Хелен Харпер

Высокие ставки

(Бо Блэкмен #3)

Глава 1. Клиенты

Доктор Лав сцепляет руки и смотрит на меня с отеческой улыбкой. Я решила прийти к нему в офис, а не продолжать терпеть визиты в особняк Монсеррат. Несмотря на то, что я ушла из Семьи при тайном поощрении Майкла, Лорда Монсеррата, подавляющее большинство моих «братьев и сестёр» считают меня предателем.

Небольшая комната обставлена скудно и отличается поразительным отсутствием индивидуальности. Полагаю, клиенты Лава компенсируют это. Здесь висит настенный календарь, в массивном книжном шкафу стоит внушительное количество научных медицинских томов, но сами стены выдержаны в ненавязчивых бежевых тонах, и на них нет никаких произведений искусства. На его аккуратном письменном столе нет даже семейной фотографии. Запах отбеливателя смешивается с каким-то крепким травяным чаем. Я вижу несколько мокрых, выброшенных пакетиков чая, лежащих на дне его корзины для мусора. Если только у него нет команды крайне ленивых уборщиков, я могу предположить, что он пьёт уже седьмую чашку кофе. Но, с другой стороны, сейчас семь часов вечера.

Как новоиспечённый вампир, я ещё недостаточно сильна, чтобы противостоять солнечным лучам. Поэтому мне приходится ждать наступления сумерек, прежде чем я смогу выйти на улицу. Сказать, что ночной образ жизни усложняет мою жизнь, было бы преуменьшением. По крайней мере, с приближением зимы дни становятся короче. Я никогда раньше не ждала ноября с нетерпением: в Англии, даже здесь, на тёплом юге, он, как правило, пасмурный, с унылым небом, бесконечными дождями и малой вероятностью появления солнца. Я не могу дождаться.

— Итак, Бо, как у тебя дела? — доктор Лав задаёт этот вопрос с абсолютной искренностью, как будто от моего ответа зависит судьба всего мира.

— Хорошо, — я меняю положение своих конечностей. Каждая частичка меня хочет согнуться, закинуть ногу на ногу и скрестить руки на груди, чтобы создать как можно больший барьер между мной и психиатром. Однако мне нужно, чтобы он думал, что я ему доверяю, поэтому я заставляю себя расслабиться и выглядеть открытой и восприимчивой.

Он поднимает брови.

— Были ли ещё какие-нибудь галлюцинации?

Я качаю головой.

— Нет. На самом деле, я чувствую себя на удивление бодро, — я ослепительно улыбаюсь ему, чтобы придать убедительности своему ответу.

— Ты можешь сказать мне правду, — говорит он.

Нет, на самом деле не могу. Если я скажу ему, что деймон Какос с запоминающимся псевдонимом Икс прикоснулся к моим вискам и высосал всю тьму, которая там копошилась, он, вероятно, отправит меня в ближайшую психушку. И тогда Икс сожрёт сердце доктора Лава. Деймон строго-настрого запретил мне рассказывать об этом ни одной живой душе. Есть только три человека, которые по-настоящему ужасают меня: Икс, мой дедушка и Майкл Монсеррат. И что касается последнего, то, возможно, меня пугают мои собственные чувства и желания, а не сам вампир. Я ещё не совсем определилась.

— Честно говоря, я чувствую себя прекрасно. Ну то есть, я обеспокоена тем, как обстоят дела с людьми и их растущей ненавистью к кровохлёбам. И одному богу известно, когда Медичи что-то предпримет. Но да, — я пожимаю плечами, — в остальном я чувствую себя превосходно.

Доктор Лав подпирает подбородок руками.

— Интересно, что ты используешь термин «кровохлёб».

Я напрягаюсь.

— Неужели? Думаю, вы поймете, что большая часть мира использует именно это слово для описания вампиров. И это то, чем мы занимаемся. Мы пьём кровь. Мы высасываем её из нежных яремных вен свежих, невинных людей. Она богата железом, — в моём голосе звучит горечь.

— Значит, ты по-прежнему испытываешь антипатию к употреблению крови?

Я начинаю закидывать ногу на ногу, затем останавливаюсь, твёрдо ставя обе ступни на пол.

— Я бы не назвала это антипатией.

— Правда? Как бы ты тогда это назвала?

Отвращение. Ненависть.

— Лёгкая неприязнь к процессу, — отвечаю я.

— Ты пьёшь каждый день?

— Я должна. Я не смогу работать, если не буду этого делать.

Доктор Лав задумчиво потирает подбородок.

— И ты всё ещё пользуешься услугами Коннора? Рыжего мужчины, который работает с тобой в «Новом Порядке»?

— Да. Он говорит, что ему это нравится, — я кривлю губы.

— Ты ему не веришь?

— У меня нет причин думать, что он лжёт.

— Скажи мне, Бо. Ты всё ещё ищешь лекарство?

Мне и не нужно. Оно спрятано за плиткой шоколада в моём холодильнике.

