных случаях. Иногда возникают вопросы, на которые никто не получает ответа. Кстати, мужчина, которого мы допрашивали в тюрьме Марш, — О'Коннелл? — я знаю, что он собирается сказать. — Сегодня утром он был найден мёртвым. Его сердце пропало.

У меня скручивает желудок. Полагаю, я должна быть благодарна, что Икс не избавился от тела целиком и не заставил полицию начать бессмысленную охоту. Потом я удивляюсь, когда я стала такой чёрствой, что могу так легко отмахнуться от казни.

— Вы, кажется, не удивлены, — комментирует Фоксворти. — Хотя способ убийства наводит на мысль о деймоне Какос, что вообще не имеет смысла.

Николлс спасает меня от ответа.

— Ты идёшь? — спрашивает она. — И берёшь её с собой?

— Если у тебя есть какие-то проблемы с этим, просто скажи.

— Нет, — она бросает на меня суровый взгляд. — Вам, кровохлёбам, давно пора понять, как сильно страдают родственники исчезнувших жертв.

Понимая, что она имеет в виду, я разделяю её позицию.

— Любой, кто решает обратиться, делает это по собственной воле, — я думаю о Далии и о себе и понимаю, что это не совсем так. Я также не уверена, почему я вдруг стала защищать этот процесс.

— Ваш мотоцикл там, — Фоксворти указывает пальцем, пытаясь найти способ избежать дальнейшего конфликта между мной и Николлс.

На кузове длинная царапина, которой раньше определённо не было. Если это самое худшее, то, полагаю, мне повезло.

— Я поеду за вами, — говорю я Фоксворти.

Он поворачивается к Николлс. По языку его тела я понимаю, что им нужно уединение, поэтому оставляю их одних и подхожу к мотоциклу. Когда я завожу двигатель, до меня долетают несколько слов — «сотрудничество» и «не всё так плохо, как ты думаешь». Я решаю, что это могло бы стать моим девизом: «Бо Блэкмен — она не так плоха, как вы думаете». Хотя это не очень запоминающийся слоган.

***

Первая семья живёт не так далеко; на самом деле, менее трёх километров от дома Миллера. Я с содроганием думаю, не столкнулись ли они друг с другом в супермаркете или местной библиотеке.

Я ставлю мотоцикл позади машины Фоксворти, и мы идём по дорожке к входной двери. Мы едва преодолели половину пути, когда дверь открывается и появляется седовласая женщина. Её лицо заплакано и осунулось. Я вижу маленького мальчика, который смотрит на нас широко раскрытыми глазами из-за её ног. Она заталкивает его внутрь и выходит нам навстречу.

— Это она, не так ли? В том доме? Об этом говорят во всех новостях. Это моя Тэмми, — спина у неё прямая, но руки дрожат.

Фоксворти кивает.

— Мы так думаем, — у неё вырывается стон, и она отступает назад. — Нам нужно подтвердить совпадение ДНК, но мы совершенно уверены, что это Тэмми.

Женщина судорожно глотает воздух. Я беспомощно наблюдаю за происходящим. Во мне снова поднимается ярость на Миллера. Он разрушил жизни не только этих девушек, но и всех людей вокруг них.

Она смотрит на меня.

— Они говорят, что его убил вампир. Это были вы?

Я едва могу заставить себя посмотреть ей в глаза.

— Нет.

— Он страдал? Скажите мне, что этот ублюдок страдал. Он заслужил это после того, что сделал с моим ребёнком.

Я делаю глубокий вдох.

— Я не могу сделать ничего, что заставило бы его страдать достаточно и компенсировало, что он сделал с вашей дочерью. С другими женщинами.

Она слегка всхлипывает, но берёт себя в руки, чтобы заговорить.

— Он изнасиловал её? — какое-то время ни Фоксворти, ни я не произносим ни слова. — Он изнасиловал её? — повторяет она, повышая голос.

— Да, миссис Лэмб. Он это сделал.

По её лицу пробегает судорога.

— Надеюсь, он сгниёт в аду, — она крепко скрещивает руки на груди. Её боль очевидна, но наиболее душераздирающим мне кажется её стоицизм. Даже перед лицом таких сокрушительных новостей она сохраняет самообладание. Мне приходит осознание, что женщины во всем мире таковы: их сила и способность переносить боль намного больше, чем кто-либо вроде Миллера мог себе представить. Благодаря таким женщинам, как она, мы всё-таки победили его.

