Кондрат много раз вот так сидел в допросной комнате и разглядывал человека напротив.

Было в этом что-то жуткое, видеть перед собой обычного человека и понимать, что на деле он монстр в шкуре человека, который рыскал по всему городу в поиске добычи. И самое страшное заключалось в том, что при всём содеянном, это никакой не монстр, и не чудовище, а человек, такой же, как они.

Практически всегда подобные личности казались со стороны самыми обычными и безобидными людьми. Но на деле какой-нибудь добродушный мясник — жестоким головорезом, любящая мать — торговцем детьми, старик, как божий одуванчик — педофил со стажем, обычный офисный служащий — жестоким насильником. Худощавый профессор… серийным убийцей.

Сейчас было так же. Обычный профессор в глуповатых круглых очках, тощий и безобидный, которого может сдуть ветром. Он не был ни солдатом, ни бойцом, ни бандитом. Самый обычный человек. И именно он наводил ужас на город, заставлял поверить в чудовищ, и был тем, кого в последний раз видели замученные до смерти жертвы.

— Мистер Энтони… — медленно произнёс Кондрат, положив на стол папку с его свеженаписанным делом. — Вы знаете, почему вас задержали?

Он промолчал. Они все молчат. Только в этом мире адвокатов толком не было, как не было прав у тех, кого задержали, поэтому молчанка лишь усугубляла положение человека. Он не мог этого не знать, и всё же предпочёл не отвечать.

— Убийство четырёх девушек и покушение на пятую. Это… интересно, мистер Энтони. Я могу поинтересоваться зачем?

И на это он тоже не ответил.

Кондрат посмотрел на чёрную щель в стене и громко произнёс:

— Принесите мне и мистеру Энтони кофе, пожалуйста.

Кондрат знал, что его принесут. У него было кое-что, дающее власть в этом отделе. А именно указ герцога, что временное управление отделом переходит под его контроль. Его слово — слово Его Светлости и никто не рискнут сказать что-то против.

Они сидели друг напротив друга около десяти минут, после чего в комнату вошёл Яклев, поставив обе чашки перед Кондратом, после чего нагнулся и тихо спросил, чтобы только он и услышал:

— Ты что, решил попить кофе с этим животным?

— Да. Спасибо, мистер Яклев.

Тот лишь цыкнул и вышел из допросной.

Кондрат не спешил ничего говорить. Лишь пододвинул чашку к Кермену Энтони, после чего взял свою и отпил. Задумчиво разглядывал его лицо, после чего произнёс:

— Знаете, при первой нашей встрече я спросил вас про божеств, и вы мне перечислили нескольких. Однако допустили странную ошибку. Хультызыр — он не относился к пантеону божеств Великих Гор, но вы его всё равно внесли в список. Сначала я подумал, что вы просто ошиблись. Потом я подумал, что вы сделали это намерено, чтобы отвести от себя подозрения, что смотрите, я не так много о них знаю, а значит не могу быть тем убийцей. А теперь я вижу, что вы просто не сильно разбираетесь в вопросе. Не зря вас назвали трупорезом. Просто ни на что более вы не способны.

Тот продолжал молчать и сидеть с каменным лицом.

— Такая глупая ошибка… — вздохнул Кондрат. —­ Я углубился в изучение божеств Великих Гор. Прочитал несколько книг. И что по итогу увидел? Любительский уровень. Настоящий последователь Гатарая не допускал бы таких нелепых ошибок. Вы думали, что вы избранный. Что именно вам предстоит привести божество в этот мир. Но на деле вы просто мясник, который даже вскрыть не мог нормально, не говоря уже о том, чтобы провести ритуал.

Кондрат вздохнул, откинувшись на спинку стула.

— Жалкая пародия на настоящего последователя Гатарая… Вы не более, чем садист. Ещё и так глупо попасться… — он позволил себе достаточно красноречивую усмешку.

— Вы не правы, — тихо произнёс Кермен.

— В чём же, мистер Энтони? Когда я ловил человека, представлял себе профессионала, а тут… Да, я ожидал большего от настоящего последователя, которого коснулась рука Гатарая, а не… это… Какие-то рога, крылья…

Человек напротив него улыбнулся, показав зубы. На мгновение он стал похож действительно на монстра в человеческом обличии. Но в отличии от остальных Кондрат не боялся взглянуть ему в глаза.

— Вы ничего не смыслите в этом и просто пытаетесь вывести меня из себя.