— Нет, — честно отвечаю я и тщательно подбираю слова. — Мне сказали, что лекарства не существует.

К сожалению для меня, добрый доктор целый день имеет дело с полуправдами, поэтому он не собирается игнорировать мою.

— Тебе сказали? Хочешь сказать, ты думаешь, что оно всё равно может существовать где-то там?

— Некоторые люди говорят мне, что Бог есть. Некоторые люди говорят мне, что мы произошли от инопланетян. Некоторые люди говорят, что Джек Потрошитель был человеком, — я пожимаю плечами. — Мне нравится смотреть на вещи непредвзято.

В ответ я получаю слегка неодобрительный взгляд.

— Я хочу предложить тебе небольшое испытание, — говорит он. — Раз в неделю тебе нужно выходить из своей зоны комфорта и пить от кого-нибудь другого.

— Зачем?

— Ну, во-первых, регулярная потеря такого количества не может быть полезной для здоровья Коннора.

— Я пью немного.

— Ты не единственный вампир, работающий в офисе.

— Мэтт не использует Коннора. Днем он возвращается в особняк Монсеррат, чтобы поспать и напиться от вампеток, которые выстраиваются там в очередь.

— Это необычно, что двум новообращенным вампирам предоставлена такая свобода.

Это более чем необычно, это уникально.

— Полагаю, у нас особый случай, — я смотрю доктору прямо в глаза, призывая его продолжать расспросы. Вместо этого он смотрит на часы.

— Время почти вышло. Чем ты планируешь заняться в остаток ночи?

— Работой.

— «Новый Порядок» открыт уже почти две недели? — я киваю. — Вы вызвали много интереса у людей?

— Пока ничего, что могло бы помочь нам изменить отношение, — я стараюсь сохранять нейтральность. — Но пока ещё рано судить.

***

«Новый Порядок» — детище Майкла Монсеррата. Не зная о том, что большинство Семей состоят из исправившихся преступников, средства массовой информации обычно превозносили вампиров, в то время как население восхищалось их долголетием и улучшенной физической силой. Всё изменилось, когда недавняя девушка-новобранец по имени Никки извратила повышающее мужскую силу заклинание, чтобы подчинить мужчин-вампиров своей воле. Было много смертей, и последствия её действий были внушительными. Антипатия к нам растёт, и, похоже, не собирается ослабевать. Возможно, нам и удалось нейтрализовать Никки, но я часто задаюсь вопросом, может, это она добилась настоящего успеха, а не мы.

«Новый Порядок» выступает в качестве посредника между вампирами и людьми. Это своего рода следственное агентство, в задачу которого входит рассмотрение жалоб, запросов и деликатных инцидентов. В агентстве нас шестеро: два человека, два Сангвина и два вампира. У всех нас есть те или иные связи с Семьей Монсеррат, но, если всё пойдёт хорошо, другие Семьи присоединятся к организации. За исключением Семьи Медичи. Их Лорд намерен сохранить статус-кво; он считает, что любые уступки перед людьми в конечном итоге ослабят всех вампиров в стране, и он готов пойти практически на всё, чтобы помешать процветанию нашего маленького агентства. Не то чтобы в последнее время было много признаков этого самого процветания. Постоянные пикеты у офиса отпугивают большинство людей. Стоматолог, занимающий помещение на первом этаже, уже дважды обращался с жалобой в муниципальный совет. На самом деле я не могу его винить; его бизнес, должно быть, тоже страдает.

Когда я возвращаюсь в Ковент-Гарден, время ещё довольно раннее, так что группа людей, скандирующих и держащих плакаты над головами, всё ещё довольно большая. Недостаточно большая, чтобы попасть в заголовки новостей, но их хватает, чтобы вызвать головную боль. Когда они видят, что я приближаюсь, их крики становятся громче.

— Убийца!

— Детоубийца!

— Убирайся туда, откуда приехала, сука!

Я из Лондона, так что тут им не повезло.

Как будто они заранее спланировали это, группа создаёт барьер между мной и входом в офис. Я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на их крики и пытаюсь найти проход внутрь. Если так пойдёт и дальше, нам придётся использовать для входа и выхода задние окна. Для нас с Мэттом это достаточно просто, и Питер, вероятно, тоже справился бы с этим. Но Арзо всё ещё в инвалидном кресле, и я сомневаюсь, что в худом веснушчатом теле Коннора есть необходимые мышцы. Кроме того, даже если бы мой дедушка был достаточно шустрым, чтобы справиться с подобным трюком, он бы ни за что не опустился до такого унижения.

Я испытываю искушение протолкнуться сквозь толпу протестующих. Опасность заключается в том, что если я хотя бы прикоснусь к кому-нибудь из них, они начнут вопить и заявят, что я напала на них. И нет смысла пытаться их урезонить. Их может быть всего тридцать или около того, но у них менталитет толпы, и они подстрекают друг друга. Я прикусываю губу и пожимаю плечами. Что ж, придётся покрасоваться.