— Мы можем кому-нибудь позвонить, миссис Лэмб?

Она вздёргивает подбородок.

— Нет, — она по очереди смотрит на меня и Фоксворти. — Спасибо, — затем она поворачивается, уходит в свой дом и закрывает дверь. Она не хлопает. Не слышно ни криков, ни воплей, ни рвущейся одежды. Комок непролитых слёз разрастается у меня в груди, и я сердито подавляю его. Если она не хочет плакать, то и я не имею на это права.

— Все люди разные, — тихо говорит Фоксворти. — Все воспринимают новости по-разному.

Я не могу заставить себя заговорить, поэтому киваю в ответ на его слова и на негнущихся ногах иду обратно по дорожке.

Телефон в моём кармане начинает звонить. Я не обращаю на него внимания. Я не хочу ни с кем сейчас разговаривать. Кто бы ни звонил, он настойчив. Телефон звонит, звонит и звонит, пока я не сдаюсь и не отвечаю.

— Это Бо Блэкмен.

— Вы сказали, что он не вампир! Вы сказали, что провели тесты! — его голос едва слышен из-за громкого, непрекращающегося лая.

Я хмурюсь.

— Мистер Бринкиш?

— Он, чёрт возьми, сходит с ума. Я вывел его на прогулку, и он без всякой причины попытался напасть на деймона на другой стороне улицы. А теперь я заставил его зайти в дом, он кидается на дверь и никак не хочет заткнуться. У него пена изо рта. Он сумасшедший! Пёс сумасшедший!

Раздаётся странный треск.

— Мистер Бринкиш? — спрашиваю я в тревоге. — Что это?

Я слышу глухой удар, а затем крик. Кимчи всё ещё лает, а Бринкиш что-то говорит на заднем плане.

— Нет, нет, нет, нет, нет, — снова и снова.

— У вас есть рация? — кричу я Фоксворти.

— Да. Что случилось?

Я бегу к мотоциклу, крича вслед адрес Бринкиша.

— Немедленно отправьте туда полицию!

— Что происходит?

— Отправьте туда наряд! — я запрыгиваю на мотоцикл и завожу двигатель. Затем я газую так сильно, как только могу.

Глава 18. Небо падает

Дверь в дом Бринкиша свисает с петель. Я не обращаю внимания на взволнованных соседей на противоположной стороне улицы и направляюсь к нему. В воздухе витает запах свежей крови. Я не могу представить, чтобы причиной этого стал Кимчи.

Я переступаю порог и сразу же вижу ногу, торчащую из дверного проёма гостиной. Я наклоняюсь. Это Бринкиш. Его голова повёрнута под ужасным углом, а остекленевшие глаза смотрят на меня. Я поднимаю глаза и вижу его жену, её кровь заливает диван, едва заметная на фоне яркой расцветки ткани. У неё на горле рваная рана, которая выглядит так, будто её нанесла пуля.

Я опускаюсь на колени. Что, чёрт возьми, случилось? Я думала, что сегодня уже повидала больше смертей, чем могла себе представить, а теперь я столкнулась с ещё одним домом ужасов.

Позади меня раздается тихое поскуливание. Я оборачиваюсь и вижу Кимчи, лежащего на боку. Его дыхание поверхностное, а шерсть слиплась от крови. На животе зияет рана. Несмотря на это, при моём приближении он слабо постукивает хвостом.

— Хороший мальчик, — шепчу я. Мой голос дрожит так же, как и мои конечности. — Хороший пёс.

Я глажу его по голове, и он снова скулит. Я не могу осмыслить то, что вижу. Единственным источником света в комнате являются картинки, мелькающие на экране телевизора. Тот, кто это сделал, возможно, всё ещё здесь. Я встаю. Мне следовало бы тихо осмотреть остальную часть дома, но сейчас мне всё равно. Если тот, кто это сделал, до сих пор здесь, он пожалеет о том дне, когда появился на свет.

Я проношусь по первому этажу. Кухня. Ванная. Я переворачиваю стол и распахиваю дверцы шкафов. Я бегу наверх и заглядываю в каждую спальню. Там ничего нет.