— Не смыслю? Хорошо, как насчёт… крыльев? Делать их из кожи со спин жертв? Даже не смешно. Можно было использовать крылья тех же птиц, у которых достаточный размах крыльев.

— Крылья птиц? И после этого вы говорите, что я дилетант?

— О чём вы? — подался вперёд Кондрат, стараясь выглядеть заинтересованным.

— У Гатарая кожаные крылья. Не из перьев.

— Можно было сделать самому кожаные крылья.

— Они — часть его тела. Они должны быть его частью, а не пришитой пародией.

— Но рога были пародией, с ваших слов, — заметил он.

— Вынужденный момент. Здесь ничего сделать было нельзя.

— А пальцы? У Гатарая были длинные когти, разве нет? А вы ломали пальцы, вырывали ногти у девушек. Это совсем не соответствует тому, как должен проходить ритуал.

— Да неужели? — оскалился Кермен. — Едва он переродится, он вырастит новые когти на месте старых. А боль — это лишь мост, проводник для их душ, чтобы узреть, заметить божество и тем самым провести его в этот мир.

— Не помню такого в книгах… — нахмурился Кондрат.

— Значит плохо читали, — высокомерно ответил он.

— А знаете что? Давайте-как проверим, — Кондрат посмотрел в сторону щели, откуда за ними наблюдали и громко попросил. — Принесите нам парочку книг по божествам Великих Гор, пожалуйста, — после чего посмотрел на Кермена. — Раз так, покажите, где это было написано…

И признаться честно, Кондрата вообще мало интересовала эта тема. Его мало интересовало, как именно он пытал девушек, правильно всё делал и что хотел изобразить на их трупах. Рёбра болели, ему было тяжело дышать, и больше всего ему хотелось оказаться в больнице. Но Кермен должен был рассказать всё как было, а с такими рёбрами Кондрат ещё немного поживёт, если не будет сильно дёргаться.

И Кермен действительно заговорил. Уязвлённый, желающий показать, что он не какой-то трупорез и мясник, каким его все представляли, он спорил с Кондратом, объяснял и даже просвещал по поводу ритуала.

Наличие профессорской степени не делало человека умным. Банальный приём, который действовал очень часто с теми, чьё самомнение было необычайно высоким, сработало и на него, даже несмотря на то, что Кермен прекрасно понимал это. Но его самолюбие не могло молчать. Ему была интересна эта тема, и он был готов обсудить это.

И обсудил. Заговорил после всего этого молчания, объясняя, как правильно надо было проводить ритуал, что нужно было делать и зачем. Почему были выбраны именно эти места, а не другие, и каким именно образом выбирал жертв.

Кермен Энтони был стандартной личностью с проявлением садизма, которое начало проявляться у него ещё в детстве где-то в десять лет. Его особенности начали проявляться где-то восемнадцать-двадцать лет назад, когда ему было около двенадцати лет.

Кондрат был прав в своих догадках — убийства прекратились десять лет назад лишь потому, что, что он переехал в другое место. В шестнадцать поступил в университет на факультет истории, продолжая проживать в своём старом доме, но уже в двадцать, — ровно десять лет назад, — покинул свой дом и переехал в центр, устроившись преподавателем в самом университете, официально всё равно продолжая числиться в своём старом доме.

Кермен Энтони был неглупым человеком, раз смог сразу попасть в преподавательский состав, куда был неслабый конкурс, но от чего он не мог избавиться, так это от убийств животных. Это находило на него с определённой периодичностью. Иногда его могло целый год не тянуть к этому, а потом целый месяц что-то горело внутри, заставляя его действовать. И да, трупы животных в центре никто не находил, да и он старался выбрасывать их в баки подальше от чужих глаз.

Так он жил, пока почти полгода назад не случился переломный момент, окончательно выведший его из равновесия.

В тот день решался вопрос, кто из преподавателей войдёт в совет профессоров университета. Очень уважаемое и хорошо оплачиваемое место. Кермен Энтони, как человек, считавший себя лучше остальных, искренне верил, что именно он был достоин того места, а остальные не годились ему даже в подмётки, однако место него поставили какую-то женщину, бывшую любовницей ректора.

Кермен искренне считал, что заслуживал то место в совете профессоров, а все люди вокруг были слишком тупы и слепы, чтобы заметить его талант. В следствие этого он весь оставшийся день срывался на учениках, едва сдерживая себя. Всё внутри грело, зудело, он буквально шёл и видел, как бросается на кого-то и начинает его рвать на части.

