Идея устной и письменной Торы, данной Моисею на горе Синай, была одним из краеугольных камней традиции таннаев. Согласно раввинистической точке зрения, две Торы дополняли друг друга. «Устная Тора» содержала в себе интерпретацию и объяснения, которые позволяли применять письменную Тору на практике. Поэтому обеим Торам приписывались одинаковый статус и авторитет. Кроме того, аккуратность передачи учения обеих традиций зависела не только от правильности содержания, но и от того, каким путем совершалась эта передача. Таннаи настаивали на том, что традиция могла считаться аутентичной лишь в том случае, если она была передана тем же путем, каким была получена на Синае. В результате письменная Тора должна была читаться со свитка, а устная — декламироваться устно танной.
История концепции устного закона представляется довольно сложной. Впервые он упоминается Иосифом Флавием, отметившим, что фарисеи пользовались древними традициями, которые они унаследовали от предыдущих поколений. Эти традиции, вместе с традиционным обычным правом и развившейся в эпоху Второго Храма экзегезой мидраша, составили основу того, что позднее рабби назвали «устным законом».
ТАННАИ
Первое поколение, ок. 10-90 гг. н.э.
Школа Гиллеля
Школа Шаммая
Акавия бен Махалель
Гамалиель I
Симеон бен Гамалиель I
Йоханан бен Заккай
Ханина бен Доса
Элиезер бен Иаков I
Нехуния бен ха-Кана
Второе поколение, ок. 90-130 гг. н.э.
Гамалиель II
Элиезер бен Гиркан
Йехошуа бен Ханания
Элеазар бен Цадок I
Ишмаель
Акива бен Йосеф
Элеазар бен Азария
Тарфон
Йосе Галилеянин
Ханания бен Терадис
Иуда бен Батира
Бен Аззай
Бен Зома
Третье поколение, ок. 120-140 гг. н.э.
Меир
Симеон бен Йохай
Йосе бен Халафта
Иуда бен Илай
Элиезер бен Иаков II
Йоханан ха-Сандлар
Неемия
Элеазар бен Шаммуна
Симеон бен Гамалиель II
Элиезер бен Йосе
Йохошуа бен Карха
Элеазар бен Цадок II
Четвертое поколение, ок. 140-200 гг. н.э.
Иуда Патриарх
Симмах
Элеазар бен Симеон
Ишмаель бен Йосе
Симеон бен Элеазар
Натан
Элеазар ха-Каппар
Йосе бен Иуда
Пятое поколение, ок. 200-225 гг. н.э.
Гамалиель III
Хийя Старший
Бар Каппара
Симеон бен Халафта
Леви бар Сиси
Гуна
В какой-то момент между концом I в. до н.э. и I в. н.э. возникло представление о том, что устный закон, наряду с письменным, был дарован на Синае. Некоторые современные исследователи объясняют этот процесс желанием мудрецов Явны укрепить свою власть, приписав собственным традициям божественное происхождение. На самом деле эти идеи возникли как естественный результат многочисленных попыток в период Второго Храма дать письменному закону дополнения, которые позволили бы Торе применяться на практике в грекоримскую эпоху. В фарисейско-раввинистическом иудаизме это было достигнуто при помощи «устного закона».
Такая идея предоставила фарисейскому, а позднее и раввинистическому иудаизму возможность органичного развития. Она создала в раввинистическом иудаизме основу преемственности, которая сохранялась, несмотря на многочисленные адаптации и видоизменения, претерпеваемые традицией. Согласно мудрецам, однако, никаких изменений не происходило, так как все они уже были заключены в Синайском откровении.
Раввинистическая традиция всегда предполагала, что идея о двух Торах возникла в глубокой древности. Современные ученые поставили это утверждение под сомнение. В любом случае есть неопровержимые свидетельства того, что после восстания рассматриваемая концепция уже существовала в законченном виде. К этому времени получили распространение заявления о даровании законов на Синае, хотя идея о двойной Торе и двойном откровении не была еще столь ясно выражена. Очевидно, эта концепция получила развитие во времена фарисеев, а неписаные законы отцов стали первым шагом в этом направлении.
В трудные годы, последовавшие за восстанием, когда поддержка широких слоев населения (ам ха-арец) была по-настоящему важна, рабби, дабы гарантировать авторитетность своего учения, часто обращались к божественному происхождению и природе устного закона. Однако только в аморайский период эти идеи получили окончательное развитие в мидрашах вместе с утверждениями рабби о том, что письменный закон говорит об устной Торе и ее значимости. Таким образом, трансформация концепции не может рассматриваться как результат внешних политических факторов. Она возникла вследствие органического развития иудаизма, отвечавшего на запросы своего времени.