Услышав треск рации и тихие голоса, я начинаю спускаться по лестнице. Там стоят два офицера в форме и смотрят на меня.

— Не двигайтесь! — кричит первый.

Я медленно поднимаю руки.

— Меня зовут Бо Блэкмен, — говорю я как можно отчётливее. — Это я дала вам наводку. Позвоните инспектору Фоксворти. Он вам скажет.

Они подозрительно смотрят на меня.

— Ты вампир. Как ты попала сюда без приглашения?

Его напарник смотрит на тело Бринкиша.

— Он мёртв. Вот как она попала сюда. Хозяев больше нет в живых. Что ты натворила?

Я стискиваю зубы. Логика — не их сильная сторона.

— Позвоните Фоксворти. И чёртову ветеринару, — когда они не двигаются, я обнажаю зубы и позволяю своим клыкам удлиниться. — Сейчас же!

Не сводя с меня глаз, ближайший полицейский хватает рацию и что-то бормочет в неё.

— Вам нужно вызвать ветеринара, — в отчаянии требую я. — Собака всё ещё может выжить, — я слышу топот ног, и появляется Фоксворти. — Скажите этим двоим, что я этого не делала, — рычу я.

Он оглядывается, оценивая ситуацию одним быстрым взглядом.

— С ней всё в порядке, — бормочет он.

Оба полицейских кажутся неуверенными, но они отступают в знак уважения к званию Фоксворти. Я сбегаю вниз по лестнице к псу и проверяю, как он там. Он ещё жив.

— Давай, Кимчи. Держись. Помощь уже в пути.

— Что здесь произошло? — спрашивает Фоксворти.

Я качаю головой.

— Понятия не имею, — я указываю на распростёртое тело Бринкиша. — Он позвонил мне, когда мы были возле дома миссис Лэмб. Он сказал, что Кимчи, пёс, сошёл с ума и напал на мужчину, а когда он привёл пса домой, ему стало ещё хуже.

Я слышу вопрос в голосе Фоксворти.

— Он напал на мужчину? На человека?

Я поглаживаю Кимчи и замираю.

— Подождите, — медленно произношу я. — Не на человека. На деймона. Этот пёс провёл со мной три дня. Он несколько раз рычал, но никогда не пытался ни на кого напасть, если только у него не было на то веской причины, — и я, возможно, знаю, что это была за причина.

— Поговорите со мной, Блэкмен.

Деймоны Агатос, те, что угрожали нам на улице. У них был пистолет. Мой взгляд падает на пулевое ранение на горле миссис Бринкиш. Если бы кто-то из них был снаружи и Кимчи узнал его, пёс напал бы на него. Он счёл бы это самозащитой. Но зачем деймонам приходить сюда? Как они узнали бы, что нужно прийти сюда?

Я прокручиваю в голове нашу встречу на тротуаре возле супермаркета. Деймон-мужчина упал на Кимчи, прежде чем мы успели убежать. Я хватаю его ошейник и расстёгиваю.

— Блэкмен! Что происходит? — спрашивает Фоксворти.

Я не отвечаю. Вместо этого я переворачиваю ошейник и смотрю на него. Он весь в крови, но есть ли там что-нибудь ещё? Я поднимаю его и нюхаю. Магия. Какое бы грёбаное следящее заклинание они ни применили к О'Ши, они применили его и к Кимчи. Я чувствую это нутром. Они, должно быть, думали, что найдут нас с О'Ши, проследив за псом. Я смотрю на мёртвую пару. Это моя вина: я привела сюда этих деймонов. Бринкиши просто попали под перекрёстный огонь.

Я показываю ошейник Фоксворти.

— Заклинание, — тупо говорю я. — Грёбаное заклинание.

— Чёрт! — восклицает один из полицейских.

Я поднимаю на него взгляд, ожидая, что его реакция будет вызвана кровавой бойней или моим открытием об использовании магии, но он не смотрит на Бринкишей. Он смотрит на экран телевизора. Какую бы программу ни показывали, её только что прервали выпуском новостей. Это здание суда Агатосов, и там произошёл взрыв.

Я смотрю на изображения. Огонь лижет каменные стены, а стеклянный фасад разбит вдребезги. Из задней части здания, как раз там, где находится офис Ниши Патель, валит облако густого чёрного дыма.