Так первой жертвой была девушка, которую нашёл Кондрат.

Кермен Энтони в тот день возвращался в не себя от ярости, и именно тогда столкнулся с ней. Девушка толкнула его плечом, будучи заплаканной и не замечая никого рядом с собой. Она даже не извинилась перед ним, просто двинувшись дальше, что и послужило спусковым крючком. Кермен Энтони последовал за ней и нанёс удар по затылку, после чего затащил в переулок. И уже там его накрыло.

После этого он долго не мог найти себе места. Кермен испытывал радость и ужас от содеянного. С одной стороны, он буквально жил этими воспоминаниями, которые дарили ему какое-то душевное спокойствие, но с другой понимал, что совершил нечто непоправимое.

Эти внутренние разногласия, сводящие с ума, привели его сначала в церковь, где он не нашёл спокойствия, а потом в храм. И именно после его посещения, ознакомившись с верованиями Великих Гор и найдя в одной книге описание одержимых, коих коснулась рука божества, решил, что стал избранным бога Гатарай.

Кермен получил два в одном — успокоение и стремление повторить это, веря, что делает правое дело, хотя по факту утолял свои инстинкты.

Следующей, уже осмысленной жертвой стала проститутка Ланда Тэй. Он знал её, она знала его — они жили в одном дворе, будучи детьми, пусть Кермен и был её старше на девять лет. Именно благодаря знакомству он смог заманить её в тот дом, где и устроил место для пыток.

Уже после этого он вспомнил о своём друге, их общих интересах в этом вопросе, и привлёк его к этому делу. Ещё трое оказались знакомыми по одному интересному и специфическому клубу с интимом с уклоном в БДСМ, куда он ходил, чтобы немного развлечься и приглушить свои наклонности.

Связанные одной тайной, — о посещении такого клуба явно не распространялись, — можно сказать, они нашли друг друга: их привлекало насилие, жестокость, подчинение и доминация. И именно один из них свёл его с сыщиком Вантувером.

Этот человек был заместителем начальника по защите правопорядка города Эдельвейс. Да и сам Вантувер был из той же самой оперы, что и эта четвёрка. Кермен с уверенностью утверждал, что Вантувер не раз посещал тот клуб, и нередко использовал свою власть в своих целях, лично рассказывая, как отправлял подозреваемых на усиленный допрос, участвуя в нём лично.

Он был правильным и нужным человеком в этом деле, который согласился после некоторых сомнений.

— Почему он согласился покрывать вас? — поинтересовался Кондрат.

— Потому что ему пообещали место Оттаберга, когда тот уйдёт на покой. И ему платили. Один из тех людей был Ливрий. Слышали о таком?

— Это… — он быстро перебирал людей с такой фамилией, — случайно… не торговый дом Ливрия?

— Да, это он. Он покрывал расходы на всё и платил Вантуверу.

— И Ливрий согласился на это? Зачем?

— Зачем? Почему, мистер Брилль, люди принимают наркотики, зная, что за это последует наказание? — усмехнулся Кермен, отпив кофе. — Почему люди посещают места, которые все порицают? Всё всегда сводится к одному — удовлетворить свои желания. Чувство безнаказанности, власти и желания являются страшной смесью, которая толкает людей на подобное.

— Третий, кто им был?

— Егрен, он госслужащий в администрации.

— В ратуше, верно?

— Именно, — улыбнулся Кермен.

Всё становилось на свои места.

Теперь было понятно, почему тогда в больницу примчался Вантувер, а не кто-то другой, когда подстрелили Вайрина. Решил выяснить, известно ли что-то ему об убитом извозчике, так как все боялись, что через него стража правопорядка выйдет на остальных. Становилось понятно и про рога, как Кермен узнал, что они отвалились, решив заменить на настоящие — Вантувер всё ему рассказывал.

По факту, они были в курсе расследования и предпринимали все меры, чтобы оставаться в тени, и крыса им в этом отлично помогала. И именно Вантувер был тем анонимным источником, кто сообщил о логове Гравия Донка, устроив там всё так, что будто он и проводил те ритуалы.

— Как видим, справился он не очень, — вздохнул Кермен. — Будь он действительно верен делу и озабочен ритуалом, а не желанием удовлетворить свои потребности, то воссоздал бы всё как нужно. Но… ему просто нравилось насилие, нравилось смотреть, как мучаются девушки, испуская дух, но даже не понимая сокровенность того момента.