Я слегка расслабляю колени, стараясь не напрягать мышцы слишком сильно и ненароком не упасть. Мне определённо не стоит всё портить и позволить им стать свидетелями моего позора. Я уже засекла немецких туристов, которые достали свои смартфоны, чтобы записать происходящее; мне не нужно становиться звездой неблагополучного вирусного видео. Сделав глубокий вдох, я взмываю вверх, подпрыгивая на носочках, пока не оказываюсь на высоте пары метров над головами протестующих. Некоторые из них пытаются ударить меня своими плакатами, но я слишком быстра; я уже делаю сальто и приземляюсь на противоположной стороне толпы. Я мысленно чертыхаюсь, когда мне приходится сделать шаг назад, чтобы сохранить равновесие; это движение мне надо отрабатывать, если я хочу, чтобы оно получилось идеальным. И всё же, несмотря на насмешки, я добираюсь до двери. Не оглядываясь, я проскальзываю внутрь и взбегаю по лестнице.

Когда я вхожу в офис, Коннор сидит на столе Питера и дружелюбно болтает. Питер не обращает на него никакого внимания. Он ловит мой взгляд и, похоже, испытывает облегчение.

— Бо! Отлично! — оборвав Коннора на полуслове, Питер хватает свою куртку и почти выбегает за дверь. Я открываю рот, чтобы предупредить его о протестующих, но он уже исчез. Мгновение спустя снаружи раздаётся восторженный рёв неодобрения, когда он выходит из здания. Я внимательно прислушиваюсь, не нужна ли ему помощь, но, когда толпа через несколько секунд утихает, я понимаю, что он, должно быть, выбрался самостоятельно.

— Мистер Блэкмен сказал, чтобы ты зашла к нему, как только вернёшься, — бодро говорит Коннор.

Я удивлённо поднимаю брови.

— Мистер Блэкмен? — полагаю, мы должны быть благодарны, что он отказался от проклятого рыцарского звания, когда несколько лет назад уволился из МИ-7.

Взгляд Коннора бегает из стороны в сторону, и он понижает голос.

— Вчера я назвал его Арбутнотом. Он был не очень доволен. На самом деле, в качестве наказания он заставил меня покормить кошку.

Я бы посмеялась, если бы не испытывала схожего чувства антипатии к толстой рыжей кошке моего деда. По какой-то причине он настаивает на том, чтобы каждый день приносить эту чёртову зверюгу с собой в офис, где она всем мешает. Даже Арзо, от которого так и веет силой, боится её. На прошлой неделе он целый час разбирался с картотекой, вместо того чтобы воспользоваться компьютером, потому что кошка спала на клавиатуре. На самом деле, единственный человек, кроме моего дедушки, который, кажется, не ходит вокруг да около этой чёртовой зверюги на цыпочках — это Питер. Питер, похоже, опасается только людей или трайберов, которые пытаются провести с ним время.

Оставив Коннора размышлять об ужасе его наказания, я стучу в дверь дедушки. Она распахивается, впуская меня — результат действия простого заклинания, которое разработано для ленивых людей. Мой дедушка обычно не одобряет подобную «беломагическую чепуху», как он выражается, но через три дня ему так надоело, что мы приходили, когда нам вздумается, что он обратился к услугам местной ведьмы, чтобы всё это устроить.

Когда я вхожу, он сидит за своим столом с прямой, как шомпол, осанкой армейского сержанта по строевой подготовке. Я думала — или, возможно, надеялась — что из-за своего преклонного возраста он будет работать всего несколько часов в день. К сожалению для меня, он ничего не делает вполсилы; он работает в полную смену, захватывающую и день, и ночь, чтобы удовлетворить потребности как Мэтта и меня, так и Питера с Арзо. Он прибывает ровно в 15:00 и уходит в 23:00, сразу после того, как заведёт свои часы на цепочке и убедится, что они настроены в соответствии с далёким — и отсюда неслышимым — боем Биг-Бена. Я сторонница пунктуальности, и совершенно очевидно, от кого мне это передалось, но иногда это бывает слишком навязчивым.

Мой дедушка поднимает на меня взгляд и хмурится.

— Бо. Наконец-то ты пришла… У нас был напряжённый день, и мне нужно обсудить с тобой адаптированный список клиентов.

Я поднимаю брови.

— Напряжённый день?

— Два телефонных вопроса и один визит.

Я ничего не говорю. В этом нет необходимости.

Он цыкает языком.

— Я говорил тебе, когда мы начинали это предприятие, что для развития бизнеса потребуется время. Сначала люди должны научиться доверять нам.

Я фыркаю.

— Чтобы это когда-нибудь случилось, люди должны прийти и поговорить с нами.

— Три — хорошее число.

— Чего хотели эти три клиента?

— Первым телефонным звонком был запрос на поиск. Питер позаботился о большей части этого. Женщина по имени Мелани Джонс ищет своего мужа и подумала, что его, возможно, завербовали. Его нашли в Семье Стюартов.