На вторую жертву они собрались уже вместе. Кермен не знал её имени и фамилии. Он мог сказать, что она была служанкой у Ливрия. Миловидная, приятная и по-своему изящная своей простотой, она приглянулась всем. И заманить её в дом не составило никакого труда.

Третей была Онна Фаггейн, работающая в овощной лавке. Кермен часто видел её, когда закупался продуктами. И на одном из собраний в храме, куда она ходила, он её и подцепил, заманив в тот дом. С ней проблем тоже не возникло.

Четвёртой жертвой была Жизель Аней. Вот она уже была студенткой университета. Кермен давно к ней присматривался. Как он описывал, нежная, утончённая, словно произведение искусства и идеально подходящая на роль жертвы во имя Гатарая. Схема поимки была проста — Гравий Донк следовал за ней на расстоянии, и когда та начала ловить экипаж, чтобы добраться до университета, он подобрал её.

— Она сопротивлялась? — спросил Кондрат.

— Только когда я сел в экипаж.

— Зачем?

— Чтобы она не сбежала, когда поймёт, что они едут не туда, — пояснил он невозмутимо.

С пятой жертвой, Атерией Тонгастер всё должно было произойти точно так же, однако там вмешался Вайрин, разрушив все планы и заставив их залечь на дно.

После того, как из ратуши начали вновь запрашивать документы, они поняли, что стражи правопорядка попытаются выйти на них через списки, и тот самый Егрен устроил поджог в то время, как Вантувер выкрал остальные документы из отдела. Уже тогда, даже не смотря на доказательства причастности ко всему Гравия Донка, они поняли, что отдел продолжает вести расследование, но теперь в тайне.

И знали, кто именно не поверил и решил продолжить копать глубже.

На вопрос, почему они не избавились от него, Кермен лишь усмехнулся, ответив, что у них была мысль устранить Кондрата. Однако первая попытка провалилась, и не было гарантии, что вторая попытка увенчается успехом, учитывая, что он будет всегда настороже. Они решили просто наблюдать за ним, чтобы в случае чего предпринять необходимые действия. Но…

— Вантувер не справился. Он всегда был недалёким человеком, не способным смотреть далеко и глубоко. Даже с этим не справился. Поэтому не удивительно, почему ему не светило без помощи свыше.

— Почему тогда они не устранили вас, узнав, что всё близится к концу?

— А у меня был на них компромат, — улыбнулся Кермен. — И они это отлично знали, но не знали где он спрятан.

— И где же он спрятан? — полюбопытствовал Кондрат.

Но тот ответил лишь улыбкой.

Теперь все доказательства были у них на руках. Разговорит Кермена Энтони потребовался не один час, и сам Кондрат устал слушать этот непрерывный поток мерзости, но работа есть работа. Весь их диалог был записан, все фамилии внесены в списки, и город ждали громкие аресты — в этом Кондрат не сомневался. Герцог Вёлтенберг будет показательно вычищать всех, не взирая на титулы благодаря Тонгастерам, что нависли над ним. Они жаждали крови причастных, и они её получат.

Что касается Кермена Энтони…

— Вы раскаиваетесь в своих действиях, мистер Энтони? — спросил Кондрат, не рассчитывая на утвердительный ответ, и получил его.

— Нет, мистер Брилль, не раскаиваюсь, — оскалился он ему в лицо. — Вы просто муравьи под ногами божеств, и не способны познать весь замысел, всю мою работу, которую я проделал.

— Возможно. Но думаю, ваш ответ не устроить Его Светлость и тех, кто за ним стоит, мистер Энтони.

— Как будто мне не плевать на них.

Кондрат не ответил. Будет интересно посмотреть на него потом, когда за дело возьмутся люди, которые умеют причинять боль. А они придут, придут самые лучше и искусные в этом деле. И они будут его ещё долго терзать просто потому, что люди свыше хотят его крови. И ближайшие дни Кермена Энтони будут лишь сплошной болью, которые закончатся такой же болью уже на радость публике.

Его не ждало ничего хорошего, а Кондрат не испытывал по этому поводу никаких чувств. Он был просто детективом, одиноким и уставшим, который выполнил свою работу. А ещё его ждала больница, грудь до сих пор нестерпимо болела при каждом неосторожном движении…